Глава 9

Мария Остановившись у бассейна, задираю голову и, глядя на ночное небо, сглатываю острый ком. Воспоминания свинцовой тяжестью ложатся мне на грудь. Остались ли у меня чувства к Шишкову? Нет. Но осознание того, что он поверил кому-то, а не мне, быстро найдя утешение с другой девушкой, до сих пор заставляет внутренности болезненно сжиматься. Слышу, как сзади хлопает дверь. Бросаю взгляд через плечо и вижу Мишку. Только его мне сейчас не хватало… Зачем ему именно сейчас приспичило выйти на улицу? Обмахиваю лицо ладонью, чтобы окончательно высушить слезы, и прочищаю горло. Он подходит, сложив руки на груди, останавливается рядом и смотрит куда-то вдаль. Сдерживаю негодующий стон и закатываю глаза. Кинув на капитана быстрый взгляд, понимаю, что он не собирается никуда уходить. Обнимаю себя руками и начинаю раскачиваться с пятки на носок. Задняя часть двора освещена декоративными уличными фонарями. Тишину улицы прерывает тихая трель сверчков. От большой и яркой луны нежно падает свет на поверхность бассейна, превращая воду в сверкающее полотно, а в воздухе ощущается свежесть. Комок напряжения потихоньку ослабевает, и я делаю глубокий жадный вдох. – По-моему, тебе пора заняться поведением Андрея – он напивается уже второй раз, – произношу отстраненно и повожу плечом. Миша поворачивает голову в мою сторону и кривит лицо. – Я не его папочка, чтобы следить за ним. Да и в двадцать один год у него уже должна быть своя голова на плечах, а не где-то в заднице. Усмехнувшись, разворачиваюсь, чтобы пройти к садовым качелям, но он меня останавливает и притягивает к себе. Все происходит так неожиданно, что я пялюсь на него широко раскрытыми глазами. Сердце бьется чаще, а все мысли смешиваются в хаосе. – Что происходит? – его вопрос подобен снегу, попавшему за шиворот. Внимательно смотрю на Чернова, чтобы разглядеть насмешку, но замечаю только еле уловимое… беспокойство? Кажется, я опьянела от паров алкоголя. – Ничего, – хриплю, мотая головой из стороны в сторону. – Ведьма, – продолжает допытываться Мишка. – Я же сказала, что ничего! – вспыхиваю и, скинув его руку, направляюсь к качелям. Несколько минут никто не решается прервать тишину. Раздраженно рыкнув, он зачесывает волосы назад и, приблизившись, опускается рядом. У меня не было проблем с тем, чтобы игнорировать Шишкова и его язвительные комментарии. Я даже отвечала, показывая острые шипы. Но стоило ему напомнить о том, что произошло год назад и зажившая рана начала кровоточить. – Я, конечно, не смогу избавить тебя от всего дерьма, но уж точно не стану смеяться, если ты поделишься со мной какими-то проблемами. Голос Мишки прорезает мысли, и я закусываю щеку изнутри, осознавая то, что всегда было на поверхности… Несмотря на нашу враждебность, Чернов никогда не злорадствовал, а в случае с Генри – предупредил и помог мне ему отомстить. Совесть, подобно дикому плющу, обвивает все тело и болезненно сдавливает, заставляя учащенно дышать. – Прости. Слово так неожиданно и искренне срывается с губ, что я зажмуриваюсь и мысленно стукаю себя несколько раз ладонью по лбу. Чувствую, как пальцы Миши касаются подбородка, и он поворачивает голову к себе. Встречаюсь с зелеными глазами, которые сейчас кажутся темными, будто непроходимый лес, и задерживаю дыхание. Его взгляд падает на губы, и я неосознанно облизываю их. Он медленно проводит по ним подушечкой большого пальца, посылая импульсы ко всем клеточкам моего тела. Кажется, что все вокруг уходит на второй план, словно мы главные герои романтического фильма. В голове вместо мозгов желе, а я даже не пытаюсь связаться с остатками разума. Приоткрываю губы, Мишка прочищает горло, и реальность, как черенок от граблей, ударяет меня по лбу. Мармеладова, черт тебя дери! Ты только что чуть не поцеловалась с Черновым! Отвожу взгляд, нервно осматривая задний двор. – Кажется, завтра предстоит грандиозная уборка, – брякаю первое, что приходит на ум, глядя на разбросанные пластиковые стаканчики. – Так и быть, я помогу тебе, – усмехается капитан. – Мы же все-таки в паре. Только собираюсь закатить глаза, но тут на улицу выбегает Дашка. Отстраняюсь от Чернова, будто от огня, и стараюсь сделать непринужденный вид. – Миш, там это… – указывает она за спину. – Леон с Вовкой собираются Андрею взбучку устроить. – Может, у него мозгов тогда прибавится, – дергает он плечом. – Нам только драки еще не хватало! – возмущается Жулина, вскинув руки. Мишка недовольно цокает языком, встает и заходит в дом. – Ну? – плюхнувшись на качели, подруга с интересом смотрит на меня. – Что? Мы просто разговаривали. А ещё ему каким-то образом удалось меня успокоить, и я чуть не поцеловала его. Но рассказывать ей об этом я не собираюсь. Превосходно! Теперь я еще и никудышной подругой становлюсь… Михаил Вернувшись домой после утренней пробежки, сталкиваюсь с сонной и растрепанной рыжей в гостиной. Если кто-то все еще уверен, что всем парням нравится, когда девушка при полном параде – с прической, в платье и ярком макияже, то они глубоко ошибаются. Торчащие в разные стороны волосы, заспанный вид и пижама, состоящая из майки и шорт, возбуждают не хуже кружевного белья. Машка оглядывает меня и кривит губы. – Ты когда встал? – Чуть больше часа назад. Она подставляет к горлу два пальца и делает вид, словно ее тошнит. – Я понял, ты завидуешь. Не волнуйся, завтра разбужу тебя, и будем бегать вместе. Она растерянно хлопает глазами, пока я, поджав губы, чтобы не засмеяться, двигаюсь в сторону ванной комнаты. – Чернов! – раздается ее гневный голос, но в этот момент дверь сзади меня закрывается. Освежившись под прохладными струями воды, повязываю на бедра полотенце и застаю ведьму на кухне. Стоя ко мне спиной, она разливает по чашкам кофе, обволакивающий ароматом все помещение. – Я так понимаю, тебе без сахара? – интересуется она, не поворачиваясь. – Ты правильно понимаешь, – хмыкаю. – Фу, как вы можете пить такую несладкую бурду? – А как вы можете пить такую сладкую бурду? – Очень смешно-о-о, – протягивает Маша, развернувшись ко мне лицом. Ее взгляд медленно скользит по моему телу сверху вниз и обратно. Заметив что-то на голове, она изгибает бровь и вытягивает губы в тонкую линию. – Ты не мог волосы высушить полотенцем, чтобы с них не стекала вода? – выпаливает она. Вот это разгон за ноль целых и одну десятую секунды… – Не заводись, ведьма, сейчас все исправлю. Резко стягиваю полотенце с бедер, прекрасно понимая, что под ним ничего нет, и накрываю им голову. – Чернов, ты придурок! – визжит Машка. Она зажмуривается и выставляет перед собой руку. – Немедленно оденься! – нащупав турку, она размахивает ею из стороны в сторону, и мне приходится сделать несколько шагов назад. – Иначе вот это сейчас окажется в глубинах твоего тела! – Тише, а то разбудишь всех, – произношу сквозь смех, направляясь в комнату. Натянув на себя боксеры и шорты, перекидываю футболку через плечо и возвращаюсь на кухню. Мы с рыжей выпиваем кофе, болтая на разные темы, а после принимаемся за уборку. Несмотря на то, что мусора после вечеринки достаточно много, нам удается привести дом в порядок меньше чем за час. Ребята начинают просыпаться, выползая из комнат, а мы приступаем к приготовлению завтрака. Стоя возле столешницы, Машка чуть наклоняет голову вниз, глядя на меня исподлобья, и хищная улыбка появляется на ее лице. – А теперь займемся магией, – загадочно говорит она. Мария Дождавшись, пока закипит молоко, засыпаю в небольшую кастрюлю овсяные хлопья. Медленно помешиваю, перевожу взгляд на Чернова и начинаю петь, размахивая руками, будто колдую: – Пусть старо, как мир, понятье «Корча, порча, приворот!» Практикуем мы к проклятьям Современнейший подход! Формула двойного зла — Трижды ночь плюс дважды мгла! Два кусочка, станьте целым! Пламя, делай свое дело! И варись, варись! Вуншпунш! Вуншпунш! Вуншпунш! Он моргает несколько раз и удивленно приподнимает брови. – Ведьма, если бы я не стоял рядом, то подумал, что ты решила всех отравить. Прикусив нижнюю губу, повожу плечом. – Ты внимательно следил за всеми моими действиями? Его лицо вытягивается, и я слышу, как он сглатывает. – Расслабься, капитан, – несколько раз хлопаю ладонью по его груди, – а то тебя сейчас удар хватит. Завари лучше чай, потому что у меня уже почти все готово. Мишка разворачивается, замирает и снова поворачивается ко мне лицом. – Один вопрос. Прищурившись, пытаюсь понять, стоит ли ждать от него подвоха. – Откуда ты знаешь эту песню? Мультик, в котором она пелась, вышел еще в двухтысячном году. Цепенею, уставившись на него. Горло начинает жечь, словно я глотнула кислоты. Ощущая подступающие слезы, отворачиваюсь и опускаю голову, ненадолго поджав губы. – Я знаю, – отвечаю тихо и сипло. – Он нравился моему брату. В детстве мы часто его смотрели вместе. – Брату? – удивляется Чернов. Видимо, он думает, что я выросла единственной эгоисткой в семье… – Если ты решил устроить мне допрос, то выбрал для этого неподходящее время. Почти все проснулись, и если мы в ближайшее время не сядем за стол, то они сожрут нас. Скривив губы, он чешет затылок и кивает. Пока Миша, заварив чай, накрывает на стол, я раскладываю кашу по тарелкам и добавляю в нее свежие ягоды и орехи. – Держи, – протягивает он мне кастрюлю с половником. Непонимающе перевожу взгляд с посуды на его лицо. – Пора звать всех на завтрак, – усмехается, заметив мое негодование. – Ты уверен, что после такого меня никто не захочет искупать в бассейне? – задаю вопрос, вспоминая, как мы с девчонками будили парней, устроив целый концерт. – В этот раз точно. Мишка кивает назад с хитрой улыбкой, и я заглядываю ему за спину. На столешнице стоит еще одна кастрюля, в которой лежит половник. – Скажи честно, ты что-то курил? – спрашиваю, не понимая его странного поведения. – Ч-чего? – запинается он. – Я просто предложил повеселиться. Пристально смотрю ему в глаза, думая, что капитан даст заднюю. – Ла-а-адно… – протягиваю спустя несколько секунд. – Но, если что, огребать будешь сам. – Не переживай, ведьма, не дам тебя в обиду. Фыркаю, закатив глаза, и выхватываю из его рук кастрюлю с половником. Мы проходим в гостиную и, остановившись посередине, начинаем стучать, одновременно крича: – Завтрак! Завтрак! Перепуганные ребята выбегают из комнат, но, увидев нас, резко останавливаются с недовольными лицами. – Вы идиоты? – кричит Леон. Мы с Черновым переглядываемся, переставая стучать, и я поджимаю губы, чтобы не засмеяться. – Ну ладно она, – продолжает разукрашенный, указывая рукой в мою сторону, – но ты-то. Прищурившись, Миша задумывается и постукивает по губам указательным пальцем. – Я тут не могу вспомнить, кто из наших после выездной игры на спор бегал голый по отелю… Вовка прыскает, но тут же скрывает смех за кашлем. Лео опускает голову, потирая пальцами лоб, и что-то бубнит себе под нос. Не могу точно понять, но, по-моему, он произносит: «Это было только на нашем этаже». – Не помню, – буркает он следом, и парни направляются на кухню. Спустившись со второго этажа, девчонки с растерянными лицами проходят за ними. – Я так понимаю, что нудист-марафонец и есть Леон? Уголки губ Чернова приподнимаются, и он неоднозначно пожимает плечами. – Пойдем, у нас есть еще один житель этого дома, которого нужно привести в чувства. Мы заходим в комнату парней, останавливаемся возле кровати Андрея, и Мишка кивает. Синхронный и громкий стук половника по кастрюле быстро разносится по небольшому помещению. Перепугавшись спросонья, Шишков резко переворачивается с живота на спину и, не рассчитав габариты кровати, падает на пол, запутавшись в покрывале. – Что, что, что случилось? – тараторит он и щурится. – Подъем, завтрак уже готов! – объявляет Миша, хватает меня за руку и тянет на выход из комнаты. Когда мы заходим на кухню, ребята одновременно поворачивают головы в нашу сторону. – Спящую красавицу долго ждать? – спрашивает Вовка. – Семеро одного не ждут, – отвечает Мишка, и мы садимся за стол. Спустя время на кухню заходит помятый и сонный Андрей. Кинув на меня пренебрежительный взгляд, он плюхается на свое место. – Фу, кто готовил эту дрянь? Он мешает овсяную кашу ложкой и смотрит на нее с отвращением. Растерянность от его слов быстро сменятся злостью. Переглянувшись с капитаном, встаю из-за стола, подхожу к Шишкову и, забрав тарелку, смахиваю все содержимое в мусорное ведро. – Есть еще кто-нибудь, кому моя каша показалась дрянью? – спрашиваю, посмотрев на полупустые тарелки парней. Они отрицательно мотают головами, и я уже собираюсь вернуться на место, но слышу, как ухмыляется Андрей. – Маш, а ты за сколько перед своим американцем ноги раздвинула? Может, и у меня хватит денег оплатить ночь с тобой? Его фраза заставляет меня замереть на месте. Перед глазами появляется пелена, и лишь сквозь нее я вижу, как Мишка срывается с места и подлетает к нему. Он хватает его за футболку и, тряхнув, притягивает к себе так резко, что стул с грохотом падает на пол. – Ты совсем охренел, Шишков! Басистый голос Чернова разносится по кухне подобно раскату грома. Леон с Вовой пытаются оттянуть его, но тот мертвой хваткой держит Андрея, даже не обращая внимания. – Мих, да она сама… чем я завтракать буду? – его голос от испуга звучит фальцетом. – Слушай и запоминай: я срать хотел на то, какие между вами терки, но, если ты еще раз в ее сторону скажешь какое-то дерьмо, я оторву твою голову и скормлю рыбам. С широко распахнутыми глазами Андрей быстро кивает. – И мой тебе совет – перестань тыкать членом без защиты в каждую дырку, иначе он скоро у тебя отвалится от какой-нибудь заразы. Я наконец-то выхожу из ступора и, подойдя к Мише, кладу руку ему на плечо. – Отпусти его. Все нормально, он просто неудачно пошутил. Быстро посмотрев на меня, капитан снова переводит внимание на кивающего Шишкова. – Извинись. Андрей косится на меня и, прочистив горло, хрипит: – Извини. Чернов разжимает кулак, разворачивается на пятках и садится за стол. Остальные парни молча следуют за ним. Когда я занимаю свое место, Миша поднимает на меня взгляд. – Спасибо, – произношу одними губами. Он еле заметно улыбается и, кивнув, возвращается к завтраку.