Глава 2

Как бы я ни относилась к свадьбам, на них всегда ощущается, как легка и прекрасна жизнь. Бокал с шампанским в левой руке, полуторагодовалый ребенок — в правой, за юбку цепляется четырехлетний Манук. Светит солнце, дует легкий августовский ветерок. В общем, сказка.

Я неспешно раскачиваюсь из стороны в сторону, и сидящая у меня на руках малышка попискивает от удовольствия, пока ее родители зажигают на танцполе.

Еще одна хорошая новость: Соколов не приехал. Царек сначала говорила, что опаздывает, но на часах уже почти девять вечера. Судя по всему, горе-одноклассничек решил нас продинамить. Что ж, мне на руку.

Крохотная часть меня негодует, что он не увидит, какой красоткой я стала. Надеюсь, он отрастил пузо и облысел.

Краем глаза ловлю необычное движение у входа в шатер, где проходит праздник. Настя Зайцева — теперь уже Рудакова — в голубом платье подружки невесты радостно подпрыгивает на месте, а затем кидается кому-то на шею. Кому — толком не разглядеть. Народу много, да и на мне висит нехилый такой груз.

Когда гости немного расступаются, у меня от открывшегося зрелища пересыхает во рту.

Приехал, козел.

К несчастью, никаких признаков пивного живота или проплешин на голове. Напротив, если это вообще возможно, он стал еще более привлекательным. Черные густые волосы уложены волосок к волоску. Он всегда был таким высоким?

Но больше всего меня поражает другое — большая татуировка, которая начинается где-то в области шеи и заканчивающаяся у запястья, выглядывая из-под белого манжета.

Я не сразу понимаю, насколько бесстыдно рассматриваю мужчину, но тут же замечаю, что не я одна кидаю на гостя удивленные взгляды. А тут есть на что поглазеть. Мощная шея, широкие плечи, пронзительный взгляд голубых глаз. Таких ярких, что кажется, будто он носит линзы. Но я-то знаю, что это не так.

Это уже не тот мальчишка, с которым мы ссорились на глазах у всей школы. Это какой-то совсем другой мужчина. Сучонок, да он старится как хорошее вино! Готова поспорить, у него даже морщинки в уголках глаз сексуальные, если рассмотреть их поближе.

Он оказывается рядом со мной так близко, будто телепортировался. Сердце начинает биться настолько сильно, что мне становится трудно дышать.

— Маша.

Никакой вопросительной интонации, никаких сомнений. Значит, узнал.

Я не отвечаю. Веду себя так, будто мы виделись вчера, а не тринадцать лет назад. Так, будто Зинаида Аркадьевна сейчас выйдет из кабинета и заберет дневники у нас обоих, а мы этого будто и ждем.

Тогда он добавляет:

— Гаврилина?

И уже здесь от меня не укрывается легкое сомнение. Ах да, меня же облепили двое смуглых детишек.

Я решаю не упрощать ему жизнь.

— Не твое дело.

Соколов надменно улыбается, быстро проводит языком по нижней губе и засовывает руки в карманы классических брюк. Все в его теле кричит о расслабленности — я же, напротив, застываю как каменная, боясь пошевелиться.

— Вот, значит, как?

Манук смотрит на Даниила своими большими глазами как у олененка, но подойти не решается. Заметив это, Соколов достает руки из карманов и садится на корточки, чтобы оказаться с малышом на одной высоте.

— Привет. — Он касается плеча мальчишки. — И как тебя зовут?

— Манук. — И ребенок тут же от стеснения прикрывает лицо ладошками.

— А папу как?

К чему этот кусок дерьма клонит?

— Геворг, — без всякой задней мысли отвечает Манук.

Даниил поднимает на меня глаза и усмехается.

— Тебе всегда нравились парни погорячее.

— Я… Да что ты?.. Да я!..

Вопреки намерениям, я и двух слов связать не могу и теперь выгляжу как идиотка. Красивая, но идиотка.

— Ладно тебе, Маш, тут нечего стесняться, — успокаивает меня мужчина.

Я не могу глаз оторвать от его мускулистой шеи. Выглядит просто… ух. Хочется коснуться кожи и проверить, такая ли она крепкая, как кажется?

Мысленно даю себе пощечину.

— А? — отзываюсь я.

Боже, пожалуйста, пусть он уйдет. Пусть оставит меня в покое раз и навсегда. Не просто же так я все эти годы пропускала встречи одноклассников! К сожалению, ни на одну из них он не явился сам, так что, может, и зря пропускала.

— Ты всегда была немного туговата, но не думал, что с годами станет только хуже. — Даниил подушечкой большого пальца касается носика Манука и выпрямляется. — Выглядишь тоже так себе. Тебя морили голодом, Гаврилина? Или ты теперь?..

Но я оставляю вопрос без ответа. Хватаю Манука за ручку и молча веду малыша в сторону шведского стола. Оскорблений я не потреплю.

Не проходит и нескольких секунд, как я понимаю, что меня преследуют. И молчащий Соколов внезапно оказывается еще хуже болтающего.

Я делаю шаг — он делает шаг. Я тянусь к закуске — он тянется к закуске. Вот он, мой кошмар одиннадцатого класса во всей красе. Я снова будто вешу под восемьдесят, а он со своими приятелями проходит мимо, отпуская едкие комментарии.

Не выдержав, я поворачиваюсь.

— Слушай, можешь отвалить?

— В смысле?

— Не прикидывайся дурачком. Ты приехал на свадьбу к Насте — иди хоть ее поздравь. И ко мне ближе, чем на пять метров, не приближайся. А то я за себя не ручаюсь.

— Набросишься с поцелуями при живом кавказском муже? — ведет бровями недоумок.

Я щурюсь.

— А что, боишься?

— Нет, наоборот, в предвкушении. Давно не дрался, — произносит он с намеком.

К несчастью, затрещину ему отвесить нечем, а детьми как-то размахивать не хочется — мне их еще возвращать.

— Я тебя предупредила, — шиплю я.

— Данька! Соколов! — раздается сзади меня, и я вздрагиваю от неожиданности.

Жанна Агарян на всех парах несется к однокласснику, разведя руки в стороны. Маленькие черные кудряшки подпрыгивают в такт музыке. Пытаясь перекричать громкий бит, девушка сообщает:

— Мы по тебе так скучали! — И кидается мужчине на шею.

Заливисто смеясь, Даниил крутит миниатюрную Жанну в объятиях, но довольно быстро отпускает. Не удержавшись, я хмыкаю, что не прячется от внимательного Соколова.

— Твои? — кивает он на детей, обращаясь к Жанне.

Вот зараза — значит, с самого начала все понял! Просто издевался.

— Собственные! — Девушка выставляет в воздух указательный палец. — И на подходе еще один.

— Поздравляю! — кричит Соколов.

Следом, покачивая бедрами, подходит Геворг с мартини в одной руке и канапешкой в другой.

— Я бы пожал тебе руку, брат, но обе заняты, — улыбается он Даниилу своей ослепительной улыбкой.

Муж Жанны — огромный, я бы даже сказала, пугающе огромный армянин, и я впервые вижу, чтобы рядом с ним находился кто-то, кто бы не выглядел карликом.

Сама не знаю, почему не ухожу. Но что-то держит меня у этой компании, заставляя прислушиваться к разговору.

— Ты та-ак возмужал! — Жанна хлопает в ладоши. — Нет, не пойми неправильно, ты и в школе был душкой. Но сейчас просто полный пакет! Скажи, много времени проводишь в качалке?

— Предпочитаю бассейн, — отвечает Даниил и снова смотрит прямо на меня.

Черта с два ты заставишь меня покраснеть! Грязный, противный…

— Маша тоже любит плавать. Правда, Маша?

Это, наверное, напоминание об обидной кличке «Моржиха». Но, как можно догадаться, звали меня так отнюдь не за любовь к воде.

Я в ответ только скриплю зубами.

— Пойду поздороваюсь с Настей. — Даниил касается Жанниной спины и растворяется в толпе.

— Вот урод! — не выдерживаю я.

— Так, — настораживается Жанна, — дай мне сюда детей, а то покалечишь.

Маленькая Анни уже тянет руки к матери, так что я безропотно подчиняюсь.

— На, выпей лучше. — Подруга вручает мне полупустой бокал с пузырьками, который я поставила на стол, чтобы взять закуски.

— Жанна, ты слышала?! — возмущаюсь я. — Про бассейн — это он специально! Вот маленький…

— А как по мне, вполне себе хороший мужик, — встревает Геворг, похлопывая сына по кудрявой макушке.

— Вот! Мой муж плохого не скажет.

— Он вообще ни о ком никогда ничего плохого не скажет, — бормочу я. Жаннин муж даже в навозной мухе найдет тысячу достоинств.

Мой взгляд снова безошибочно находит гостя, которого лучше бы глаза мои не видели. На этот раз он в противоположном конце шатра обнимается с невестой и обменивается с ней какими-то восторженными репликами.

Моя жизнь стала кошмаром в тот самый день, когда Даниил Соколов перевелся в нашу школу. Новички в старших классах — редкость, поэтому своим появлением Соколов привлек пристальное внимание сразу всей параллели и учителей. Его обожали. С ним хотели дружить. Мальчишки хотели быть в его команде по волейболу на физре. Девчонки мечтали, чтобы он пригласил их на свидание.

Я же мечтала, чтобы он оставил меня в покое.

Но нет. В какой-то момент я стала для этого урода мишенью, целью номер один. Злые слова, жестокие шутки — это одно, но именно из-за него мы расстались с Ильей, и это я не могла ему простить. Мы были созданы друг для друга, а он… Илья так и сказал: «Соколов заставил меня отказаться от тебя. Спрашивай с него».

И я пошла в атаку. Подкараулила мерзавца после школы, повалила в снег всем своим большим телом и принялась молотить по чем попало. Придурок же только смеялся. Видел, как слезы катятся по моим щекам, и наслаждался моей болью.

Но я не плохая подруга. Я не стану портить Насте свадьбу только потому, что Соколов когда-то испортил жизнь мне. Если он рассчитывает на еще одно шоу, то не дождется: я изменилась не только внешне.

— Боже, Маша, давай лучше обратно бокал, — суетится вокруг Жанна. — Ты сейчас его так сильно сожмешь, что он лопнет!

— Посуда бьется к счастью, любовь моя, — комментирует ее муж.

— Сходи лучше потанцуй, — говорит Жанна, все-таки вырвав шампанское из моих рук.

В тот самый момент, когда я ступаю на танцпол, музыка сменяется, и я оказываюсь в ворохе мгновенно образовавшихся парочек. Один из друзей жениха — имя я, к сожалению, не запомнила — находит меня глазами, и мы как двое одиночек соединяемся в неловком танце.

— Костя, — представляется мужчина, наверняка догадавшись, что я не помню, как его зовут. — А вы Мария?

— Маша, — поправляю его я. — И можно на ты. Спасибо что спас меня, Костя. А то снова кажется, будто я на школьном выпускном и никто меня не пригласил.

За смешком я стараюсь скрыть нервозность.

— Ты такая красивая, Маша. — Костя чуть сильнее сжимает руки у меня на талии. — Не верю, что совсем никто не пригласил тебя. Думаю, ты льстишь себе. К такой девушке, как ты, должна выстраиваться очередь из кавалеров.

— О нет, — я снова не удерживаюсь от смешка, — в школе я была совсем другой. Не такой… привлекательной. У меня были скобки и косички, и вообще полный набор… — С моих губ едва не срывается «неудачницы», но я вовремя останавливаю себя.

— Думаю, ты понравилась бы мне и такой, — улыбается мой партнер.

Мне нравится этот момент обыденности. Обычный парень — светловолосый, в очках и кремовой рубашке — и обычная я. Мы просто танцуем как нормальные люди. Может, в нем нет ничего особенного, но подруги правы: мне пора перестать оценивать мужчин будто породистых жеребцов. Мне вполне хватит кого-то среднего, удобного.

— О, ну это ты словами-то не разбрасывайся, приятель, — раздается над ухом знакомый голос.