Глава 14

– Давайте, поставьте балок, вон туда – начал отдавать команды. Потом срубленными ёлками, загораживаем проход, делаем баррикады. Лошадей ставим ближе к балку, на морды – мешки с овсом. Работы хватило всем. Наконец, более или менее разобрались. Развели нормальный костёр и начали варить сердце и жарить печень лошадей. Я беру два кусочка сырой печени и подхожу к шалашу с поленом.

– Не знаю, как тебя раньше кормили… но уши пока больше, чем морда. Непорядок – и кладу кусочек печени почти в дупло. Он тут же исчез, и послышалось чавканье.

– Как же тебя зовут? М…буду…звать тебя Кешей. На, жуй – сую второй кусок. Опять чавканье. – А теперь вылезай и заступай на охрану государственной границы…тьфу ты…границы стоянки – стучу пальцем по бревну. – Давай, давай.

Теперь я внимательно рассматриваю четыре замёрзших трупа. Двух мёртвых крестьян уже оттащили подальше, сняв предварительно тулупы и другую одежду. Я бы и этих бросил, но нельзя, двое – точно дворяне.

– Надо бы всех разбойников на опознание отвезти – подошёл Пётр.

– Надо бы. Но кто потащит их в Венёва? – спрашиваю его. – Те клячи, что выделило ваше начальство, еле ноги с голодухи переставляют. Мясо… сам понимаешь, в такой голодный год я не брошу. Саней нет. На волокушах много не увезёшь. Плюс эти…четыре трупа. Что делать?

? – морщит лоб.

– Хочешь, делай волокуши, и тащите их сами – подвожу итог. Не захотел.

Разгоняю всех заниматься делами. Сам сажусь на корточки перед мертвыми владельцами коней. Первым оказался мужик, с которым я поссорился в Туле. Он бил по лицу мастера-медяньщика своими перчатками за какой-то незначительный поступок. А мне некогда было ждать, спешил. Срочно нужен был именно этот мастер. Потом этот прыщ ещё пытался вызвать меня на дуэль за вмешательство. Как же его…а вспомнил… Бобриков…или Бубликов. Я его тогда откровенно послал и его, и дуэль, туда же. Он ещё чего-то там кричал о мести, но я просто отмахнулся – очень спешил. Вот же чёрт, а я ещё так легко к этому отнёсся. Оказывается у меня врагов в Туле уже «целый мешок». А я ещё считал, что веду себя осторожно. Надо срочно вооружаться и кирасу надевать под куртку. Хоть какую-то. А то точно сталь в бок получу. Это в него я стрелял и промазал. А он за мной в возок скаканул. Задираю офицерскую серую длинную шинель, на спине залитую кровью, куда вонзил свой клинок Фатей. Обшариваю тело, нисколько не смущаясь, да и с чего бы. Как говорится, что с бою взято, то свято. Ничего кроме денег и ценных бумаг я брать не буду. Мне ещё мести дворянских родов только не хватает за какие-нибудь мелочи, о которых я и понятия не имею. Деньги это дело такое…не особо доказуемое. Да и нападение на меня налицо. Претензии по этому поводу предъявлять вряд ли будут. А вот с вещами… с ними могут возникнуть проблемы и не малые. Ещё обычный грабёж прилепят. Всё же местные ухари. Нашарил часы, брать не стал. Какая-то цепочка, наверное, с крестиком или ладанка, пусть висит. Оп-а, а вот этот мешочек-кошелочек с тесёмочкой мне вполне подходит. Прячу его в свой карман, чтобы никто не видел.

У бывшего помещика Медведок оказался нательный пояс для денег. И довольно тяжёлый. Очень надеюсь, что там серебряные деньги. Тоже снял. Часы, цепочка на шее и маленький кинжал, явно арабской работы. Оставил. Всё. У ещё одного несколько купюр и какие-то бумаги. Сунул в карман не глядя. У последнего ничего нет. Теперь как их запаковать, чтобы довести и ничего больше не потерять? И как полицейские к этому отнесутся?

Итак, что мы имеем? Трое мужиков в разной военной одежде и больших кавалерийских сапогах. Четвертый по одежде, больше на небогатого мещанина похож. У него, кстати, классные рукавицы-краги, защищающие руки. Это мы тоже, пожалуй, заберём. Четвертый вообще не вписывается в эту компанию, какой-то он…староват. Мужику явно за пятьдесят.

– Фатей, как бы их довести в целостности и сохранности. Там у них нательные кресты и часы – спрашиваю его.

– Только в возок к Савве. Самим придётся идти рядом – отвечает.

– Я пешком? – удивляюсь.

– Нет, что вы. Вы поедете на Звёздочке – отвечает Фатей.

– Пётр иди-ка сюда. По приезду в Венёва дам по червонцу. Но вы сейчас нечего не видели – говорю ему и смотрю в глаза. Сам держу его за пуговицу и жду реакции. Молчит и сопит. Так. Зайдём с другой стороны.

– Я вещи не брал, ни одной. Только бумаги. Ведь не просто так, они на меня напали? И как только выследили? Как? – ещё пристальнее смотрю на него.

– Э…расследование – начал мямлить он.

– Пусть расследуют. Ещё раз повторяю, я кроме бумаг… ничего не брал. А как у нас расследуют, ты сам знаешь – вглядываюсь пристально в него. Вот если бы убитые не были местные дворяне, совсем бы другой разговор был. Я бы и спрашивать особо полицейских не стал.

– Ну-у…если так – неопределенно он.

– Опись по приезду всё равно делать будем. Я не уйду, пока её не получу, подписанную вашим или местным начальником бумагу – ловлю хоть какую-то его реакцию – И я этого не забуду…Смотришь и ещё вместе ездить придётся.

– Тогда, согласны – ответил он.

Ну, ещё бы не согласиться. Такой куш для них редкость. И особо врать ничего не надо, не видел и всё. Тем более, опись сразу покажет. Встревать в разборки дворян им тоже не с руки. Да ещё я весь такой… непонятный. Одежда на мне и моих людях странная, но явно дорогая и удобная. Оружие заграничное. Сам Титов их начальник, распорядился съездить со мной в Венёва.

Дежурные вахты распределили по три часа, на две пары. Захара с Саввой ставить даже не думали. Во-первых, они наработались так, что еле ноги волокут. Во-вторых, толку от них нет. Всё же они крестьяне, а не воины. А-то пальнут ещё не туда, куда надо, потом хлопот не оберёшься. А они и рады стараться. Наелись вареного сердца и жареной печени с сухарями. Напились выделенного мной чаю. Когда у них такое было? Забрали, с моего разрешения, все тулупы себе на ночь в шалаш. У Саввы, оказался толстостенный глиняный горшок, с дырочками под ободком и крышкой с металлом. Он засыпал туда угли с костра, и получилась крестьянская жаровница. Потом забрались с ней в один шалаш, закрылись там и уснули.

Мы с Петром остались караулить первыми. У меня два трофейных пистолета, под мышкой мариэтта, копьё и щит. У Петра две винтовки, трофейная рогатина и топор. От другого оружия полицейские отказались, сославшись на плохое владение. Ну, может и правильно. Я отдал им бурку, на время, их одежда не внушала мне доверия.

К концу моего дежурства стал слышен шум оттуда, куда выбросили требуху лошадей и мертвых крестьян-разбойников. Зверьё сбежалось на нежданную добычу. Не подумали мы с этим. Надо было чуть подальше выбросить. Теперь будем всю ночь эту возню и вопли слушать. Да, век живи…а так ничему и не научишься.

Наконец, нас сменили, и мы пошли спать в балок. Только вроде заснул, как разбудил выстрел. Ржание лошадей. Вскакиваю, лампа еле горит, поэтому видно плохо. Надеваю куртку и выскакиваю на улицу, захватив меч.

Вокруг нашей стоянки происходит что-то неописуемое. Две толпы крупных животных носятся друг за другом.

– Кабаны с волками дерутся – говорит Фатей.

– Почему? – задаю вопрос, который первый пришёл на ум.

– Добычу с голодухи не поделили.

Мы стоим в центре своей стоянки перед костром, который ещё сильнее разожгли на всякий случай. Я впереди всех. Это моя прямая обязанность, как дворянина. Я много сейчас матюгаюсь на дворян по разным причинам. Но вот есть у них одно неоспоримое качество, трусами они не были. Всегда встречали опасность первыми, впереди своих людей. В руке мариэтта, за спиной на поясе трофейный пистолет. За нами кони, которых еле сдерживают Захар с Саввой. Они тоже вылезли по тревоге.

– А в кого вы стреляли? – пытаюсь понять, что же происходит.

– Рядом с кабаном, а то он хотел к нам – отвечает Фатей.

Ну, надо же кабаны совсем не побоялись волков и сцепились с ними за добычу и даже к нам хотели сунуться. Совсем уж обнаглевшие эти животные девятнадцатого века.

Вдруг часть визжащей и орущей массы вкатывается к нам и по дуге, огибая костёр, мчит на меня. Здоровенный кабан, на котором повисло три волка, прёт как танк. Успеваю стрельнуть два раза, убегая с дороги этого катка. На бегу получаю «пинок великана» под зад и лечу над головами лошадей. В это время слышу ещё выстрелы. Плюхаюсь на Звёздочку задом наперёд. Обычно флегматичная Звёздочка сейчас крайне возбуждена. Она брыкает задом, и я лечу уже вверх, тараня головой ветки ёлки. Царапаю лицо иголками и застреваю между веток. Твою ж мать, да ещё задом к лагерю, и кроме иголок мне ничего не видно. Боюсь пошевелиться, чтобы не упасть. Не к месту вспоминается мультик про ворону и кота.

Опять выстрелы. Крик. Предсмертный скулёж и наступление резкой тишины, нарушаемое только треском костра.

Вот дебил, ругаю себя. Я бы ещё с дробовиком на уток вышел. Кабану и волкам мои выстрелы из мариэтты, как слону дробинка. Супермен хренов. Хотя на счёт дробовика надо подумать. Размышления отвлекают от боли в теле, и я пытаюсь занять мозг размышлениями.

Дробовик…я же видел ручные мортиры у оружейников, чуть изменим и…

Вдалеке опять послышалась возня животных, прервав мои мысли. Но это больше похоже на расставание «при своих» и рык, в сторону соперника.

– Барин, Дмитрий Иванович, где вы? – послышался голос Фатея почти на одном уровне со мной.

– Тут. Помогите вылезти. Застрял – кричу я.

Общими усилиями Фатея и Петра меня освобождают. Я, оказывается, летел не вверх, а почти параллельно и застрял на двухметровой высоте. Умываюсь снегом, смывая выступившую кровь и поворачиваюсь к своим спутником. Смотрю, они еле сдерживают улыбки, чтобы не рассмеяться.

– Что хорош? – задаю вопрос.

– Да…надо привести себя в порядок – отвечает Фатей. Свет костра играет в его «смеющихся» глазах и морщинках.

– Все живые? – задаю самый главный для меня сейчас вопрос.

– Раненых у нас нет. Убили двух волков и кабана – отвечает Пётр.

– Ну… вот и займитесь, пока я себя в порядок не приведу. И трофейный пистолет найдите, потерял – чуть не «сорвался» на своих людей. Потом разворачиваюсь и направляюсь в балок. На кровати сидит Воробьёв и тоже чуть не рассмеялся, увидев меня.

– Эко вас, Дмитрий Иванович – и покачал головой.

Делаю свет больше и снимаю перекошенную и частично порванную одежду. Сначала протираю лицо спиртом, а Василий помогает смазать царапины. Теперь одежда. Шапка, утыканная иголками, стала больше походить на ёжика, чем на шапку. Куртка, с оторванным капюшоном и частично воротником, перемазанная смолой, зелёным соком и бог знает, чем ещё. Местами, выдранные клоки и порезы. Остальная одежда практически не пострадала, но потеряла весь свой лоск.

– Одни расходы – вздыхаю я. Придётся всё новое заказывать у Антоновой и сапожника, вот же незадача. Злюсь на непредвиденные расходы. Зло бросаю куртку и выглядываю с балка.

– Всем перезарядить и подготовить оружие. Фатей, давай сюда пистолеты – кричу в толпу, которая крутится возле туши кабана. Он, похоже, тоже застрял между деревьев на внешнем краю поляны.

Спокойно перезаряжаю четыре пистолета, это позволяет мне успокоиться. Хорошо, что кожаные ремешки прикрепили к мариэттам, а то бы я и её точно потерял. Ищи её потом ночью в снегу.

– Василий, ты давай спи. Сил набирайся. Эта дурацкая поездка, похоже, так просто не кончится. По приезду точно свечку поставлю – говорю ефрейтору.

Отдаю пистолеты и теперь уже более спокойно пытаюсь привести свою одежду хоть в какой-то порядок. Да… шапку Лиза подошьёт, и точно Ванюше подарю. Больше она ни на что не пригодна. Возился долго, а заодно посмотрел мешочек, так, чтобы не видел Воробьёв.

В нём обнаружил пятьдесят два рубля ассигнациями, несколько медных и пару серебряных монет и какой-то необработанный тёмный камешек. Быстро переложил во внутренний карман, а мешочек в печку, вместе со щепками. В карман переложил и деньги от другого типа, а его бумаги и пояс Кологривого спрятал в аптечном саквояже. Туда, точно, кроме меня, никто не сунется.

Не заметил, как и уснул с курткой в руках. Разбудили, когда уже сумрак начал сменяться рассветом. Так, что тут у нас. Надел пострадавшую куртку, покряхтел и пошёл рассматривать стоянку и поле битвы. Мужики уже сняли шкуры с волков и освежевали кабана. И не такие волки и большие, как показалось мне ночью. Опять дилемма. Как тащить кабана весом под сто пятьдесят – двести килограммов? Придётся и Звёздочке волокушу делать, а мне идти пешком. Гору мяса, я сейчас не брошу ни при каких обстоятельствах.

Нечего такого, кроме суеты сборов и мелко идущего снега в дальнейшем не случилось. Утром перевязал проснувшегося Семёна и покормил жареной печенью. Наелись и напились сами, накормили лошадей и двинулись в путь. Обрубили в четыре топора, кусок перегораживающего дерева на дороге и поехали в Медведки. Пешая прогулка на морозе, с ушибами…мать её так. Наконец, добрались до моего имения. Полдня затратили. Встречать вышла только часть крестьян.

– Егор, почему половина изб покинута? – спрашиваю его, хотя реально только треть.

– Переселились на время холодов. Вы же запретили рубить деревья – последовал ответ.

– Больные есть? – останавливаюсь и смотрю пристально на него.

– Немного…чахоточных.

– Чем лечитесь?

– Знахарка травы разные варит.

– Бери всех убитых лошадей, которых мы привезли и голову кабана. По справедливости… раздели на мир. Загружайте гнилое зерно и едем в Венёва к купцу. Как там его зовут? И какого… вы ему не сказали, что у вас новый барин?

Хлюбщин – опустил голову Егор.

– Пётр проверь зерно. Правду ли мне говорят? Переночевать в Венёва крестьянам есть где?

– М… – замямлил староста.

– Дадим часть ноги кабана. Не разочаровывай меня, а то я передумаю ставить мельницу в селе – хотя ещё после разговора с Иваном Акимовичем я уже сам в этом сомневаюсь. Ну как говориться – «идея засела», а другой пока нет.

– Порченное – прокричал Пётр, проверив мешки.

Как они его там отличают? По мне оно всё «порченое». Какое-то мелкое и несуразное.

– А что будет? – сразу вскинул голову староста.

– А вам доверять можно? Там техника сложная, а вы даже моё имя сказать позабыли – напираю на него.

– Вы зачем вообще зерном взяли? – спрашиваю, потому что не вижу смысла их действия.

– Так…это…часть…посеять хотели – насупился Егор.

– Куда сеять? Это сеять? – растерялся теперь уже я.

– Ну-у, вы же обещали дать землю в аренду. Аль передумали? – тут уже и Михайловы подключились.

– Мать вас так….агрономы хреновы – начинаю уже закипать я. Мое терпение с этой поездкой и всеми этими приключениями резко движется к нулю. Скоро буду принимать кардинальные меры. – Разве такое можно сеять? Да тут у вас вообще х…, пшеницу сеять не надо.

Немного «повоспитывал и наставил на путь истинный» старосту и Михайловых, пока остальные крестьяне догружали три телеги, использовали и наши. Отдали моим крестьянам по моему указу трофейную крестьянскую одежду, а старосте самый плохой топор. Наконец, караван двинулся в Венёва. Я уже на Звёздочке, укутавшись буркой. Фатей рядом на Рыжем. Трофейная лошадь тянет большую часть туши кабана, лошадиные и волчьи шкуры. Полицейские на телегах. Раненые в балке. Арендованные лошади уже третий день хрустят выделенным мной овсом, поэтому тянут. Бедные животные на казённой службе. Ещё немного бы и их самих пришлось бы тянуть.

Когда я первый раз был в Венёва, даже по сторонам не смотрел. Уже заметил за собой странную особенность. Воспринимаю поселение только со второго-третьего посещения.

Ближе к вечеру въезжаем в городок. Тут всё близко и рассмотреть не составляет труда. На весь городок только три каменных дома. Мы и направились к городскому магистрату, ориентируясь на недостроенную колокольню Николаевской церкви. Рядом строят и саму церковь. За ней располагается Покровская церковь. Нам налево, к каменному несуразному дому в три этажа. Смотришь на него и скажешь, что строили лет сто назад, если судить по его внешнему виду. Нет, всё же в два этажа, а третий…что-то непонятное. Рядом две площади. Одна называется Красной, занятая мелкими торговыми рядами. Вторая Торговая. Тут уж обосновались купцы посолиднее, с магазинами и магазинчиками и мастерскими. И трактиры. А-то как же без них? Дальше несколько домов, кладбище и Ионно-Предтеченская церковь. Недалеко ещё один рынок, где торгуют скотом и сопутствующими ему товарами. Виден Воскресный собор, стоящий на высоком берегу реки Венёвки. Пипец, да сколько же их, этих церквей на такой маленький городок. Да тут жителей вместе с приезжими тысяч пять не больше. Я всё понимаю, надо, но не до такой же степени. Каменных церквей куча, а для жизни людей всего три дома нормальных.

Городок у меня оставляет впечатление временного перевалочного торгового места с церквами. Не хватает только челночников с клетчатыми сумками снующих туда-сюда и орущих на всех языках мира. Грустно.