Глава 17. Ярость и слёзы.

Картинки сменяются перед глазами. Лужа крови растекается на полу. Парень скручивает Игоря, что-то говорит мне. Я медленно оседаю. Слежу за красным пятном, которое увеличивается, приобретая необычную форму. В голове вакуум – я не слышу, что мне говорят и кто. Когда голос становится громче, я отползаю назад пока не упираюсь спиной в стену. Мне страшно, чертовски страшно. Мне хочется спрятаться, стать незаметной. Чтобы всё, что сейчас произошло оказалось сном. Ведь я выстрелила в человека. Я ВЫСТРЕЛИЛА В ЧЕЛОВЕКА! Каждая мышца в моём теле напрягается. Дальше моя психика видимо не выдерживает, потому что я не помню, не вижу и не понимаю ничего.

Кирилл

Я вдавливаю педаль в пол и до белых костяшек сжимаю руль. Кровь разносит по телу гнев, подгоняя меня ещё сильнее. Убью суку, разорву! Сначала охрану, а потом его. На одном из последних перекрёстков в зеркале замечаю машину Димы, он не отстаёт ни на метр. Мы криво бросаем машины у подъезда, и молча бежим в квартиру. Влетаем внутрь, буквально несколько мгновений необходимо, чтобы проанализировать ситуацию.

Ассоль сидит у стены, прижавшись к кровати. Её лицо белое, будто вся кровь отхлынула. Взгляд в никуда. Она как будто даже не моргает. В руке зажат пистолет. Игорь лежит на полу с простреленной ногой. Дима идёт к Ассе, а я же срываюсь с места и бью со всей силы в челюсть бойцу.

– Ты, блять, должен был защищать её! Одна задача! Охранять. Одну. Девушку! Пошёл нахрен отсюда!

Мне больно смотреть на Ассоль, которая находится в прострации. Маленький, испуганный воробушек. Вызываю скорую, звоню другу из полиции.

Ассоль

Дима поднимает моё лицо за подбородок. Я не понимаю, чего он хочет. Он что-то говорит? Я вижу, как шевелятся его губы, но не разбираю слов.

– Мышонок, разожми руку, отдай мне его. Ассоль, девочка моя, давай. Чёрт…прости за это.

Он даёт мне пощёчину. Поднимаю взгляд на его глаза. Пытаюсь вытащить себя обратно в жуткую реальность. Он смотрит на меня с сожалением и страхом.

– Разожми руку, мне надо забрать пистолет.

Только сейчас я понимаю, что я так сильно сжимала рукоятку, что мышцы свело, а кожа на ладони горит. Расслабляю пальцы, и в это же мгновение Дима перехватывает оружие и убирает куда-то за спину.

– Молодец, у тебя что-то болит, он сделал тебе что-то?

Я разлепляю сухие губы.

– Я его убила, да?

На глаза наворачиваются слёзы, а тело начинает сотрясать крупная дрожь.

– Нет, он жив, всё хорошо, ты только немного ранила. Ты молодец! Ты справилась и просто защищалась. Иди ко мне. Что болит?

Я лишь немного наклоняюсь в его сторону.

– Ничего.

Он поднимает меня на руки, и садится на кровать, развернувшись так, что я не вижу ни Игоря, ни Кирилла, хотя слышу его голос. Он кому-то звонит, ругается, даёт распоряжения. Прячу лицо на груди Димы и меня накрывает истерика. Нет, слёзы не аккуратно стекают по щекам. Я захлёбываюсь ими, не могу сделать нормальный вздох. Я даже не пытаюсь себя сдерживать. А Дима успокаивающе гладит меня по голове.

– Всё хорошо, милая, поплачь, мы рядом. Больше ничего плохого не случится.

Со мной пытается поговорить полицейский, потом врач. Я отвечаю односложно, не понимаю, что они хотят.

Оставьте меня в покое. Я устала. Я очень устала. У меня нет сил даже сказать об этом вслух.

– Ну всё, тебе надо отдохнуть. Поехали.

Он несёт меня куда-то. А мне уже всё равно куда. В машине я засыпаю. Тело не выдержало напряжения.

Когда я просыпаюсь солнце уже во всю светит. Приподнимаюсь на постели. Я не дома. Как сюда попала не помню. Меня вёз Дима. Видимо я у него дома. Я в белье и в его футболке. Аромат Димы я узнаю из тысяч. Встаю с кровати. Ноги усыпаны синяками. На руках тоже уже есть парочка ярких пятен. Подхожу к зеркалу. На лице нет следов, что не может не радовать. Только голова болит. Иду на звуки разговор по коридору. Доносятся голоса обоих мужчин. Дохожу до кухни.

– Она спит ещё? Бедная девочка. Я чувствую такую вину, второй раз он оказался быстрее нас.

– Теперь он уже не будет столь быстрым, – Дима зло усмехается.

Я делаю шаг в кухню.

– Что вы с ним сделали?

– Малышка! – Кир встаёт со стула и идёт ко мне. Но я выставляю руку вперёд, останавливая его.

Он смотрит на мои голые ноги и хмурится.

– Не уходите от ответа. Где он?

Мужчины вздыхают, но Кирилл всё же отвечает.

– В больничке.

– Что вы сделали?

– Мышонок, восстановили справедливость. Это всё, что тебе нужно знать. Теперь не забивай свою прекрасную голову мыслями об этом ублюдке.

Дима подходит ко мне и обнимает, прижимая голову к своей груди. Чувствую ещё две руки на талии.

– Теперь всё позади.

– Меня посадят? Я ведь стреляла в него.

Мужчины удивлённо переглядываются.

– Мышонок, ну что ты, нет, тебе придётся пообщаться с полицией, рассказать всё самой, подписать документы, но только как потерпевшая. Дело у нас на контроле. Мы закроем все вопросы. Тебя не будут тревожить лишний раз.

Кир заботливо поправляет мои волосы.

– Как ты себя чувствуешь?

– Немного голова болит и мышцы, но в целом неплохо.

Меня усаживают за стол. Дима достаёт аптечку.

– Сейчас покормим тебя. А пока держи таблетку. Кир, смажь синяки, – он кидает ему тюбик с мазью.

Мужчины крутятся вокруг меня, заботятся. Единственное, что мне удаётся делать самой – это есть.

После обеда мы садимся на диван, и я задаю самый интригующий меня вопрос.

– Почему он это делал?