Глава 12

Настя

— Против, — возмущенно сообщаю я, стараясь удержать раскрывающуюся под напором Михаила Андреевича дверь. Сапожки беспомощно скользят по полу, не встречая ни малейшего сопротивления. Взгляд в широко раскрытые испуганные Танины глаза. Стук сердца учащенно отбивающего удары в ушах. Ну надо же, что за упертый баран!

Отпускаю дверь, делая шаг налево, пытаясь максимально перекрыть доступ к той части прихожей, где стоит Таня.

— Михаил Андреевич! Что вы себе позволяете? — говорю свом поставленным рабочим голосом.

Удивляется. Хмыкает. Улыбается.

А пока я судорожно соображаю, как же можно поскорее выдворить его из квартиры, пропускаю  быстрое движение его руки. Пыльцы ловко цепляют дверную ручку, в попытке закрыть дверь. Вот теперь нам точно ж..па! Мысли, ускоряясь, лихорадочно выстраивают наиболее приемлемое объяснение сложившейся ситуации.

— Извините, я...

 Что?!!  Смущение?

— Я не хотел... — произносит босс голосом полным раскаяния мне за спину и переводит взгляд на меня.

Моментально оборачиваюсь и вижу абсолютно голую Таню, стоящую к нам спиной. Спустя пару секунд прихожу в себя...

— Моя подруга Та... мара, — запинаюсь я. — Большая поклонница здорового образа жизни и... воздушных ванн в любое время года и в любых условиях.

Танин смешок.

Тебе смешно? Погоди, вечером я с тобой разберусь!

— Михаил Андреевич, нам пора — произношу голосом не терпящим возражений.

— Да, пора, — как-то черезчур отстраненно произносит он, все ещё не сводя с меня пристального взгляда.

— Тамара, извини, дорогая! — приближаюсь к боссу, аккуратно подталкивая его к выходу. — Буду вечером, не скучай.

Ещё один смешок.

Она что пьяная?

Оказавшись на площадке, захлопываю за собой дверь. Хочу задвинуть воспитательную речь Мише, но он опережает меня:

— Таня, насколько серьёзные отношения между вами и Константином?

Не могу сообразить к чему он клонит и потому выдаю чистейшую правду:

— У нас нет отношений.

— Правда? — уточняет, но без удивления, а скорее с некоторой долей сомнения.

— Да.

— А ваша подруга, она с ним знакома?

— Тамара? Нет, — отвечаю слишком поспешно, мысленно влепив себе оплеуху.

— Понятно.

Заходим  в лифт.

Мне кажется, или босс опечалился фактом отсутствия связи между мной и Костей. Или что это за мрачная эмоция на лице? Он невероятно нежно подхватывает мою руку и слегка её сжимая, произносит:

— Таня, ты достойна  самых настоящих искренних чувств.

— Спасибо! — так до конца и не понимаю, о чем он.

Внезапное движение. Кнопка "стоп". Остановка кабины.

Поднимает руку ещё выше. Склоняет голову и проводит моими костяшками между своих губ, неотрывно наблюдая за реакцией на эти действия.

Плотнее сжимаю челюсти и стараюсь как можно незаметнее сглотнуть, но ничего не выходит, во рту так сухо, что приходится сделать резкий вдох, чтобы не закашлиться.

— Таня... Знаешь, я много думал о том, что случилось летом... — голос напряжен и сосредоточен.

— Правда? — переспрашиваю я, но на самом деле мне все равно, потому что Миша, так ловко заблокировал меня в углу, что предпринять тактическое отступление становится невозможным, а его близость, с каждой минутой проведенной рядом, начинает сводить с ума.

Он придвигается настолько близко, что смешиваются не только наши ароматы, но и дыхания, превращаясь в одну густую сладкую патоку, которую хочется впитывать и наслаждаться ею непрерывно.

— Да, — летит мне прямо в губы, которые тут же начинает покалывать из-за бешенного желания сорвать этот долбанный поцелуй и, наконец-то, успокоиться.

Успокоиться ли?

— И что ты надумал? — выдыхаю ему в ответ, замечая как теперь ведёт его скулы.

— Что-то изменилось, Тань, ты словно ожила после прошедших выходных. Как будто кто-то вдохнул в тебя жизнь, — говорит он, а у меня в душе растекается пульсирующая, жалящая боль за сестру.

— Ты хочешь знать, кто стал причиной? — произношу я уже более трезво.

— Да. И я хочу знать, можем ли мы оставить всё в прошлом и продолжить с того... нет, вот с этого?..

Доля секунды и его губы овладевают моими импульсивно, страстно, напористо. Перед тем как он прикрывает веки, замечаю расширившийся до предела и заполнивший собой почти всю радужку зрачок. Руки ложатся по обеим сторонам моего лица, плавно скользят вниз по шее, расстегивают пуговицы полушубка, проникая под него, жадно стискивая грудь и застявляя меня всю сжаться из-за невыносимо мощного потока возбуждения пронесшегося по телу и все с большим и большим напряжением ждущего возможности сброса... Меня все сильнее и сильнее обволакивает этой губительной патокой...

Так упоительно... и так... гадко... как говорит Таня.

— Нет... — выныриваю из омута бущующих чувств, упираюсь правой рукой в его грудь, чуть выше солнечного сплетения. — Пожалуйста, дай мне пару дней, — надеюсь только на его великодушие, потому что ещё немного такого напора и, кажется, я уже никогда не смогу смотреть в глаза сестре.

Руки выскальзывают из под полушубка, вызывая мой сдавленный вздох облегчения, но он тут же обнимает вновь, приближая губы настолько близко к уху, что их прикосновения сводят практически все мои старания сдержаться на нет.

— Столько, сколько пожелаешь, — стремительно втягивает мою мочку в рот. Горячая, влажная ласка языком. Отпускает. Отстраняется, осматривая меня уже совершенно незамутненным, прозрачным взглядом. — Ты ждала меня дольше.

Отвожу глаза.

Это какое-то сумасшествие...

Серьёзный разговор с Таней... Сегодня же вечером!

Михаил идёт чуть позади, но так, что я все равно чувствую прикосновение его руки к моей спине. Поддержка? Недопустимость прервать контакт, чтобы не упустить... не потерять...

Уже в машине, он в который раз бросает на меня изучающий взгляд и задаёт вопрос:

— Твоя подруга, вы давно знакомы?

— Достаточно. А что? — настораживаюсь я.

— То есть знаете о друг о друге многое... если не все?

— В некотором роде...

— Она хорошо на тебя влияет... Та-а-аня, — его на глазах темнеющий взгляд, заставляет резко развернуться и смотреть в боковое окно до самого завершения поездки.

Модный Дом. Всё как полагается. Дорого. Пафосно. Интересно. Как только появляется хозяин, окружающая атмосфера смягчается, приобретая некий уют и даже душевность.

Моё присутствие на данном этапе всего лишь формальность, всё что требовалось от меня в этом деле, уже давным-давно улажено. Поэтому мне не остаётся ничего иного, как удобно разместившись на изящном диванчике, о ноликах в стоимости которого, я предпочитаю не задумываться, пить кофе и с интересом просматривать новый, действительно новый каталог тканей и фурнитуры от самых известных производителей.

К миру моды и портновского дела я приобщилась там же, на лайнере, с подачи моей соседки по каюте, которая и порекомендовала мне один из контрактов посвятить "портняжкам", как мы ласково называли швейную мастерскую, которая на деле была самым настоящим модным домом. Тот период ознаменовался полным финансовым провалом, чаевых помощникам не полагалось, и нереальным ростом моих знаний о мире моды и работе подобного рода в частности.

— Татьяна Александровна, — вытягивает меня из воспоминаний зов Михаила. — Взгляните.

Мне предлагают поучаствовать в подборе аксессуаров. Да, Таня предупредила об этом и вкратце описала процесс выбора и принятия решений боссом. Идеально следую инструкции и... Он меняет тактику, замолкая и ожидая одобрения трёх предложенных комплектов. И дело тут совсем не в том, ЧТО выбиру я, а КАК... А с этим у меня опять ж..па, потому что я никогда не понимала, чем в подобных ситуациях руководствуется Таня, её объяснения просто взрывали мозг, не проясняя ровным счётом ни-че-го.

Ладно...

Указываю на тот, что, по моему мнению, оказался бы ее выбором — практично-универсальный и да... роскошный, но здесь других и нет. Сведенные к переносице брови, неподвижности лица босса может позавидовать любой монумент, никакой реакции и такое же ровное, безэмоциональное "спасибо".

Десять минут. Мы на выходе. Михаил с неохотой убирает руку с моей талии, чтобы принять звонок, а я поспешно набираю Таню.

— Абонент...

Что?!!

Мне требуется всё мое самообладание, чтобы не швырнуть телефон на красивую полированную гладь мраморного пола.

— Татьяна Александровна, — подхватывает он меня под руку и с ускорением тянет к двери, — планы меняются, пообедаем уже на борту.

На каком нахрен борту?!!

Упираюсь каблуками в пол, притормаживая и вынуждая босса совершить полуоборот.

На удивление не сердится, а, очаровательно улыбнувшись,сообщает:

— Совместим приятное с полезным. Как насчёт европейских каникул?

— Нет! — восклицаю и ,понимая, что перегнула палку, тут же поправляюсь: — У нас очень много работы, Михаил Андреевич.

— Я же сказал с полезным. Сделку с Марловым удалось ускорить. Но время! У нас его нет, поэтому выезжаем сейчас же. Надеюсь, удача так и останется на нашей стороне!

— Но у меня же ничего...— начинаю неуверенно блеять я, параллельно соображая, что же делать.

— Будет! — добивает он меня своим по-мальчишески искрящимся взглядом и, крепко зажав мою ладонь в своей, как будто заранее предвидя, что я попытаюсь сбежать, добавляет: — У тебя, Таня, как раз будет твоя пара дней...

Твою ж-ж-ж!..