Глава 1
«А зима уже послала свой привет; кому замерзнуть суждено.
В дальний путь собрались те, кому не лень идти на смерть»
© Группа «Пилот» — «Под утро»
Больничный гул и настырные запахи лекарств стали для Ёли почти родными. Девушка не могла увидеть врачей в белых халатах, холодного сочувствия в их глазах, но точно знала — вокруг безысходность. Успела привыкнуть и к ней. Ёлка вообще быстро ко всему привыкала, но, всё скоро закончится. Слышать, как рядом с койкой всхлипывала мама, оказалось невыносимо — лучше уж на тот свет.
— Не надо, не плачь, — Ёля вцепилась слабыми исхудавшими пальчиками в ледяную руку женщины.
— Прости, миленькая, — мама старалась улыбнуться голосом. — Не буду больше.
Ёля слышала, что она не прекратила реветь, просто всхлипы стали тише. Жалко, но исправить ничего нельзя… «Нельзя» — как осточертело это проклятое слово! До иголок под кожей, до кислой тошноты. Нельзя даже дожить по-человечески. Кто же знал? Головные боли?.. До какого-то момента Ёлка справлялась с ними таблетками, мотаться по больницам времени как-то не находилось. Оно появилось позже, когда ни одно обезболивающее из домашней аптечки уже не помогало. После долгих изнурительно-мучительных обследований врач чуть тёплым голосом, внимательно наблюдая за реакцией пациентки и её матери, сообщил диагноз — рак головного мозга, опухоль неоперабельная. Скоро мир погас — ослепла, а это означало, что конец близко.
— Мам, где телефон? Дай мне его, я позвоню Яну. Почему он не пришёл вчера? Мам?!
Ёлка теребила рукав маминого свитера, но женщина не отвечала. Она коснулась мягким нежным поцелуем лба девочки и сквозь слёзы запела колыбельную — не вовремя, не к месту. Сердце Ёли сжалось от боли — он не придёт.
— Надо поговорить с доктором, — мама ещё раз поцеловала её и вышла из палаты.
Девушка легонько прикусила губу, потом сжала зубы ещё сильнее, пока во рту не появился солоноватой привкус крови. Боль в голове становилась настойчивее, рак жалил не жалея, а переживания всё только усложняли. Через час лучшие врачи больницы соберутся в операционной, чтобы попытаться облегчить ей крохотный хвостик оставшегося существования. Паллиативная помощь… почти бессмыслица. Ничего уже не спасёт, но есть шанс прожить последние месяцы не так страшно. Хотя всё равно страшно… и обидно. Обидно умирать, когда всего двадцать один, когда хотелось замуж, когда столько всего в планах… было…
— Стоит ли переживать, девочка? — скрипучий, словно звук плохо смазанных дверных петель, старушечий голос напугал девушку.
— Кто здесь?
— Зови меня Искра Ивановна, дочка. Соседка твоя по палате. Ты незрячая?
— Да, — Ёля кивнула и уселась на кровати, — но не глухая. Почему я не слышала вас раньше?
— Я спала.
— Сутки? Я в этой палате уже сутки.
— Могу и больше. Болезнь никого не делает бодрым, милая.
Об отсутствии бодрости Ёля знала не понаслышке, но не верилось, что можно проспать сутки так тихо. Получается, соседка не ворочалась, не храпела. Ночью Ёля даже дыхания её не слышала.
— Хочешь, я дам тебе телефон, и ты сама убедишься, что переживать не стоит?