Глава 11

Михаил Подойдя к дому, замечаю открытую входную дверь. Неприятное предчувствие окутывает внутренности, словно колючий холод. Захожу внутрь и, осматриваясь, ищу Машу. Злость, подобно липкой массе, разливается по всему телу, когда я в темноте вижу, как ее прижимает к стене какой-то обмудок. Мигом приближаюсь к нему и, вцепившись пальцами в плечо, рывком дергаю на себя. Он начинает заваливаться в мою сторону, но я успеваю сохранить его вертикальное положение и развернуть. К горлу подкатывает желчь, как только я узнаю в нем Славу. Глаза застилает пеленой, а кулак сжимается от мыслей, что этот обмудок мог сделать с ведьмой. Быстрым выпадом ударяю его прямо в нос. Слава отшатывается и упирается спиной в стену. Пульс стучит в висках, как барабанная дробь. Подлетаю к нему и несколько раз бью в лицо. До меня доносится слабый всхлип. Поворачиваю голову в сторону Машки и вижу, как она совсем рядом сползает по стене на пол, прикрыв лицо руками. Воспользовавшись тем, что я отвлекся, Слава наносит удар мне в лицо. Во рту тут же появляется металлический привкус крови. Слава отталкивает меня и, еле передвигая ногами, отходит в сторону. Сжимаю челюсть до скрежета зубов, понимая, что он собирается сбежать, но бросаюсь к ведьме, падая перед ней на колени. Я найду тебя, обмудок. Обняв девчонку, чувствую, как содрогается ее тело от беззвучных рыданий. Сердце словно прокалывают тупым шилом, медленно и мучительно всаживая металлический наконечник. – Мармеладка, маленькая моя, все хорошо, – сиплый голос звучит, будто чужой. Сажусь на пол и, подхватив ее, пересаживаю к себе на колени. Рыжая обнимает меня в ответ и утыкается носом в шею. Поглаживая ее по голове, перебираю пальцами непослушные волосы. – Маш, – с шумом сглатываю болезненный ком в горле, – он тебя не тронул? Секунды кажутся вечностью. В голове тысяча и один сценарий произошедшего, в которых один хуже другого. Каждый из этих сценариев, как беспощадный кинорежиссёр, разыгрывает в красочных картинках невыносимую драму. Ведьма отрицательно вертит головой, и булыжник, давящий на грудь, превращается в пыль. Облегченно выдыхаю и целую ее в макушку. Леденящий душу страх медленно отступает. Не знаю, что сделал бы с этим обмудком, если бы он успел тронуть Машу. Несмотря на колючие шипы, которыми она себя окружила, мне хочется уберечь ее. Мысль о том, что мог с ней сделать Слава, будто кувалда, врезается в грудную клетку, разрывая сердце на куски. – Давай переоденемся и посидим немного на улице? Подняв голову, Машка смотрит на меня заплаканными глазами. Мне уже начинает казаться, что я ляпнул какую-то хрень, но в следующее мгновение она кивает и облизывает губы. Проводив ее до спальни, спускаюсь по лестнице, потирая ладонью шею. В комнате из шкафа достаю теплое одеяло, с кровати стягиваю плед и прихватываю пару подушек, лежащих на диване. Выхожу из дома и, остановившись на веранде, делаю импровизированное место для отдыха. Вернувшись на второй этаж, несколько раз стучу в дверь, но в ответ лишь тишина. Приоткрыв ее, просовываю голову и вижу, как ведьма, стоя ко мне спиной, пытается расстегнуть молнию на платье. Психуя от безысходности, она что-то бормочет себе под нос и снова начинает всхлипывать. Осторожно приближаюсь к ней и кладу ладони на плечи. Маша замирает и рвано втягивает воздух ртом. – Я тебе помогу, – наклонившись, тихо предупреждаю ее. Схватившись за собачку, тяну ее вниз, расстегивая молнию. Подхватываю указательными пальцами тонкие лямки и спускаю их. Блестящая невесома тряпица падает на пол, собираясь гармошкой вокруг ног рыжей. Не сдержавшись, провожу кончиками пальцев по ее обнаженной спине. Замечаю, как она слегка поеживается, а кожа покрывается мурашками. Снимаю с себя футболку и надеваю на девчонку, которая в ней утопает. Она поворачивается ко мне, прикусывает губу и хмурится. – Твои руки, – схватив меня за запястья, она рассматривает стесанные костяшки. – Их нужно обработать. – Не надо. Само пройдет. Машка поднимает голову и отрицательно вертит ею. – Еще тут кровь, – приложив палец к губе, она медленно и осторожно проводит по ней. – Подожди. Она достает из тумбочки аптечку, и я понимаю, что ее не переубедить. – Ладно, пойдем, – схватив ведьму за руку, веду за собой. Мы выходим на веранду, я опускаюсь на расстеленное одеяло и протягиваю руку рыжей. Некоторое время она все удивленно осматривает, а потом садится мне на колени. – Это ты сделал? – интересуется она, обрабатывая ссадины перекисью. – Да, – подтверждаю, наблюдая за ней. Она кладёт ладонь мне на щеку и стирает запекшуюся кровь с губы. – Спасибо тебе, – шепчет она тихо. Маша поднимает взгляд, и я встречаюсь с ее изумрудными глазами. Не знаю, стало ли на улице так тепло или это мое тело бросило в жар, но мне до одури хочется коснуться ее губ. Непроизвольная дрожь пробегает по коже, и я, положив одну руку ей на затылок, притягиваю к себе, ощущая вишневый аромат. В груди что-то происходит. Чувство настолько странное, что я не могу его понять. Ожидая от ведьмы отпор, действую медленно и осторожно. Спустя несколько секунд понимаю, что она отвечает на поцелуй, и углубляю его, проникая языком и нежно проводя им внутри. Кто бы мог подумать, что она может быть такой покорной. Внизу живота возникает горячий комок, а вторая ладонь проскальзывает под футболку и поглаживает Машу по спине. Намотав ее длинные волосы на кулак, тяну их вниз и в ответ слышу протяжный стон. Возбуждение, словно веревка, вьется вокруг нас. Если не остановиться, то мы зайдем слишком далеко. Неспешно прервав поцелуй, оставляю последний на кончике носа и прислоняюсь лбом к ее. – Думаю, нам нужно отдохнуть. Откинувшись на подушку, притягиваю к себе девчонку, и она кладет голову мне на грудь. Накрываю нас пледом и глажу ее по голове, пропуская мягкие волосы через пальцы. Через время слышу тихое сопение рыжей, измотанной вечерними событиями. Прижав ее крепче, целую в макушку и прикрываю глаза. Мне теперь понадобится больше времени, чтобы уснуть. Мария Яркие солнечные лучи светят прямо мне в лицо, заставляя щуриться. Лежа на боку, пытаюсь повернуться на спину, но понимаю, что прижата к чему-то теплому и упругому. Воспоминания о вчерашнем вечере проносятся в голове, словно реактивный самолет. Резко открываю глаза и, затаив дыхание, оглядываю задний двор, залитый утренним светом. Я действительно провела ночь с капитаном. Медленно выдыхаю и приподнимаюсь на одном локте. Рука Чернова по-хозяйски лежит у меня на бедре, высоко задрав футболку, и прижимает меня к его мускулистому телу. Убрав ладонь как можно аккуратнее, чтобы не разбудить, сажусь, подогнув под себя ноги, и смотрю на него спящего. От размеренного дыхания широкая грудь Миши опускается и поднимается. Взгляд скользит ниже по отчетливо выраженным кубикам пресса. Закусив щеку изнутри, дохожу до края резинки от шорт, и в этот момент в голове начинает сверкать неоновая вывеска: «Посмотри, что под ними спрятано!» Птички-дебилки, вы, как всегда, не вовремя! Зажмуриваю глаза и несколько раз мотаю головой, избавляясь от навязчивой идеи, прежде чем продолжить нагло пялиться на Мишку. Волосы в небрежном беспорядке, от его пушистых ресниц падает тень, а гладкие и мягкие губы манят меня прикоснуться к ним еще раз. Провожу пальчиками по своим губам, и мне кажется, будто я до сих пор ощущаю тот поцелуй. Прикрыв глаза, вспоминаю, как из нежного и трепетного он перешел в пламенный, требовательный и ненасытный. Внизу живота, как и вчера, появляется приятное ощущение тепла, а вместе с ним приходит осознание, что я еще ни разу не испытывала ничего подобного от простого поцелуя. Желание тихонько чмокнуть Чернова приходит так же неожиданно, как и снег для коммунальных служб, выпавший зимой. Откинув волосы за спину, упираюсь руками в пол и наклоняюсь вперед. Когда до его губ остается каких-то пару сантиметров, выпрямляюсь, широко раскрывая глаза. О-о-ой… Какие мысли крысиные пошли… Никаких больше поцелуев. Пока. Лучше отблагодарю его чем-нибудь вкусным. Тихо поднимаюсь на ноги и прошмыгиваю на кухню. Облазив холодильник и шкафчики, нахожу все ингредиенты для приготовления сырников. И спортивную диету нарушать не нужно, и полакомиться можно. *** Переложив последнюю шайбу из творога на тарелку, перевожу взгляд на часы. Начало седьмого. Подхожу к стеклянным дверям и, убедившись, что Мишка все еще спит, направляюсь в ванную комнату. Вода смывает с меня остатки сумасшедшей ночи и помогает взбодриться. Мысли, словно мяч, отскакивающий от стенки, каждый раз возвращаются к капитану и нашему поцелую. Чувство будто я пятнадцатилетняя школьница, которую поцеловал самый крутой парень во дворе. Переодевшись в спальне, возвращаюсь на первый этаж и с удивлением обнаруживаю, что Чернова, как и импровизированного спального места, на веранде нет. Вытягиваю губы трубочкой, озадаченно приподнимая брови, и разворачиваюсь, направляясь в сторону комнаты парней. Постучав, открываю дверь и просовываю голову. Леон с Вовой сидят на своих кроватях, суя по раскрасневшимся лицам, только после пробежки. Андрей все еще спит, а постель Миши кажется нетронутой со вчерашнего дня. – Доброе утро, мальчики, – здороваюсь с улыбкой. Они удивленно переглядываются и несколько раз хлопают глазами. – Доброе, – отвечают одновременно – Вы Чернова не видели? – Видели, – зевая, широко раскрыв рот, выдает Вовка. – Он до сих пор на пробежке, – поясняет Лео. Скривив губы, ненадолго отвожу взгляд в сторону. Разминулись, пока я была в душе или спальне? – С-спасибо, – произношу растерянно. – Я там сырники сделала, угощайтесь, – улыбаюсь и прикрываю за собой дверь. Ударив ладонью по карману, убеждаюсь, что телефон со мной, и выхожу из дома, чтобы встретиться с Мишей на улице. Понимая, что он может возвращаться слева или справа, методом «тыка» выбираю второй вариант и шагаю вдоль тротуара. Преодолев приличное расстояние, подхожу к супермаркету, заворачиваю за угол и резко останавливаюсь как вкопанная. – За дорогой следи, – раздраженно бубнит сзади меня какой-то парень, но я оставляю его фразу без ответа. Все внимание приковано к Чернову. Он стоит в компании длинноногой брюнетки, которая повисла на его шее, а тот что-то оживленно ей говорит. Сердце, с которого еще вечером растаяла толстая корка льда, пронзает огромной сосулькой. Развернувшись, прикладываю ладонь к груди. К тому самому месту, которое жутко жжет. Раздирающий ком в горле пытается вырваться потоком слез, и я сильно зажмуриваюсь. – Мармеладка моя, ты что тут делаешь? – радостный голос Миши подобен лезвию ножа, рассекающего воздух. Резко поворачиваюсь к нему лицом и, вытянув губы в тонкую линию, оглядываю пронзительно-ледяным взглядом. – Никогда. Больше. Не называй. Меня. Так, – выделяя каждое слово, тычу пальцем ему в грудь. – И не смей. Ко мне. Подходить и прикасаться. Брови капитана подлетают вверх, и он смотрит на меня, словно на дикую кошку. – Ведьма, ты чего? – ошарашенно задает он вопрос. Отмахнувшись, обхожу его и тяжелым шагом ухожу в другую сторону. Достав из кармана телефон, открываю диалог с Дашкой и отправляю ей сообщение. Рыжик: «На завтрак не ждите. Ушла на прогулку». Перехожу через дорогу и сажусь на пустую скамейку в небольшом сквере. Среди телефонных номеров нахожу контакт «Мировая женщина» и кликаю по нему. Спустя три длинных гудка слышу из динамика голос бабули: – Привет, Рыжик. Как море? Ее бодрый голос обволакивает меня, словно мягкий плед, и я неосознанно улыбаюсь. – Привет, бабуль. Теплое и соленое, – усмехаюсь. – Сколько еще раз сходила на свидания? – хитро интересуется она, а я верчу головой. – Ну-у-у… Можно сказать, что я и не была на нем. – Не понравился парень? – Скорее то, чем он занимается… – А вот тот молодой человек, с которым я в прошлый раз разговаривала? Он показался мне милым и хорошим мальчиком, – бабуля произносит это так, словно уже поженила нас в фантазиях. – Он… это… – пытаюсь подобрать слова. – Сосед по дому. Помнишь, я писала тебе, что мы с девчонками делим его с четырьмя хоккеистами? Один из которых мой бывший, но ей об этом знать пока необязательно. – Конечно, помню. Я еще не совсем старая. – Ты не старая, а… – Винтажная, – перебивает меня бабушка. – Знаю, знаю. Ладно, Рыжик, я тебя заболтала. Даше и другим девочкам передавай привет. Люблю тебя. – Хорошо. И я тебя люблю. Успеваю только закончить разговор, как телефон издает последний писк, оповещая, что у меня сел аккумулятор, и выключается. Побарабанив ноготками по экрану, встаю на ноги и направляюсь в сторону дома. Вспомнив о капитане, никак не могу понять, как ему удалось завладеть моим вниманием. В институте некоторые парни боялись не то, что заговорить, даже подойти ко мне. Еще с первого курса за мной закрепилось прозвище Снежной королевы. А он смог быстро похитить разум, да еще и украсть поцелуй! Как наивная школьница я быстро прыгнула в его объятия, словно в пропасть, за что и поплатилась. Видимо, Михаил Чернов оказал на меня легкое отупляющее действие. Что ж, урок усвоен. Как только вхожу в дом, ко мне подбегают девчонки, едва не снося с ног. – Машуля! Мы не могли до тебя дозвониться! – взволнованно тараторит Тася. – Ты где так долго пропадала? – спрашивает Дашка, оглядывая меня с ног до головы. – Бегала, но моя футболка сухая и совсем не пахнет, – отшучиваюсь. – Нам Чернов все рассказал про этого урода Славу, – цедит сквозь зубы Оксанка. – Он даже пытался его сегодня найти во время пробежки. А нашел только девицу с длинными ногами. – Молодец, пусть возьмет с полки огурец, – хмыкаю, глянув на дверь, которая ведет в комнату парней, и поднимаюсь на второй этаж. – Ну, ты как? С тобой все хорошо? – уточняет Жулина. – Да, – пожимаю плечами. – Все нормально. Сев на кровать по-турецки, смотрю на девчонок. Они переглядываются и переминаются с ноги на ногу, явно желая засыпать меня вопросами. – Спрашивайте, – выдыхаю, разведя руки в стороны. – А как у вас с капитаном? – первая не выдерживает Оксана. – Мы ночью видели вас на веранде, и нам показалось… – Вам показалось, – перебиваю Тасю. – У Чернова случай бродячего члена – он в поисках безотказного варианта. Три пары глаз недоуменно уставляются на меня, и в комнате повисает тишина, пока крутятся их шестеренки. – Садитесь, – хлопаю ладонями по кровати, – расскажу все подробности, пока ваши головы не начали дымиться.