Глава 20. Адам

— ТЫ ОХРЕНЕЛ?!! — за волосы стаскиваю Кая с девчонки. Она пронзительно визжит, укрываясь моим покрывалом с головой. Брат со стояком на перевес зло на меня смотрит. — УБЬЮ! — звериная ярость застилает глаза, они приобретают свой истинный, красно-желтый цвет, зрачки вытягиваются, зрение меняется, Кай бледнеет.

— Адам, стой! — брат делает шаг назад, но я впечатываю его в стену ломая ребро одним ударом. — Ммм… — стонет он, пытаясь трансформироваться хотя бы частично, но боль не дает ему этого сделать. Он сжимает зубы, снова отступает, упирается в подоконник.

— КТО. ПОЗВОЛИЛ. ТЕБЕ. ЕЕ. ТРОГАТЬ?! — хриплый грудной рык рокотом разносится по комнате. Маша тихо скулит под покрывалом не высовываясь.

— Угомонись, брат, — просит Кай понимая, что ничего не может противопоставить. Эта мразь, что сидит сейчас в подвале сдохнет сегодня, но позже. Сначала я поставлю на место обнаглевшего младшего брата. — Адам, — он старается говорить спокойно, каждое слово отдает болью в бок. Его травма не восстанавливается. Где-то на грани сознания я вспоминаю рассказ о невозможности регенерировать в присутствии белой волчицы, но чувствуя запах ее смазки от мужчины, стоящего напротив, рвет крышу. Инстинкты вопят, что девчонка моя. Волк не желает делиться. Я тоже! — Ничего не было, слышишь? — Кай тяжело дыша смотрит на меня. Выпустив когти, стальной хваткой сжимаю его горло, подтаскиваю к лицу как можно ближе, смотрю в глаза, наполненные болью и тревогой. Брат, как всегда, переживает за меня. — Мы все обсудим позже, — сипит он сдавленным горлом. — Ты успокоишься, мы обязательно поговорим. Пожалуйста, Адам.

Моей спины, смазывая струйку пота, текущую вдоль позвоночника, касается чья-то рука. Я даже не сразу понимаю, кто решил мучительно умереть в расцвете сил. С размаху швыряя Кая об стену разворачиваюсь, сталкиваясь с невероятными глазами белой волчицы. Маша тянется ко мне ладошкой. Тяжело дыша, слежу за каждым ее движением утопая в желтых глазах ее зверя. Малышка касается моей щеки, гладит по колючей щетине. От частого, поверхностного дыхания ее губы приоткрыты. Мария встает на носочки, касается пальцами моих губ. Запах ее тела сводит с ума. Я понятия не имею, почему до сих пор не взял ее прямо здесь, на глазах у Кая, чтобы не повадно было!

— Дыши, — слышу голос, звенящий в моей голове.

— Отойди от него, — брат подал голос с пола. Из уголка его губ медленно стекает струйка крови. Родной запах начинает отрезвлять, но я, как прикованный, смотрю в глаза своей истинной. Я чувствую ее. — Я тоже, — доносится хриплое снизу вторя моим мыслям. — Надеюсь, это не щит слетел, — Кай устало прикрывает глаза. Силы стремительно покидают его. Маша тянется к моим губах, впивается в них неумелым, но таким жадным поцелуем окончательно приводя в чувство. Сжимаю ее в своих руках упиваясь этим ощущением. Меня трясет, как при высоченной температуре, лоб покрылся испариной, ее язык танцует с моим успокаивая, отрезвляя.

— Спасибо, — осторожно отодвигаю девушку нехотя прерывая поцелуй.

— У брата тоже были срывы, — Маша скромно опускает взгляд в пол. — Говорили, что со вступлением в полную силу это проходит. Надеюсь, у него прошло, — и столько тоски в этих словах. Малышка скучает по семье. Я обнял ее, прижал к своей груди, но она выставила вперед руки. — Уведи меня отсюда. Срочно, — просит, глядя на бледного Кая. — УВЕДИ!!!

— Идите, — слабый взмах руки и брат отрубается.

— Черт!!! Я дебил! — ругаю себя, закутывая малышку в одеяло. Перекидываю через плечо, бегом выношу на улицу. — Насколько далеко нам нужно быть друг от друга? — задаю зачем-то ей вопрос. Вижу взволнованный взгляд, понимаю, зря спросил, надо перестраховаться. Вновь поднимаю ее на плечо, несу на парковку, сажаю перед собой на байк плотнее укутывая в импровизированный кокон и мчу в ночь, как можно дальше от дома. Сердце стучит в ушах, ветер обтекает тело, меня перестает трясти.

Мы выехали на пустую набережную. Перед рассветом здесь красиво. Поставил ее босыми ногами на свои ботинки, крепко прижал спиной к груди, положил подбородок на макушку.

— Через пару часов ему станет легче, — успокаиваю нас обоих. — Твой брат тоже калечил Кирилла?

— Нет, — шмыгает носом моя истинная. — Он уходил в лес. Я так соскучилась, — ее слезы капают мне на руки, давно очерствевшее сердце сжимается. Меня накрывает странными эмоциями. На пару секунд закрываю глаза, выдыхаю понимая — они не мои. Это ее страх, волнение, тоска. — А ты умеешь быть хорошим, — в голосе моей малышки слышна улыбка. Сосредоточившись ловлю новое ощущение, оно непонятное, просто теплое и светлое, как сама девушка.

— Тебе кажется, — смеюсь, раздувая волосы на ее макушке. — Маш, я не знаю, как смогу разделить тебя с братом, — признаюсь ей.

— Не надо меня делить, — она откидывает голову мне на грудь любуясь восходящим над водой солнцем. — Я же не вещь.

— Даже спорить не буду, — позволяю себе поцеловать ее в щеку. — Нам сегодня придется свалить из этой квартиры, — говорю ей. — Даже на время упавший щит, пока Кай без сознания, даст возможность отцу отследить нас.

— Кто был тот мужчина? — Маша разворачивается в моих руках. Одеяло сползает, обнажая красивую грудь. Спокойно укутываю ее обратно, даря еще один поцелуй, в маленький носик.

— Это нам тоже сегодня предстоит выяснить. Без Кая я не стал с ним разговаривать. Брат обижается, что я держу его в стороне от подобных вещей. Не понимает, что кроме него у меня никого нет. Он — моя семья, а за свою семью я готов убивать.

— Ты его чуть не убил сегодня, — Маша бьет меня кулаком в плечо.

— За это он точно меня простит. Тебе понравилось?

— Что? — она делает огромные глаза и краснеет.

— То, что он делал с тобой? — коварно улыбаюсь, ощущая ее новые эмоции.

— Я не буду говорить с тобой об этом! — надувает щеки малышка.

— Придется, — смеюсь окончательно расслабляясь. — Ты ведь и моя истинная, я должен знать, что тебе нравится.

— Адааам, — стонет Маша, прячась в своих длинных волосах. — Поехали уже домой, а, — просит, не глядя на меня. Прикинул в голове время, что мы катались и простояли тут.

— Поехали, — соглашаюсь, вновь устраивая ее перед собой на любимом мотоцикле.