Глава 9

Ровно неделю спустя Кира сидела в кухне депутата Измайлова и растерянно разглядывала горы овощей и фруктов, разложенных здесь же в больших тазах, заполонивших все пространство огромной кухни. Эти тазы, ведра и даже маленькая ванночка, принадлежащая отпрыскам спортсменов, собирались накануне по всему дому, а в процесс сбора инвентаря были вовлечены все жильцы. В который раз Кире захотелось себя ущипнуть, чтобы убедиться в реальности происходящего. Ну, серьезно, разве так бывает в суетливом двадцать первом веке? Ей казалось, что вот сейчас из-за занавески выскочит какой-нибудь тип и во все горло заорет: «Розыгрыш!» Потому что не бывает нынче таких соседей. Они не ходят друг к другу в гости, не отмечают вместе праздники, и уж тем более всем домом не закатывают соленья-варенья на зиму. Каждый сидит в своей коробке, оберегая и лелея остатки личного пространства ото всех вокруг. А закрутку покупают в супермаркетах, благо, выбор нынче — о-го-го.

Но, никто из-за занавески не выбегал. Вокруг суетились депутатская жена, и по совместительству хозяйка квартиры — Катя Измайлова, и Соломия Марковна. А в ванной, прямо в навороченном современном джакузи, Рудик и Сеня-капиталист мыли новую партию овощей. Им активно помогали маленькие Настя и Сашка. Судя по визгам, дети пребывали в полнейшем восторге. В квартире Соломии Марковны, под чутким руководством Тани, была налажена помывка банок, в которой ей активно помогала очередная кукла Семена — Натали. Ту, видимо, к более ответственному труду попросту не подпускали, поэтому и поручили самую неблагодарную работу. Кире даже было немного жаль девчонку. Находящийся в опале Алексей был выдворен на поиски алычи, которую нигде не могли найти, а кабачки, по хитрому рецепту Кати Измайловой, закручивались именно с нею. И как прикажете обойтись без алычи? Но самое ответственное задание было у Кирилла и депутата. Тем было поручено приготовить обед. Чем они и занимались.

— Давайте, наверное, варенье поставим сразу варить… Сливовое. И параллельно огурцами-помидорами займемся, — внесла предложение Соломия Марковна. — Пока Рудик занят. Не то будет, как в том году…

— Да, в том году было весело… — хмыкнула Катя, пересыпая уже полущенные сливы в большую кастрюлю.

Кира заинтересованно приподняла брови, и женщина пояснила:

— Ну, Рудольф у нас художник, и этим все сказано. Даже овощи должны быть уложены в банку красиво. В том году он целый день их перебирал. Пока Соломия Марковна не выгнала его из кухни.

— Вранье, я сам ушел… — подал голос от двери Рудольф. Сегодня он выглядел несколько более спокойно, чем, когда Кира его лицезрела в первый раз. Обычные драные джинсы и трикотажная рубашка-поло с замысловатым узором. Так Рудик почти походил на нормального. Ну, если не считать того, что в семьдесят четыре года (а именно столько было Рудольфу Семиверстову), вряд ли бы кто додумался надеть драные джинсы. — Смотрите, я листочков принес. Вишни и смородины. Это к огурчикам — самое то. И корень хрена не забудь, положи — будут хрустящие.

— Я еще пока склерозом не страдаю! — отмахнулась от мужчины Соломия Марковна. — Кира, ты вот так, на дно, специи и зелень, а потом поплотнее — помидорчики-огурчики. Только не помни!

Не заразиться энтузиазмом окружающих было попросту невозможно. Кира улыбнулась широко:

— Да, я умею, Соломия Марковна. Все детство бабуле в селе помогала. Начинали с вишен-черешен, а потом — то одно, то другое. Те ароматы навсегда сохранились в моей памяти… Так пахло лето моего детства.

— И чем же оно пахло? — поинтересовалась появившаяся в дверях Ариадна. Рядом с ней остановился Кирилл с тазом замаринованного мяса в руках.

— О, это были совершенно потрясающие ароматы! В разное время пахло то вишней, то клубникой, то абрикосами… Ближе к осени, когда как раз заготавливали огурцы и помидоры, пахло специями — чесночным маринадом, кардамоном и гвоздикой, веточкой смородины и хреном, — Кира подмигнула Рудольфу, который как раз сжимал в руках те самые веточки. — Жаркие летние дни еще больше раскалялись от бесконечно работающей духовки, стерилизующей банки, и не было никакого спасения от этой адской жары. Сок от ягод стекал по локтям и смешивался с соленым детским потом. Весело было… — под конец смутилась Кира, опуская взгляд к банке, в которую как раз закладывала маленькие помидорчики.

Присутствующие в комнате переглянулись. Ариадна вопросительно уставилась на Соломию Марковну, та пожала плечами. Ариша нахмурилась и утвердительно качнула головой. Пожилая женщина не выдержала такого напора и рассмеялась.

— Подходящая, — Одними губами проговорила она. Депутатское чадо довольно кивнуло и, поцеловав маму в щеку, распорядилось:

— Пойдем, Кирилл. Не то костер совсем затухнет.

Мужчина, кивнул и послушно последовал за девочкой. А перед глазами все равно стояла она — Кира. Мягкая и улыбчивая, такая, какой редко когда позволяла себе быть. Он уже успел в этом убедиться за то время, что они жили вместе. И стало интересно вдруг, а зачем ей вообще колючки? Ведь отчего-то этот защитный механизм образовался? Что стало причиной? И какой бы Кира была, не возникни необходимость защищаться?

У большого добротного гриля, который Кирилл до этого дня не замечал, их поджидал Константин Сергеевич:

— Чего так долго?

— А, там Кира делилась воспоминаниями из детства. Заслушались, — отрапортовала дочь. — А еще я была права. Наши они.

— Да? Вот и славно.

— О чем речь? — уточнил ничего не понимающий Кирилл.

— О том, что вы с Кирой — подходящие, — пояснил Константин. — Мы верим в теорию, что наш дом собирает под своей крышей подходящих друг другу людей. Родственные души, если хочешь. Это трудно объяснить, и, наверное, на первый взгляд может показаться бредом…

— Ничего и не бредом! — вознегодовала Ариша.

— Нет, конечно. Так только может показаться постороннему… — парировал мужчина. — В общем, ты сам все поймешь со временем. Почувствуешь сердцем…

Кир молчал, боясь каким-нибудь глупым комментарием обидеть отца и дочь. Нет, все и впрямь звучало несколько странно, но ведь они верили в то, что это действительно происходило. Кто он такой, чтобы спорить? Да и, если у него образуются нормальные отношения с соседями, то пусть они верят, во что хотят… На здоровье. Подходящие — так подходящие. Кирилл кивнул.

— Мне Семён сказал, что Лешка не колется, куда от семьи слинять собирался?

— Не-а. Кололи от души. Но тот уперся.

— Главное, что не к бабе… — задумчиво протянул Константин. — Остальное все можно поправить, — добавил мужчина, устанавливая на гриле сетку с первой партией мяса. И такой у него был вид, что у Кира не возникло сомнений в том, что тот знает, о чем говорит. Странно…

Депутатская семья казалось идеальной. И Катерина была настоящей женщиной, а не тем, кого обычно выбирают в жены депутаты. Это именно она была обладательницей BMW. За прошедшую неделю он сталкивался с ней несколько раз в гараже, и даже успел немного познакомиться. Первое впечатление о ней — это женщина, которая создала себя сама. Почему-то сразу возникло ощущение, что она и без мужа-депутата не пропадет по жизни. Кир не знал, что его натолкнуло на эти мысли — красивое, ухоженное лицо без макияжа, скромный хвостик, или летнее платье в цветочек… Она вышла из машины на белых летних лабутенах, взяла салфетку и вытерла ею радиаторную решетку. А потом принялась сама, своими наманикюренными, не одну гантель сломавшими руками сгружать в багажник сложенные здесь же в гараже коробки.

— Вам помочь?

— Нет-нет! Все в порядке, мне не тяжело. Вот, офис расширяется, и нужно переезжать — кивнула на коробки женщина.

Уже потом, из такого же разговора на бегу, Кирилл узнал, что жена депутата обладает достаточно большой, по меркам столицы, консалтинговой компанией, которую с нуля поднимала своими силами. Так что, Кир не ошибся, сразу отнеся Катерину к категории self-made woman.

— Если бы он не к другой собирался, то правду бы рассказал! — пер максимализм из Ариадны. — Вы страшные люди — мужчины! И если бы не вопросы продолжения рода, дел с вами иметь я бы никому не посоветовала. Только боль одна с вами…

— Пожалуйста. Четырнадцать лет, а рассуждения… — прокомментировал слова дочери депутат.

— Ну, а что, неправда? Таня мучается, Соля — тоже… И даже Сёмина кукла страдает.

— Кукла страдает? — изумился депутат. — Ничего, Сёма ей новый браслетик или сумочку купит — её тоска вмиг развеется.

— А, может, она его любит? А? Вы не допускали такой вероятности?

— Рыжик ты мой простодушный, — рассмеялся депутат, обнимая одной рукою дочь, и целуя ту в рыжую макушку. — Женщины такого типа любят только себя. Запомни. Им на нашего Сёму плевать с высокой колокольни. Если бы любили, то хоть одна бы согласилась родить! А ему, знаешь, сколько лет? Сорок! У меня в этом возрасте тебе восемь лет уже было.

— Так это раньше! А почему вы всех под одну гребенку метете? Вдруг, эта не такая? А вы её даже всерьез не воспринимаете. Она для вас будто бы место пустое. Так, приложение к капиталисту… Вы не пытаетесь понять, что это за человек. С ней ведь даже ни разу никто не поговорил, а сразу бирки принялись навешивать… Снобы! И главное, Соля туда же… Вот, от кого я не ожидала!

Депутат переглянулся с Кириллом, хмыкнул:

— Так, о чем же с ней говорить, осень моя золотая?

— Ты так маму называл… — улыбнулась девочка.

— Да… — протянул мужчина и отвернулся. Ну, точно, что-то не так в Датском (точнее, депутатском) королевстве. — Нет, ты мне все же скажи, о чем с куклой разговаривать? О ценах на Миланских распродажах? Или о том, где лучше отдыхать по осени?

— Говорю же — сноб! — прокомментировала слова отца Ариша, глядя на Кирилла. Тот лишь развел руками:

— Я тоже с ней не говорил. Даже не видел толком еще, если честно. Один раз она пробегала мимо, и только.

— Ну, а вы попробуйте. Спросите у нее что-то… Ну, я не знаю. Чем она интересуется, или что прочитала…

Депутат повернулся к Кириллу и, улыбаясь на все тридцать два, шепнул, театрально прикрывая рот ладонью:

— Вот вообще не уверен, что она умеет читать…

— Папа!

— Ладно-ладно, я спрошу. Только ты, это, если попытка не увенчается успехом, заберешь назад свои слова о снобизме. По рукам?

— Идет!

— Ну, тогда беги в дом за кастрюлей. Будем уже мясо с огня снимать.

Когда шашлычники вернулись в кухню, там уже вовсю кипела работа. Стерилизовались банки, клубами вырывался из-под крышек пар, а в комнате стоял непередаваемый аромат консервации. Вытирая пот со лба, Катерина пояснила:

— Если бы не кондиционеры — мы бы уже померли, наверное. Смотри, сколько успели закатать… — Кивком головы указала в сторону банок, что рядами выстроились вдоль стены.

— Молодцы! — улыбнулся депутат жене, а потом как-то сразу перевел взгляд. — О, Сём, и твою благоверную припахали…

Семён, который дурачился на полу с детишками спортсменов, перевел взгляд к плите, возле которой испуганно застыла с большой шумовкой в руках кукла.

— Угу. Натали, вроде, неплохо справляется с повидлом.

Ох, точно! Натали… Измайлов довольно кивнул, потирая руки. Теперь можно и светские беседы вести. Хоть имя выяснили, ну, не куклой же ее называть.