Глава девятнадцатая

Рен

В ее планы это не входило.

После всего, что принцесса пережила, ей придется выйти замуж за человека, разрушившего ее жизнь.

Рен вскипела, и ярость отразилась на ее лице. Девушке потребовалось все самообладание, чтобы не плюнуть в этого подлеца, когда она медленно, очень медленно поворачивалась к нему лицом. Рен решилась выйти за короля эльфов, а не за чудовище, стоявшее перед ней. Она пристально посмотрела на Аррика, желая, чтобы он отвернулся, устыдившись.

Но принц этого не сделал.

Аррик выдержал пристальный взгляд Рен, не отводя холодных, стеклянных глаз. Она ничего не могла разглядеть ни в них, ни в выражении его лица. Как будто оно было выточено из камня. Словно внутри принц был пуст. Может, предположив это, она не ошиблась.

Рен вдруг вспомнила о его руках на своем горле. Тогда в глазах Аррика что-то промелькнуло, хотя она, без сомнения, не желала вновь очутиться в такой же ситуации. Роуэн никогда бы так не прикоснулся к женщине. Принцесса сосредоточила внимание на подбородке Аррика и попыталась дышать, невзирая на разлившуюся в груди боль.

– Принцесса.

Она встретилась с ним взглядом и могла поклясться, что в его глазах мелькнуло сочувствие. Рен не хотела разбираться, не померещилось ли ей, да ее это и не волновало. Она ненавидела мужчину, стоявшего перед ней, тем более теперь, когда собиралась стать его женой, нравится ей это или нет.

– Что скажешь? – спросил король эльфов.

Рен уставилась на монарха, ухмылявшегося ей со своего трона. От леденящей улыбки, которой он ее одарил, по спине пробежала дрожь. Было в нем что-то неправильное. Не только вызывающе красивая внешность; за всей этой бравадой скрывалось что-то еще.

Она вздернула подбородок и приготовилась. Рен нужно проникнуть в его двор, но если она покорится слишком охотно, ее план станет очевиден. Она должна убедить всех, что ей это решительно не нравится.

Когда за Рен наблюдал король эльфов, у нее крутило живот, и к горлу подкатывала желчь.

Она больше не могла смотреть на него. Вместо этого принцесса решила изучить тронный зал. Он был меньше прежнего, но в нем толпилась свита Верховного короля Сорена. Некоторые из присутствующих, находившихся у трона, судя по их одежде и доспехам, являлись советниками или кем-то вроде воинов. Другие явно исполняли роль притягательной хищной картинки, потому что от некоторых придворных так и веяло тщеславием. Даже когда они воротили носы от Рен – принцесса прекрасно знала, что от нее веет несет чем-то более близким к смерти, чем к жизни, – они с наслаждением обменивались сплетнями.

Верхняя губа Рен скривилась от отвращения:

– Я скорее умру, чем выйду замуж за Чудовище из Верланти.

Она говорила искренне. Роуэн даже в могиле не остыл. Его прах едва развеялся по ветру над Драконьими Островами. Она снова повернулась лицом к Аррику, которого, казалось, больше всего позабавил ее ответ. Принц недооценивал страдания, которые сам причинил, и от этого ее ненависть к нему только крепла.

Стало ясно, что именно на такой возмущенный ответ Рен господа и дамы и рассчитывали, потому что все вокруг нее взорвались хохотом и пустились сыпать комментарии в ее адрес, один хуже другого. И тогда Рен осознала не только то, как пахнет, но и свое физическое состояние, и покраснела от стыда.

Но она не хотела испытывать стыд.

Даже одетая в лохмотья, покрытая грязью и кровью, с кристаллизовавшейся в волосах солью, она являлась принцессой. Она говорила на языке драконов и летала на их спинах. Единственными людьми в комнате, способными стоять с ней на одном уровне, были король, его красивая темноволосая королева и его сыновья. Даже тогда дело касалось только титулов. Ведь в остальном, кроме как выродками, их не назвать, особенно Чудовище.

Верховный король Сорен преувеличенно вздохнул, как будто ответ Рен его глубоко разочаровал.

– Если предпочитаешь смерть браку, можем устроить, – заявил он. – Но это была бы пустая трата человеческой плоти. – Он повернулся к своим прихвостням: – Разве вы не согласны? Даже под всей этой грязью она чего-то стоит.

– Мой дорогой, – упрекнула королева, соблазнительно проводя пальцами по руке мужа. – Давай не будем спекулировать на ее ценности, словно она лошадь.

– Мы оба знаем, что лошадь принесла бы больше пользы, – парировал король.

Рен стиснула зубы, но промолчала, королева лишь поджала губы.

Придворные реагировали, как свора собак утром перед охотой; они кивали, соглашаясь с энтузиазмом, который принцесса находила постыдным из-за очевидной поверхностности. Все происходящее вызывало у нее отвращение, ей просто хотелось вернуться домой. Этот зал и люди в нем казались Рен более мерзкими, чем темница, хотя там ее спутниками являлись безумный бард, крошечные плотоядные рыбы и смертоносный дракон.

В сравнении с придворной шайкой компания из подземелья просто сказка.

Из горла едва не вырывался истерический смех, но она подавила его, желая лишь заткнуть уши, чтобы не слышать, как все гогочут и оскорбляют ее.

Они не навредят тебе, если ты не позволишь. Сосредоточься на чем-то хорошем.

Она заглушила внешний шум, тут же вспомнив о диком драконе. Он может стать ее спасением. Ей требуется потерпеть людей двора Сорена еще немного, особенно Аррика, и тогда, она не сомневалась, ее вновь отправят в камеру. И если дракон появится снова…

Рен, возможно, удастся выбраться.

– К сожалению, – сказал принц скучающим тоном, – предпочла бы ты умереть или нет, несущественно. – Он отвернулся от нее и обратил внимание на короля. Святые звезды, руки так и чесались ударить его по лицу. – Я принимаю твой дар, отец. И предпочел бы, чтобы свадьба состоялась как можно скорее.

Сердце Рен пропустило удар.

Сорен хихикнул и, судя по всему, пребывал в восторге от желания своего сына жениться. Рен прикусила нижнюю губу так сильно, как только могла, чтобы не выплюнуть какую-нибудь глупость. Она всегда считала себя уравновешенной, но здесь, среди врагов, Рен представляла опасность для себя самой.

– Тогда давай завтра, – объявил король, широко разводя руками перед аудиторией обожателей. – А это значит, нам нужно многое подготовить. Приступайте к работе! – Он хлопнул в ладоши и протянул руку своей жене: – Не будешь ли ты так добра все устроить, любовь моя?

– Конечно, милорд. – Королева поднялась с трона и сложила руки: – Миледи, у нас много дел. – И после пары этих слов люди в комнате засуетились, подорвавшись с мест и бросившись выполнять порученные задачи.

Рен вообразила, что ей совсем не понравится ни одно из приготовлений, организованных для «ее» свадьбы. Вероятно, наймут множество рабов. Эта мысль еще больше испортила ей настроение. Рабство она считала аморальным варварством. Ни один человек не имел права владеть другим.

Всего на мгновение она встретилась взглядом с королевой, прежде чем женщина вышла из комнаты. Ее мягкая улыбка совершенно не вязалась с тем, как относились к принцессе остальные. В лице женщины читалось какое-то сочувствие. Понимание. Нечто… материнское.

В этот момент Рен пожалела, что не знает имени королевы. Может, она стала бы ей другом, союзником.

Из мыслей ее вырвали руки, оказавшиеся на талии за мгновение до того, как ее грозили сбить с ног.

– Пора идти, принцесса, – обратился к ней Аррик, забросил Рен на плечо и вынес из тронного зала, прежде чем она успела собраться с мыслями и воспротивиться такому недостойному поведению. Не заботясь о том, какую часть своего тела при этом обнажила, она извивалась в его руках и размахивала ногами, пока, наконец, Аррик не уронил ее на землю.

Она проигнорировала возникшую в ягодицах боль и поднялась.

– Не прикасайся ко мне! – выплюнула она ему в лицо. – Как ты смеешь дотрагиваться до меня?!

Он просто рассмеялся, затем снова поднял ее и перекинул через плечо.

– Похоже, я не смогу доверять тебе в своих покоях, – ответил он. – Значит, еще одна ночь в темнице. Не могу допустить, чтобы ты убила меня во сне!

Рен, вспылив, намеревалась лишь отдалиться от Аррика, вместо этого, к своему удивлению, напав на него, она смогла добиться желаемого – ее возвращают туда, куда она и хотела попасть.

Она мечтала избежать его покоев любой ценой. И не собиралась думать о том, что бы это значило.

Тебе нужно другое оружие.

Она ударила его в спину в последний раз и обмякла. Рен старалась не пялиться на его задницу, но та находилась прямо перед ее лицом. Хоть Аррик и вел себя, как мерзкий кретин, но он был чертовски привлекатен, что было неприятно признавать.

Прекрати. Сосредоточься на том, что важно.

Рен вернулась в свою камеру, быстро состряпанный план сработал. Она добилась своего. Если бы Аррик знал или заподозрил, что она стремилась вернуться, то, без сомнения, сделал бы все, чтобы она больше не попала в камеру. Тогда ее надежды на побег рухнули бы, и это ее бы уничтожило.

По дороге в подземелья дворца она болтала ногами и периодически била его по спине, продолжая притворяться, что ей неприятно все происходящее. Рен кричала и проклинала его, делая все возможное, только бы доставить принцу неприятности.

– А ты дикая штучка, драконья девочка, – сказал он, когда они приблизились к темнице. Он едва мог удержать Рен, пока ждал, когда охранник откроет дверь. – Ты и в спальне такая же?

Рен громко выругалась в ответ, повторяя проклятие, когда принц бесцеремонно бросил ее на холодный каменный пол камеры.

– Тогда до завтра, принцесса, – попрощался он, сверкая кристальными глазами в темноте и окинув ее взглядом, как бесчеловечный варвар, которым и являлся.

Дверь с лязгом захлопнулась, и Рен вскочила на ноги. После чего хлопнула ладонью по решетке.

– Ненавижу тебя! – крикнула она ему вслед.

– Это чувство взаимно, – бросил он через плечо, прежде чем подняться по лестнице, находившейся в конце коридора.

– Ты заплатишь за это! – Голос Рен эхом отдавался вокруг, но Аррик не удостоил ее ответом.

Она выдохнула, как только охранник скрылся из поля зрения, и повернулась, прислонившись спиной к решетке. Подшучивая над мужчиной, она ощущала извращенное чувство удовлетворения. Он заслуживал таких же мучений, какие терпела она.

И однажды он за все заплатит. Но это в другой раз – если Рен проживет достаточно долго, чтобы отомстить ему.

Она взглянула на барда и обнаружила, что тот пристально смотрит на нее. Рен приподняла бровь, но промолчала. Потом поймет.

Не теряя времени, она приблизилась к краю воды и всмотрелась в неведомые глубины. Притаился ли дракон внизу? Или ее ждали рыбешки?

– Что ты ищешь? – спросил он.

– Выход. – Она села и стала ждать.

– Если ты решила, что выход – смерть, ты смотришь ей в лицо! Смерть от зубов рыб!

Она даже не покосилась на него.

– Если не можешь сказать что-то полезное, я не желаю тебя слушать. Либо назови свое имя и говори прямо, либо не говори вообще.

– У принцессы драконов нет манер, – ответил мальчик, выпятив губу, как будто невероятно оскорбился. Но потом ухмыльнулся, как дурачок, кем, похоже, и являлся. – Я же говорил тебе, у меня много имен. Но ни одно из них не имеет значения.

– Тогда, считаю, тебе следует помолчать. Я размышляю.

Разумеется, из этого следовало, что мальчик решительно поступил с точностью до наоборот, и Рен пришлось слушать, как он декламирует всевозможные загадки, стихи и песни, отчего она стала задаваться вопросом, не сходит ли с ума, как и он.

Но в конце концов тусклый свет, имевшийся в подземелье, померк, и когда вода начала прибывать и подкрадываться к ней, Рен поняла, что пришло время. Поднявшись на ноги, она расправила плечи, выгнула спину, взобралась по железным прутьям камеры повыше и, вопреки всему, стала надеяться, что дракон появится снова.

Мальчик с любопытством наблюдал за происходящим из своей камеры. Он взбирался по решетке к потолку, не сводя глаз с Рен.

– Выглядишь так, будто готова убить, – прокомментировал он. – Кого выбрала? Рыбу?

Рен ничего не сказала. Ей нужно сосредоточиться. Не было никакой гарантии, что дракон вообще приплывет. А значит, Рен должна быть начеку и выискивать любой признак приближения водяного дракона.

Какой угодно.

Время шло ужасно медленно. Вода поднималась, и поднималась, и поднималась, и к тому моменту, когда ее стало, как в прошлый раз, мышцы Рен снова едва не сводило судорогой. Как барду удавалось лазать так дважды в день? Она вот-вот рухнет прямо к плотоядным рыбам, а дракона, способного отпугнуть их, все нет. Она станет закуской.

Рен охватило мрачное веселье. Отыскала один способ насолить королю. Умереть.

Под водой замерцал бледно-голубой свет, и принцесса улыбнулась.

Пора.

Рен спустилась в воду, длинные мерцающие шипы дракона рассекли поверхность, и зверь направился к ней. Остановился у края ее камеры, как прошлой ночью. Затем существо вынырнуло, и над водой показалась пара желтых узких зрачков. Рен завладела вниманием дракона.

Набрала в грудь побольше воздуха и начала петь.

Принцесса исполняла нечто похожее на предыдущую композицию: она затянула навязчивую и жалобную, но менее трагичную песню, напоминавшую колыбельную. Рен хотела приручить дракона: заставить его нуждаться в том, чтобы она пела ему так, будто от этого зависела его жизнь. Рен должна переманить зверя на свою сторону.

Мальчик замолчал, очевидно, внимательно прислушиваясь к ее песне.

Рен снова проигнорировала его.

Она старалась увлечь дракона.

Принцесса мурлыкала и пела, как ей казалось, часами, горло болело с прошлой ночи, но всякий раз, когда она останавливалась, чтобы проверить, не стоит ли прекратить, дракон двигался, тревожа воду тихим рычанием, и вздымал большие шипы вдоль своей спины.

Выходит, самец.

Она недостаточно сделала. Он не доверяет Рен.

Но мне нужно выбраться сегодня.

Вода начала отступать, и принцесса запаниковала; в течение последних нескольких минут дракон не сводил с нее глаз и в итоге просто исчез под волнами.

– Черт подери! – воскликнула Рен, хлопнув ладонями по каменному полу. – Вернись!

Ей ответило лишь эхо собственного голоса. Она потерпела неудачу.

Теперь ей не убежать от своей судьбы.

Завтра она выйдет замуж за врага.