Глава 5

Мария Резко открываю дверь и влетаю в комнату парней. Не знаю, кто занимался оформлением в этом доме, но в их спальне, с обоями бледно-сиреневого цвета, только четыре кровати и один большой шкаф-купе на всю стену. Хозяину явно нужно обратиться к дизайнеру или найти другого. – Быстро признавайтесь, кто из вас, придурков, разговаривал с моей бабушкой и сказал, что я иду на свидание? Складываю руки на груди и замечаю, как все четверо замирают, словно антилопы в свете фар, вытаращив на меня глаза. – Впервые испытываю страх, когда девушка врывается в комнату, а я в одних трусах, – первый подает голос Леон и, откашлявшись, натягивает шорты. – Ты разговаривал, разукрашенный? – смотрю на него, прищурившись. – Машенька, как тебе такое только на ум пришло? – поднимает он руки. – Чтобы потом ты меня чем-нибудь отравила или порчу навела? Повернув голову, перевожу взгляд на Вову. Моя внутренняя интуиция уверена, что это не он, но я хочу убедиться на сто процентов. Он сглатывает, косится на парней и отрицательно машет головой. – Это не я. Мне вообще пора с Тасей обед готовить. Вовка обходит меня боком, быстро ретируясь на кухню. – Я удивляюсь, как у такой милой бабушки может быть такая вредная внучка? – ухмыляется Мишка. Перекинув футболку через плечо, он делает ко мне навстречу несколько шагов. Взгляд непроизвольно опускается с его лица вниз. Массивные плечи, широкая грудь, кубики пресса и четко выраженные косые мышцы, выглядывающие из-под низко сидящих шорт, на которые срочно нужно перестать пялиться. Черт возьми, когда это хоккеисты стали так выглядеть? Тряхнув головой, откидываю волосы назад. – Ты когда успел, кретин? – Пока ты плавала в море, ведьма, – поводит Мишка плечом. – Я ведь не мог заставить твою бабушку волноваться. Кстати, мы очень мило с ней побеседовали. Набираю в легкие побольше кислорода и, сжав от раздражения кулаки, медленно выдыхаю. – Берегись, Чернов, для тебя я приготовлю особый Вуншпунш. – А для меня? – хмыкает Андрей, но я оставляю его вопрос без ответа. Разворачиваюсь на пятках и покидаю комнату, хлопнув дверью. Поднимаюсь по лестнице, будто у меня сзади реактивный ранец. Тяжелыми шагами прохожу в спальню и плюхаюсь на свою кровать. – Выяснила, кто ответил на звонок? – задает вопрос Дашка. Поставив одну ногу на матрас, она выдавливает на ладонь небольшое количество крема, растирая его от щиколотки вверх прямо к бедру. – Скорее убедилась в своей догадке, – фыркаю. Мне никак не удается унять злость из-за того, что Чернов посмел рассказать бабушке о моем свидании. Она у меня, конечно, только рада, что я буду встречаться с парнем, но на всякий случай прочитала мне сорокаминутную лекцию о том, какие есть контрацептивы, где их можно купить и даже скинула номер знакомого гинеколога. – По-моему, Мармеладова, вы не просто так цепляетесь друг к другу. Подруга смотрит на меня из-за плеча и ухмыляется. Закатываю глаза и, повернувшись на бок, подпираю рукой голову. – Конечно не просто так. Он – придурок-хоккеист, а я с одним из таких уже имела дело. – Кстати, Шишков с тобой не пытался поговорить? – Поговорить – нет. А уколоть или подколоть – да. Но я не ведусь на его провокации. – Вот козел! – возмущается Жулина и садится рядом со мной. – Даже не вздумай из-за него расстраиваться, поняла? – Даш, прошел год. Я уже перегорела, перекипела и остыла. Она открывает рот, чтобы ответить мне, но в этот момент дверь распахивается и в комнату заглядывает Оксанка. – Девочки, идемте обедать. Все готово. – А ты где пропадала? – интересуюсь. – На кухне, – она закусывает губы, чтобы сдержать улыбку. – Сегодня же Тася дежурит, – недоуменно произносит Даша. – Да… Ну-у-у… – Ну-у-у, – подгоняю ее. – Вы когда-нибудь видели хоккеиста без футболки, который стоит у плиты? Девочки-и-и, – тянет Тарасютина, мечтательно закрывая глаза. – Я зашла, только чтобы попить воды, и не смогла оторвать глаз. – Надо будет присматривать за ней, когда она будет дежурить, – предупреждаю, переводя взгляд на Дашку. – А то в местных газетах появится статья с заголовком: «Хоккеист был изнасилован на кухне прямо во время приготовления еды!» Оксана цокает языком, но в следующее мгновение мы втроем начинаем заливисто смеяться. Подходя к кухне, слышу голоса Леона и Вовы, которые спорят друг с другом. – Я тебе говорю, что это Овечкин был! – оживленно доказывает Вовка. – Какой Овечкин? Ковальчук забросил последнюю шайбу в чемпионате две тысячи восьмого! – Это действительно был Ковальчук, – подтверждаю. – Он забил шайбу в овертайме, и мы выиграли со счетом пять-четыре у Канады. Сажусь за стол и ловлю на себе недоумевающие взгляды троих парней. Шишков прекрасно знает, что раньше хоккей целиком и полностью присутствовал в моей жизни, поэтому никак не реагирует. Лео достает телефон, что-то печатает в нем и вновь озадаченно смотрит на меня. – Все верно, – удивленно говорит он. Издаю нервный смешок и сглатываю. Ладони вмиг становятся влажными, а сердце увеличивает скорость ударов. Кто меня дернул вообще встревать в их спор? – Папа фанат хоккея, – натягиваю фальшивую улыбку. – Был, – добавляю тихо. Все садятся на свои места, и первые минут десять я все еще испытываю дискомфорт из-за того, что чуть не спалилась. Когда мне удается расслабиться и отвлечься, Дашка задает вопрос: – Так что это за иностранный фрукт твой Генри? Отрываю взгляд от тарелки и встречаюсь с прищуренными зелеными глазами. Челюсть Миши плотно сжата, и на ней играют желваки. Сначала мне кажется, что на его лице отчетливо читается ревность, но затем он опускает голову и продолжает есть как ни в чем не бывало. С чего бы ему меня ревновать? Несколько раз моргаю, избавляясь от назойливых мыслей. – Учти, что мы с девочками ждем все подробности, – не унимается подруга. Поворачиваюсь в сторону сестер, которые оживленно кивают, жуя обед. Михаил Нанизав на вилку овощи, засовываю ее в рот, чтобы ничего не ляпнуть. Я никогда не был собственником, но мысль о том, как иностранец прикасается к ведьме, заставляет мою кровь закипать. Может, я просто слишком долго находился на солнце и плохо соображаю? – Ну, он англичанин. Часто бывает в России по работе, но в этот раз решил провести здесь отпуск. Ему тридцать два года… – Не староват для тебя? – перебиваю Машку, так и не сдержавшись. – Тебе сколько? Двадцать? – Девятнадцать, – передразнивает она меня, прищурившись. – Ты как будто моложе. – Вообще-то, моложе, ведьма. В отличие от твоего нового знакомого, мне только двадцать три года. – Как мило, – продолжает она едким тоном. – Только я люблю постарше. – А, ты придерживаешься правила: «Чем морщинистей изюм, тем он вкуснее». Вижу, как в ее глазах вспыхивает плохо скрываемая ярость. Будь у нее волшебная палочка, она бы точно ткнула в меня ею. Ведьма делает глубокий вдох, заправляет прядь волос за ухо и натягивает улыбку. – А еще опытнее. Она поводит бровью, намекая, что выиграла этот раунд, и отворачивается. – Так вот, – обращается Маша к подругам, – он пригласил меня на свидание и сказал, что покатает на гидрофлайте. Стиснув зубы, опускаю голову. Слушать рассказы про тридцатидвухлетнего мужика – самый первый пункт в моем списке «антихотелок». До конца обеда девчонки не умолкают. Мы же с парнями лишь пару раз обмениваемся фразами. Доев порцию, не задерживаясь на кухне, ухожу в комнату. Развалившись на кровати и, положив руки за голову, пялюсь в потолок. Раздраженно дергаю ногой, пытаясь понять, что рыжей могло понравиться в этом Генри. Воспоминания о том, как она его нахваливала, сворачиваются в моем желудке, словно испортившееся молоко. – Машка ушла готовиться к свиданию, – голос Леона рассекает мысли. – И? – Просто держу тебя в курсе. Возникает дикое желание, подобно зуду под кожей, запереть ее в комнате и никуда не выпускать. Может, еще дубинкой слегка тюкнуть, чтобы перестала так себя вести и была ласковее со мной? Нет, вдруг переборщу. – Ты знал, что у девчонок две спальни? – прерывает тишину Язычник. – Откуда? Я на втором этаже даже не был. – Я так понимаю, ты не собираешься ничего предпринимать. Кидаю на него пристальный взгляд, и он поднимает ладони. – Пойдешь в басике купаться? – Нет. Оставшись один, кладу на лицо руку, согнутую в локте. В голове всплывает знакомство с ведьмой, а на губах, против воли, растягивается идиотская улыбка. Спустя время, решив присоединиться к ребятам возле бассейна, выхожу из спальни. В гостиной, меряя помещение большими шагами, рыжая ходит из одного конца комнаты в другой. Складываю руки на груди и опираюсь бедром о спинку дивана, разглядывая ее. Волосы собраны в высокий хвост, губы намазаны какой-то блестящей херней, а легкое платье в цветочек слишком соблазнительно сидит на ее фигуре и демонстрирует восхитительные ноги. Я сказал «восхитительные»? По-моему, мне нужно проветриться. Не могу я в здравом уме который час думать о Машке. В этот момент она останавливается напротив меня и, прищурившись, тычет пальцем в грудь. – Если ты пришел испортить мне настроение, то зря стараешься. – Что, любовничка своего ждешь? Ухмыляюсь, заметив растерянность на ее лице. – Фу, что за выражения? Ты словно из леса вышел. – Хм, из леса, значит… Выпрямляюсь в полный рост и сокращаю расстояние между нами. Округлив изумрудные глаза, ведьма отстраняется. Каждый мой шаг вперед сопровождается ее шагом назад. Эта игра длится до тех пор, пока она не натыкается спиной в стену. Упираюсь руками с двух сторон, не давая бестии сбежать от меня, и нависаю над ней. Рыжей приходится откинуть голову, чтобы смотреть мне в глаза. Ее грудь часто поднимается и опускается, касаясь меня. От такой запредельной близости в ушах начинает звенеть, а низ живота наливается тяжестью. – Чернов, ты что делаешь? – неестественно тихим голосом задает вопрос Маша. Уголок губ приподнимается в полуулыбке. Наклоняюсь ближе, вдыхая вишневый аромат, и провожу носом по тонкой шее. Приходится собрать все самообладание, чтобы не коснуться нежной кожи губами. – Как что? Я же из леса, вот и научи меня хорошим манерам и правильной речи. Замерев, девчонка таращится на меня большими глазами. Ее учащенное дыхание щекочет кожу. Приближаюсь к пухлым губам. Как только она их приоткрывает, резко вдыхая, делаю шаг назад и начинаю громко смеяться. В полной растерянности Машка хлопает ресницами, продолжая стоять на месте. – Ведьма, да ты уже даже про своего англичанина забыла! Стоишь тут, слова вымолвить не можешь! Она сводит брови у переносицы, подходит и стукает меня по груди ладошкой. – Ты! Да ты… – задыхаясь в возмущении, она не может подобрать слов. Только намереваюсь парировать тем, что рыжая сама бы с удовольствием ответила на поцелуй, как раздается звонок в дверь. В эту же секунду она улыбается и, развернувшись на пятках, бежит в коридор. – Кто пришел? – спрашивает Дашка и встает рядом со мной. – Понятия не имею, – огрызаюсь. Собираюсь уйти, но в гостиную заходят Генри и рыжая с букетом розовых орхидей в руках. – Мы пойдем на пляж, – предупреждает она. – Если что – звони, – говорит ее подруга. – Может, нам тоже пойти на пляж? – интересуется Шишков, неожиданно появившийся в дверном проеме. *** – Если ты не перестанешь на него смотреть, то он воспламенится, – ухмыляется Язычник. – Я на это и рассчитываю. После того, как Машка ушла с ухажером, мы всей большой компанией оперативно собрались и направились на пляж. К счастью или к сожалению, нам удалось занять те же места, что и утром. Мне прекрасно было видно, как этот гребаный иностранец катал ведьму на гидрофлайте. Плюсом ко всему их шезлонги находились рядом с нашими, и я мог слышать обрывки их разговора. А потом им приспичило пойти перекусить. В пляжном кафе, расположенном неподалеку, на террасе под уютным навесом нет ни одного свободного столика. Зато внутри работает кондиционер и не так многолюдно. – Ты весь вечер не спускаешь с них глаз. Мы уже почти тридцать минут сидим здесь, – фыркает Леон. – А что ты предлагаешь мне сделать? – вспыхиваю, повышая голос. Несколько человек, сидящих рядом, поворачиваются в нашу сторону с неодобрительными взглядами. – Извините, он у меня дурачок. Не умеет себя вести в общественных местах, – улыбается друг. Взяв стакан, он залпом допивает апельсиновый сок и со стуком ставит его обратно. – Сиди здесь. Надеюсь, я вернусь живой. Если что знай, ты всегда был моим лучшим другом. Не успеваю спросить, что за херню он несет, как Лео поднимается на ноги и приближается к столику ведьмы и ее ухажера.