Глава 30. Пять оргазмов для Машеньки или Адам за все будет наказан

Оторвавшись от ее губ, уткнулся носом в плечо просто вдыхая запах кожи своей девочки. Это, как ни странно, успокаивает, и даже сильное возбуждение Маши так сильно не бьет по нервам. Маг что-то сделал со мной? Плевать, меня устраивает, что безумие малость отпустило. Желание, упирающееся в штаны сейчас естественное, оно не причиняет боли, лишь легкий дискомфорт. Даря малышке нежные, успокаивающие поцелуи от ушка к шее, от нее по плечу, по руке до самых пальчиков, потом обратно, я все думаю о словах Александра про ритуал.

— Маш, — зову ее. Наполненные тоской глаза умоляюще на меня смотрят. — Что ты знаешь про ритуал обретения истинной? Ты была на нем у Артема?

— Нет, — из ее глаз брызнули слезы. Она сейчас, как оголенный нерв. Я собираю капли губами ощущая солоноватый привкус ее боли. — Меня забрали. Ваш чертов Альфа! Я не видела свадьбу брата! Я ничего не видела! И они не идут за мной. Почему они не идут? Ну сделай же что-нибудь с этим!!! — сжимает она ноги.

— Тише… — глажу ее по волосам. — Шшш… Расслабься, — веду ладонью по животу к бедрам, аккуратно давлю на внутреннюю сторону раздвигая ей ножки, ласкаю пальцами клитор. — Вот так, — улыбаюсь. — Ненасытная девочка, — Маша обнимает меня за шею, притягивает к себе лицо и целует так неумело, но так жадно, везде, где попадает: щеки, губы, даже нос. — Все хорошо, — мы сталкиваемся взглядами. Мое тело рвется к ней, и я знаю, конечно, способ, но пока торможу. Может выйдет сдержаться. В конце концов, я умею сбрасывать напряжение и сам, не маленький.

Ее первый оргазм пришел быстро. Он яркой волной пробежался по телу. Пульсирующая под пальцами возбужденная плоть выбивает из моей груди хриплое дыхание.

«Надо сдержаться». — говорю себе, но Маша решает иначе. Девушка решила закончить то, что нам не дал Ксандр. Она пробирается в мне в брюки.

— Сними, — просит и краснеет. Смешная. Но я помогаю, расстегиваю ремень, ширинку спускаю их вместе с бельем вниз и сам кладу ее ладошку на член накрывая своей. Медленно виду вниз довольно урча, ощущая тепло ее руки. Вверх… Сжимаю чуть сильнее.

— Не бойся. Ты не сделаешь мне больно, — кусает губы бесстыдно рассматривая объемный стояк, увитый узором вен, облизывается, приподнимает бедра, и я даю ей новую волну ласки.

— Он будет внутри меня? — севшим голосом спрашивает малышка.

— Обязательно будет, но не сегодня, — чуть наклоняюсь, чтобы языком дотянуться до соска. Играюсь с ним, прихватываю зубами, оттягиваю, отпускаю, скольжу пальцами второй руки во влажной коже между ног слушая стоны своей истинной.

— Будет больно? — новый вопрос вперемешку с громким стоном.

— Немного, но потом только хорошо. Даже лучше, чем сейчас, — давлю на припухшие губки ладонью, круговыми движениями массирую их, постукиваю, глажу.

— Ты считаешь меня развратной? — ее ногти впиваются мне в руку, а ладошка на стояке ускоряет движение.

— Медленнее, Маш, — улыбаюсь. — Кончу быстро. И нет, ты не развратная. Это природа, малыш. Первая реакция на истинных, инстинкты. Ты же жила в стае, ты должна была видеть…

— Пары закрываются дома или уходят в лес. И истинных у нас мало, чаще обычные браки. Там все совсем не так. Но я видела, как сносило крышу у братьев в присутствии Леи, а она человек, — прерывисто дыша рассказывает девушка. Перехватываю ее руку, сжимаю на головке пережидая подкатившийся внезапно оргазм. Она непонимающе смотрит, а я просто дышу.

— Говорю же, не торопись, — выдыхаю, отпуская ее руку. Еще совсем немного ласки и малышку вновь кроет, ее ножки дрожат, рука плотнее обнимает мой член.

— Ты отвезешь меня к братьям? — восстанавливая дыхание и любуясь своей властью над моим телом интересуется моя волчица.

— Да, — отвечаю честно. Если все так, как говорят хомяк и дядя, эта встреча необходима. — Но я не отдам тебя им, Маш. Кай тоже не позволит тебе остаться в поселении. Ты теперь наша, — выдыхаю в ее губы перехватывая контроль. Наши руки снова синхронны, дыхание смешивается в поцелуе. Она стонет чувствуя, как теплая сперма бьет ей в живот.

— Вау… — столько восхищения тешит мужское самолюбие. — С Каем как-то по-другому было, — ревность тут же рвется наружу звериным рыком. — Прости, — жмурится. — Я не хотела…

— Я когда-нибудь привыкну, — отвечаю ей укладываясь рядом. — Но не сейчас, — перекатываюсь на бок, нахожу порванную футболку, так и валяющуюся на полу, вытираю свою девочку. — Вот так, — подмигивая кидаю тряпку на пол. — Как ты?

— Лучше, — признается она. — С тобой спокойно, — гладит пальцами по груди. — Ты такой большой. Везде, — смущенно хихикает. — И страшный иногда.

— Какой есть, — целую ее в лоб. — Смирись. На чем мы там остановились? Два, да? — щекочу ее за ребра. Она заливисто смеется, а мне не верится, что это все я сейчас. Даже не знал, что умею быть нежным и заботливым, но с ней хочется. Волны ее чистых эмоций отогревают зачерствевшее сердце. Машка для меня слишком чистая, непорочная даже несмотря на то, что здесь сейчас происходит. А я намерен ослабить ее ненасытного зверя и сделать так, чтобы девушка не чувствовала себя неправильно, чтобы ей не было стыдно.

Изучая пороги ее чувственности и своего терпения, я смог подарить малышке еще один головокружительный оргазм, а потом Маша решила вновь порадовать и меня.

— Научи меня, — просит она.

— Чему? — улыбаюсь, как обожравшийся кот.

— Как еще сделать тебе хорошо. Я хочу, — а сама краснеет.

— Рано тебе еще, — щелкаю ее по носу спускаясь поцелуями вниз по животику.

— Адам, — хнычет малышка чувствуя мой язык на своих сладких губках. Пытается сжать ноги, но я удерживаю ее за бедра плотнее прижимая к кровати. — Пожалуйста, — останавливает меня. — Не надо так.

— Почему? — удивленно смотрю вспоминая, что Каю было позволено. Ревность новым уколом бьет в пах упирая его в кровать.

— Хочу хотя бы тебе после всего этого смотреть в глаза, — признается моя девочка. — Научи меня, — просит снова. — Я хочу….

— Это аргумент, конечно, — поднимаюсь к ней, целую в губки, а она бьет меня пяткой по заднице и добавляет кулаком в плечо. — Да все, не смеюсь я. Сама говоришь, хочешь потом смотреть мне в глаза, сама просишь научить. Я то научу, не проблема, но Маш, считаю, что реально, рано тебе еще, — а эта зараза почувствовала, что ей сейчас все можно и нагло манипулируя моим желанием провела языком по щеке упираясь торчащими сосками мне в грудь. Шумно выдохнул, сел верхом так, что мое возбуждение оказалось прямо перед ее лицом. — Уверена? — и чего я спрашиваю? В глаза столько любопытства, будто я ей не член, а сам Экскалибур показал, честное слово. А я не могу! Блин, никак. Ну не придурок? Сам лишаю себя такого удовольствия. Быть первым, пусть даже в ее болтливом и язвительном ротике, но нет. — Нет, Маш, — мотаю головой. — Извини, не сегодня.

И чтобы малышка больше не болтала и не склоняла меня к тому, о чем я пожалею уже утром, быстро спускаюсь вниз втягивая в рот нежные лепестки вместе клитором. Ее аж выгнуло от удовольствия. Беру ее руку, кладу на грудь и ее же ладошкой глажу аккуратную вершинку.

— Продолжай, — делает огромные глаза. — Ну ты же хотела, чтобы я научил. Учу.

— Я не это хотела, — хнычет Машенька. — Чтобы тебе хорошо…

— Мне хорошо. А если ты продолжишь то, что я показал, будет еще лучше. Смелее, трусиха, — подмигиваю, вновь касаясь возбужденного бугорка языком. Она стонет, но послушно терзает свои соски.

Блин, я сейчас кончу от одного этого вида прямо на простыню! Ее вкус, запах, чувственные стоны и ладошка, ползущая по животу прямо ко мне, заставляют рычать, впиваясь поцелуями в сладкую киску. Пальцы девушки путаются в моих волосах, она больше не просит прекратить, наоборот, сама приподнимает бедра сексуально лаская грудь.

— Адам, — мое имя, как музыка, звучит в ее выдохе и вдохе. Я языком ощущаю, как налился клитор, как он стучится в ответ на каждое мое движение. Сжимаю его зубами, Маша кричит до боли стискивая мои волосы где-то в районе макушки.

— Четыре, — поднимаюсь поцелуями вверх. Ее глаза заволокло легкой дымкой. Руки ослабли и просто легли вдоль тела.

— Ты сумасшедший, — едва ворочая языком заявляет малышка.

— Есть немного. Наслаждайся, пока я могу быть таким, — говорю честно.

— Настоящим, — тыкается носом мне в грудь поворачиваясь на бок. Так все это странно, но мне нравится.

— Слабым, — произношу шепотом.

— Нежным, — целует меня в подбородок, выше просто не достает сейчас.

— Ужасное слово. Точно не про меня, — перебираю пальцами ее темные волосы.

— Адам! — возмущается Маша. — Теперь ты не отвертишься. Я запомнила, каким ты умеешь быть.

— Забудь, — выдыхаю, целуя в лоб. — Это единичный случай. Вынужденная мера.

— Придурок! — ругается.

— Есть такое, — соглашаюсь, потому что правда. Придурок и есть.

— Ты ведь сдержишь слово? — все еще не веря интересуется.

— Завтра переедем, устроимся и поедем к твоим. Обещаю, — переворачиваю ее на спину.

— Спасибо, — гладит меня по стояку пальцами, обводит бархатную возбужденную головку, сжимает, ведет рукой вниз, я шумно выдыхаю, прикрыв глаза. Позволяю ей ласкать себя, не торопясь переходить к последнему на сегодня, практически лечебному, удовольствию.

Ее руки уже гораздо увереннее скользят по моему телу, она смелее сжимает кулачок, касается яиц, вздрагивает от неожиданности, но увидев мой одобрительный взгляд продолжает изучать мужскую анатомию. Перехватив ее руку, завожу за голову. Она недовольно морщит носик.

— Сначала ты, — шепчу Маше.

— Я уже столько… — вздыхает. — А ты?

— Мне хорошо. Остальное успеется. Считай, я сегодня твой доктор. Тебе ведь стало легче?

— Ага, — обессиленно улыбается.

— Вот и замечательно. Закрой глазки, — шепчу, играясь с сосками, перехватываю один губами, плотно сжимаю, отпускаю, провожу языком, дую и вновь посасываю. — Представь себе, что мы на поляне, твое нежное тело щекочет мягкая трава, — невесомо перебираю пальцами по коже, чтобы передать это ощущение. — Вокруг поют птицы, где-то рядом журчит небольшой ручей. Светит яркое солнце и никого кроме нас там нет.

— Два черных волка и ненормальная белая волчица, если останется в живых после встречи с братьями, — портит идиллию Машка, включая свою язвительность. В наказание получает укус в бок. Визжит и смеется.

— И это я не романтичный, — пришла моя очередь возмущаться.

— Ты скучаешь по лесу? — спрашивает малышка. — Только честно.

— Нет. Слишком много тяжелых воспоминаний, но мы сейчас не будем об этом, — я вновь ее завожу целуя, облизывая, поглаживая все чувствительные точки на ее теле. Оно откликается на каждое мое прикосновение.

— Хочу еще раз увидеть, как ты это… — хлопает глазами.

— Что ЭТО? — стараюсь не подавиться смехом, понимая, как для нее пока все сложно и странно.

— Чтобы тоже получил еще оргазм, — говорит быстро-быстро, буквально на выдохе.

Устраиваюсь так, чтобы девушка достала рукой до члена. Хочет, мне не жалко. Ей осталось не так долго, я чувствую приближение последнего на сегодня пика и ее выключит часов на десять. Еще все тело будет болеть пару дней от такого марафона, но я все равно упорно веду ее к этому удовольствию прислушиваясь к каждому движению, присматриваясь к каждому жесту. Мне нравится, как она кончает, не притворяясь, искренне, красиво, естественно. Малышка дрожит, срываясь на громкий протяжный стон и меня уносит прямо за ней, я только и успеваю, что перехватить ствол, да упереть ей в бедро, чтобы, изливаясь, чувствовать ее тело.

— Ты шикарна, моя девочка, — ложусь рядом, укладываю ее к себе на грудь, накрываю нас одеялом уже представляя утреннее недовольство Кая. Маша уснула мгновенно, стоило только глазки закрыть и отключилась. Я тоже не прочь поспать хоть пару часов. В комнату просочился хомяк.

— Спи, — махнул на меня лапой. — Все отлично, — и что-то там еще он пробормотал, но меня вырубило вслед за девушкой, так что я ни черта не понял.