Эпилог

— Куколка, когда я сделал тебе предложение стать моей женой, ты сказала «да», но дату так и не назначила. Ты решила?

Максим лежал рядом с Яной на широкой кровати, было субботнее утро конца сентября, но лето и не собиралось сдавать свои позиции, день обещал быть жарким. Сквозь открытое окно ветер колыхал прозрачные шторы, Яна под одеялом была совершенно обнажена, Максим поглаживал уже выпирающий животик.

— Милый, ну куда с животом и под венец? Толстая, круглая как мячик. Давай уже дождемся, когда малыш родится.

Яна млела под ласками, а Максим смотрел на ее такое соблазнительно тело голодными глазами. Член стоял всю ночь, он пришел поздно, Яна уже спала, так и не дождавшись его, голая, удобно устроившись на боку, обняв его подушку и закинув ногу на одеяло.

— Ты совершенно не толстая, куколка. Ты такая аппетитная и соблазнительная, как булочка. Ты моя сладкая булочка.

Руки мужчины с живота переместились на грудь, она стала еще больше, а соски чувствительнее. Нежно накрывает их губами, имитируя посасывание, Яна стонет, выгибается навстречу.

— Возьми крем, там, на тумбочке, намажь живот, это крем от растяжек.

Максим берет крем, выдавливает его на животик, нежно втирая руками, поглаживая, опускается ниже и целует. А у Яны замирает сердце от такой нежности и ласки.

— Как поживает моя принцесса?

— Может быть там принц? Мы еще не знаем точно.

— Там точно принцесса, маленькая, красивая как ее мама, моя девочка.

Максим совершенно изменился после того, как Яне в женской консультации, куда он пошел вместе, сказали, что она беременна. Этого дерзкого, брутального, пошловатого и откровенного мужчину словно подменили. С ней он был нежен и заботлив, конечно, с партнерами, коллегами и персоналом он остался тем же грозным Греком. Но перемены заметили все, и как бы он не сторожился, все понимали, что мужик пропал.

— Хорошо, пусть будет принцесса.

Максим втирает крем, целует грудь, руки спускались ниже, к уже широко раздвинутым и согнутым в коленях ногам, пальцы нашли бугорок клитора и,

слегка надавив на него, вызвали у девушки прилив влаги, вырывая стон из груди.

— Максим, только не мучай меня, пожалуйста.

— Это ты мучаешь меня, любимая. У меня яйца сводит со вчерашнего вечера.

— Я ждала, ты не пришел…ааааа…..боже… Макс.

Яна поднимает бедра навстречу его ласкам, сама гладит живот и сжимает грудь. Максим переместился, теперь уже его губы накрыли ее лоно, а язык ласкал возбуждённый клитор. Он знал, его куколка близка к оргазму, с беременностью она кончала по несколько раз и просила еще.

Давление языка становится сильнее, он обхватывает клитор губами, Яна содрогается, пульсирует, кричит. Но мужчина не останавливается, продлевая ее оргазм, два пальца легко проникают в истекающее влагалище. Несколько резких толчков, Яна протяжно стонет, прикусывая до боли губу. Ее накрывает второй оргазм, она сквиртует на пальцы Максима.

— Да, моя сладкая, вот так, умничка.

Мужчина на грани, он готов кончить лишь от одного прикосновения к набухшему члену, стоит только сжать головку и погладить ствол. Но он быстро оказывается между разведенных бедер Яны, легко скользит, растягивая пульсирующее лоно, медленно проникает внутрь, яички собирают влагу, что стекает до попки.

Толкается внутрь, смотрит в затуманенные от страсти глаза Яны, опираясь на свои руки. Чувствует, как выстреливает сперма, как его член сжимают стеночки влагалища, опускает голову, рычит, продолжая изливаться в долгом оргазме.

— Ты невероятная, куколка.

— Невероятная и голодная. Мой любимый мужчина накормит меня вкусняшками?

— Конечно, любимая.

***

После дегустации всех вкусняшек в новом кафе около квартиры Максима, где они сейчас жили, Яна прогуливалась по парку, а Макс плелся где-то сзади, разговаривая по телефону. Облегающее платье не скрывало ее положения, а Яна, наоборот, им гордилась. Смотрела на резвящихся деток на детской площадке и поглаживала животик.

— Яна Сергеевна! — сбоку раздался противный, до боли знакомый голос.

— Здравствуй, Титова.

Яна снисходительно поздоровалась, осмотрела наряд девушки, совершенно неподходящий для прогулки в парке в выходной день. Короткая юбка, высокие каблуки, майка с блестками и кожаная курточка. К тому же, яркий, слегка потекший макияж и опавшие кудри. Титова явно возвращалась после бурно проведенной ночи.

— О, Яна Сергеевна, так это правда, о чем говорят в универе? Что вы залетели и уволились.

— Я не увольнялась, и да, я беременна.

— Кто же этот счастливчик? Ах, да вас же бросил муж, вы, наверное, с горя отдались первому встречному.

— Титова, тебе надо проспаться, — Яна совершенно никак не отреагировала на ее хамство, ей было до того все равно, что портить себе настроение взаимными оскорблениями с этой малолеткой девушка считала ниже себя.

Титова открыла рот, чтобы ответить наверняка что-то гадкое, как застыла на месте и не смогла его закрыть. Так практически все реагировали на Максима, Яне даже не надо было поворачиваться и смотреть, кого увидела Титова. Она и так знала, это ее мужчина.

Макс подошел, убирая в карман телефон, брезгливо глянул на стоявшую с его куколкой девушку, наклонился, притянул к себе, поцеловал Яну в щеку.

— Ну, что, пойдем гулять дальше? Хочешь, я куплю тебе сахарную вату?

— Хочу, — Яна улыбнулась, провела рукой по его груди, стряхнула невидимые пылинки с пиджака, взяв Максима за руку.

— Ахренеть, — Титова только сейчас смогла вымолвить слово, оно оказалось не совсем приличное. Широко раскрытыми от удивления глазами она смотрела на такую гармоничную и красивую пару. — Яна Сергеевна, вы лучшая!

— Конечно, моя женщина самая лучшая!

КОНЕЦ