Глава 26

Стася Иду в дом вслед за Дэном. – Мы тут камин разожгли, – говорят мишки, – ты голодная? – Нет, – лепечу, но звонкая трель желудка оповещает оборотней о моём вранье. – Не нужно нас бояться, – улыбается Дима, – мы не кусаемся. А истинная нашего друга – вообще святое. Не бойся, цыпочка, мы тебя в обиду не дадим. – Я беспокоюсь, не нужна ли им помощь там, – вздыхаю, сажусь напротив огромного телека. – Эти справятся. Ты просто не видела, что они творили, как раком ставили сильнейшие кланы в ту войну, – ухмыляется Дима. – Митяй сказал, ты мясо любишь? – подмигивает мне Денис. И снова мой желудок урчит, как ненормальный. Краснею. – Мы охотимся сами, так что наше мясо самое свежее, – скалятся берсерки. Дэн стягивает кожаную куртку. Вижу крепкое мускулистое тело, усыпанное яркими тату. Смотрю по сторонам. Этот дом обставлен стильно, но как-то без души. Всё минималистично, красиво, дорого. Но чувствуется в этом какая-то пустота. Или не хватает женской руки. – Вы здесь не живете, что ли? Оба усмехаются. – Мы байкеры, крошка. Наш дом в дороге. – Но зачем тогда такой огромный особняк? – не понимаю. – Для медведя самое важное, комфортное место для сна, – скалится Дэн. – И теплая девочка рядом, – ухмыляется второй. Пучу на них глаза. Весьма необычные ребята. Они переглядываются и ухмыляются. Отодвигаюсь подальше на всякий случай. – Не боись, мы чужое не берем, – басит Дэн, – пойду приготовлю тебе пару ростбифов. Медведь уходит. Его товарищ зажигает камин, напевая что-то себе под нос. А я не могу так. Сразу погружаюсь в мрачные мысли. Но малыш и моя сила молчат. Значит ли это, что всё с альфами хорошо? – И вы реально без стаи? У байкеров же есть своя тусовка. Вроде как… – Медведи – одиночки. Но мы с Дэном вместе служили, там вдвоем было куда проще выживать. – Разве вас с такой комплекцией кто-то мог задирать? – удивляюсь. – Армия – это крысятник, богинечка, – смеется оборотень, – там собирается стая бродячих псин. И они готовы тявкать даже на того, кто крупнее и сильнее. Потому что их больше. – Смотрю, вы людей не очень-то жалуете. – Почему? Нормальных много, мы живем в параллельном мире просто. А крысы, они концентрируются в подобных местах. Дальше уже в спецназе мы даже друзей нашли. Они так охотно говорят о себе! А вот Лёва и Сеня до сих пор не познакомили меня со стаями. И вообще мало о себе рассказывают. – Чего насупилась, красавица? – Дэн возвращается через некоторое время с дымящейся тарелкой. – Вот! Такого ростбифа ты никогда и нигде не попробуешь! Налетай! От аромата пряного мяса у меня голова кругом. Набрасываюсь на еду, забыв обо всех нормах приличия. Сметаю все за пару минут. – Отлично, – медведь забирает у меня тарелки, – еще? – Нет, спасибо. Это потрясающе! Эм… Денис? – Зови меня Дэн, – подмигивает мне. После ужина нервозность немного спадает. К тому же эти берсерки оказываются весьма веселыми ребятами. И общительными. Они охотно разговаривают со мной. И мне становится легче. – Так вы тоже знакомы с охотниками? – спрашиваю, когда мы сидим у камина. Наступила ночь, за окном темнота. – Да, – Дима поправляет поленья, которые уютно потрескивают, пожираемые огнем, – мы же тоже оборотни. – Мне никогда не рассказывали про медведей. – Нас почти не осталось, – хмыкает Дэн, – и медведя сложно найти. – Еще труднее поймать, – смеется Дима. – А что значит, черпать силу у солнца? У вас тоже своя мифология и всё такое? – Да, конечно. Мы отличаемся от волчат. Испокон веков медведи жили глубоко в лесу, охотились, вели хозяйство. Но теперь всё кому-то принадлежит. И нужно приспосабливаться. Волкам в этом плане проще. Живя кланом, стаей, можно добиться большего. – Или стать целью заговора… – вздыхаю. – Не дрейфь, богинечка, – ухмыляется Дэн, – Ярцев и Вересов никому не позволят лишить их статуса вожаков. Уверен, утром они вывесят скальпы на всеобщее обозрение. – Ужас какой! – внутри всё холодеет. – А ты что хотела? Волчьи законы. Но я не испытываю жалости к Аслану и остальным предателям, в отличие от утренних потеряшек. Странно, но, лишь увидев их, я тут же поняла, что они не по своей воле оказались в том переулке. – А медведицы у вас есть? – Любопытная какая, – ржёт Дима, – нет, пока нет. Мы оба еще не нашли свою истинную пару. – У вас тоже есть?! – восклицаю. – Да. Солнце дарует нам самку. Каждому свою. Мы очень ценим семейственность, но уже вон какие вымахали, а подходящих нам женщин всё еще нет. – Будет, – уверенно говорю, – вон, Ярцеву и Вересову Луна меня подбросила. Смеюсь. Любая мысль об альфах вызывает внутри тепло и свет. Я люблю их обоих! – А как вы познакомились-то? Как охотница так близко подобралась к альфам? Обычно вас вычисляют на этапе отбора персонала… без обид, богинечка. – Отец хотел… – начинаю говорить, но внезапно начинаю ощущать удушение. Словно лёгкие наполнились водой. Нарастающее жжение в груди. Боль! Крик, теряющийся в тёмной глубине. Распахиваю глаза, моргаю. Грудь всё еще сдавливает. Где я? Поднимаю глаза, щурясь от яркого солнца. Прямо передо мной возвышаются ворота дома отца. Внутри всё леденеет. Снова видение? Сложно уловить, сон это или что-то другое. Но по сероватой дымке вокруг я чувствую, что меня накрыло, как и в тот раз на складе. Иду к дому, минуя ворота. Меня никто не видит. И не знаю, кто это мне показывает. – Ой! Какой сюрприз, милый? – слышу незнакомый голос, но от него у меня внутри всё стягивается крепкой нитью боли. – Сейчас, подожди секунду, всё в гараже, дорогая моя. ОТЕЦ! Это голос моего отца! Бегу к ним. Вижу красивую женщину, беременную, на последних месяцах. Она одета в нежное голубое платье. Густые каштановые волосы распущены. Глаза начинает щипать. От боли грудь сдавливает. – Мама… Тенью следую за ними. Почему я это вижу? И почему так тревожно? Сердце колотится, готовое выпрыгнуть из груди. – Почему в гараже? – улыбается мама, её глаза закрыты, отец ведет жену, аккуратно поддерживая под локоть. Вторая его рука в кармане пиджака. – Там кое-что для нашей малышки, – елейным голосом говорит отец. – Не ходи… – шепчу, глотая слёзы, – мама… Это он! ОН! Но она идёт. Улыбается, и от этой улыбки моя душа словно проворачивается через мясорубку. Следую за ними. – Ваня, я не понимаю… – говорит она, когда они останавливаются. – Я всё знаю, – выдыхает отец. Его голос становится низким, утробным, жутким. Дрожу, от страха ноги словно прилипают к земле. – Что ты знаешь? – мама срывает повязку, делает шаг назад, обнимает живот, словно защищая. – Что это не моя дочь… – Ваня, – голос мамы срывается, – это не… послушай, я… – Ты спала с грязным животным. И теперь в твоей грязной утробе растет его отродье, – в руке отца появляется нож. Серебро поблескивает в свете утреннего солнца. – Не смей! – строго говорит мама. – Это моя дочь! НЕ СМЕЙ! – Я вырежу её из тебя, – глаза отца блестят. Вижу в них жестокость, предвкушение. Мама бросается бежать, но он хватает её, роняет на пол. Прижимает лезвие к горлу. – Истинная связь… ты просто шлюха, дорогая! Мама изворачивается и бьего его между ног. А я… стою и смотрю. Меня будто оглушило. Такие жестокие слова… столько ненависти… – ААА! – крик мамы возвращает меня в реальность. Бросаюсь на отца, но он не видит меня. Не чувствует. Душит маму голыми руками. – ОТПУСТИ ЕЕ! – мой разум не воспринимает, что это лишь воспоминания. Срываюсь с места, бегу в дом. – ВЛАД! – кричу. – ВЛААААААААААД! Не знаю, что со мной. Но в этот отчаянный крик я вкладываю всю боль, что сейчас кромсает мою душу на куски. – Кто там? – в гостиной появляется Хранитель, – кто кричал? Он услышал… меня? Неужели… Мужчина вдруг разворачивается, его лицо вытягивается. Он бежит в гараж. И я за ним. Он услышал! Что же это… – ВАНЯ, БЛЯДЬ! – слышу громкий рык Влада, затем звук падающего тела. Забегаю. Мама в крови на полу, отец рядом. Весь в слезах… Влад отпихивает его, пинает. – Ты что натворил? – рычит. – Зачем убил жену? – Это отродье оборотня! – рычит он. – Она носила… – Я уже разобрался с ним! – кричит на него Влад. – Ты в своем уме? Любил же… Он подбегает к моей матери. – Возможно, малышку ещё можно спасти, – жестко говорит Влад, – дай свой нож… Я отворачиваюсь, не в силах больше смотреть. И спустя несколько минут раздаётся громкий детский плач. Я гляжу на ребенка, дрыгающего ножками и ручками, покрытого кровью. И безжизненное тело моей матери. А затем – пустота… – Эй! Богинечка! – меня слегка шлепают по щекам. Открываю глаза. Грудь неистово жжет от боли. Из глаз текут слёзы. Влад спас меня… если бы не он, отец погубил бы… хотя нет, он мне не отец. Сложно описать всё то, что я чувствую. Медведи смотрят на меня. Внимательно. – Ты светилась, – заявляют, – охренеть! Сажусь, обнимаю себя руками. Внутри пусто. Этот человек лишил меня матери. Хотел, чтобы оборотни меня убили. Холодная ненависть ползет по телу. Ненавижу! И я знаю, что должна сделать. Но вдруг в доме гаснет свет. – Блядь! – ругаются медведи. – Генератор отвалился? – Нееет, – Дима втягивает носом воздух, затем его глаза вспыхивают красным, – это волки. – Что? – дрожу. – За богинечкой пришли? А я уж думал, не явятся, – Дэн встает, разминает шею, хрустит костяшками пальцев. Гляжу в огромное окно. В свете луны вижу волка. Рыжего. Яр что здесь делает? – Тебе лучше спрятаться, – рычит Дима, сбрасывая футболку, – сейчас здесь станет жарко. Ты и малыш должны быть в безопасности… Позволяю отвести меня в подвал. – Тут вот диванчик есть, – говорит Дима, – ты располагайся и ничего не бойся. Мы разберемся с этим волосатиком и вернемся. Сажусь. Массивная дверь захлопывается. А снаружи раздается утробное рычание. Нет, не волчье. Иное. Оно ползет вдоль стен, по потолку. Вибрацией отдаётся в воздухе. Я чувствую ярость. С каждой секундой мощь Ликары во мне растет. Малыш – часть этой силы. Они гармонично сплетены друг с другом, словно дополняя. Закрываю уши. Но полный отчаяния крик врывается в голову. И идет он изнутри. Ощущаю острую боль в висках. Глаза вот-вот лопнут! Что со мной? Горло начинает неистово жечь. Бросаюсь к двери. Луплю по ней кулаками. – НЕ УБИВАЙТЕ ЕГО! – кричу. – ДЭН! ДИМА! Дверь открывается. На пороге стоит взъерошенный Денис. Его тело покрыто крошечными разрывами, из которых сочится кровь. – Не трогайте Яра… – шепчу, – не надо. Он должен жить. – Уверена? – выгибает бровь. – Ты как поняла? – Не знаю… просто мой малыш этого хочет, – сглатываю ком в горле. – Ты поразительна, богинечка! Пойдем, – он помогает мне выйти. Вся гостиная разгромлена. Пара волчьих трупов лежит у входа и рядом с разбитым окном. А по центру стоит медведь. Огромный, мохнатый, почти чёрный. Реальный монстр. И в его зубах рыжий волк. Огромные окровавленные клыки почти пронзили плоть Яра. – Отпусти, – шепчу, – не надо. Он ошибся… этот волк не предатель. Взгляд медведя осмысленный, человеческий. Он отпускает рыжего. Тот встает и, шатаясь, топает ко мне. – Тихо, дружище, – рычит Дэн, закрывая меня собой. Яр опускается на передние лапы. Закрывает глаза. – Спасибо, – слышу в голове, – богиня. Бах! Внезапно дверь распахивается. На пороге стоит Лёва. Офигевший. Целый. Живой. – Что за херня? – осматривается. – ЯР? – Лёва… – шепчу, – ЛЁВА! Бросаюсь в объятия своего альфы. Обнимаю его крепко-крепко. – Тихо, мышка. Задушишь. – Где Сеня? – Ждет тебя в резиденции. Аслан ликвидирован, судьбу его стаи будем решать все вместе. А теперь расскажи, какого рожна вы раздолбали дом берсерков?