Глава 15

Спустя два месяца

— Нет, не уговаривайте меня, мистер Рич, — мотаю я головой, хотя на самом деле наоборот хочу, чтобы он меня поуговаривал.

— Вы слишком не уверены в себе, милая леди, — мой приятель строго сводит брови, а это признак того, что он начинает сердиться, — к тому же вы боитесь. А это совсем никуда не годится.

Слухи все-таки оказались правдивыми, «Паладин» купил греческий миллионер с красивым именем Георгос Отонос. Он владеет сетью отелей класса Luxury Resort, и зачем ему понадобился наш, как выяснилось, убыточный отель, никто понятия не имеет.

Персонала особые перемены не коснулись, заменили лишь нескольких менеджеров и руководителей служб. Но для меня главное, что Мария осталась управляющей.

Коллектив мою беременность на удивление воспринял с намного большим участием, чем я ожидала. Кухня теперь всячески старается меня подкормить, а девочки-горничные — взять на себя часть моей работы.

Но мы все понимаем, что скоро придет момент, когда я не смогу не то, что работать, а нормально передвигаться. Мой живот уже достаточно большой, а еще только пять месяцев. Поэтому мистер Рич старается придумать для меня занятие, которое позволило бы мне зарабатывать после рождения девочек.

Мы с ним стали настоящими друзьями. Он почти все время теперь живет в отеле, иногда уезжает на неделю или две. Я даже успеваю соскучиться.

Я придумала имена своим дочкам. Маргарита, Милана и Марианна. Мне они очень нравятся, и мистер Рич похвалил. Я мечтаю, как буду наряжать их в красивые платья и по видео учусь делать прически для маленьких девочек.

Конечно, многие вокруг пугают, что будет трудно, но я стараюсь об этом не думать. Что от этого изменится, если я приняла решение? Мне так мистер Рич посоветовал. Если невозможно изменить ситуацию, нужно изменить к ней отношение. И я стараюсь следовать его совету.

Мне еще предстоит придумать, как рассказать обо всем бабушке. Я пока ничего ей не говорила. Мы общаемся только по видеосвязи, а такие вещи надо говорить вживую. Вот поеду на каникулы, тогда расскажу.

Новый владелец отеля по всем признакам оказался человеком эксцентричным с нестандартным подходом к управлению отельным бизнесом. Как только он вступил в права, сразу объявил среди персонала конкурс на лучшую концепцию отеля. И победителю пообещал денежное вознаграждение.

Конечно, он его не сам объявил, а через директора компании, которая управляет всеми его роскошными отелями. Пока что никто из сотрудников ни разу не видел господина Георгоса Отоноса. Говорят, он не очень любит публичность.

Однажды мы с мистером Ричем пили чай, и я проговорилась, что если бы у меня было много денег, я бы учредила отель для новобрачных.

— Так ведь во многих отелях есть номера и апартаменты для молодоженов, — удивился мистер Рич. — а здесь целый отель! Есть ли в этом смысл?

— Конечно есть, — ответила я. — Те, кто может позволить себе дорогие курорты, сразу уезжают в свадебное путешествие. А я бы создала такую локацию, такое пространство, куда бы приезжали пары с самым разным достатком. И самого разного возраста. Это не обязательно должен быть роскошный пятизвездочный отель, достаточно, скажем, трех звезд. Главное — атмосфера.

— Продолжайте, — поощрительно кивнул мой собеседник, глядя на меня с возрастающим интересом.

— Если отель удачно пропиарить, создать ажиотаж, грамотно построить рекламную кампанию, в отель начнут занимать места на месяцы вперед. Нужно сделать его модным и мегапопулярным. Это не только повысит интерес к отелю, это привлечет туристов в город. А значит, можно будет рассчитывать на льготы от городских властей. Я бы сама разработала пиар-кампанию, но мне пока не хватает знаний.

— Значит, три звезды? — задумчиво потер подбородок мистер Рич. — А в этом что-то есть.

— Ну может четыре, — сконфуженно поправилась я, — у меня сейчас пунктик на цифре «три».

И теперь мистер Рич уговаривает меня принять участие в конкурсе.

— Да, я боюсь, — согласно вздыхаю я, — и сомневаюсь. Ну кому интересно читать мой бред?

— Это не бред, это концепция, — мистер Рич заводится не на шутку, — и если новый владелец хочет получить концептуальный отель, поверьте, он его получит. Но только без вас. А оно нам надо?

— Не надо, — согласно киваю и шмыгаю носом.

— Значит, действуем по согласованному плану, — рубит он рукой воздух, и я виновато замолкаю.

На самом деле я согласна с мистером Ричем и очень хорошо его понимаю. Он ошибся и теперь не знает, как мне помочь.

Наш опцион вылетел в трубу. Торгов, правда, еще не было, но брокер, которого рекомендовал мне мистер Рич при оформлении опциона, по секрету поделился, что перспективы у меня самые нерадужные.

— Отель в глубокой долговой яме, акционеры сбрасывали акции за копейки. Страйк-цена опциона тоже вышла копеечная, но, боюсь, заработать на нем у вас вряд ли получится, мисс Плохая.

Он думал, что меня это расстроит, а я, наоборот, обрадовалась.

Я избавилась от денег, которые жгли мне не только руки. Они обжигали мне душу. Я не смогла бы взять их даже сейчас, когда мне деньги очень нужны. И даже для детей Артема.

Но я пообещала мистеру Ричу, что найду Асадова и все ему расскажу. Решиться на это оказывается сложнее, чем описать в общих чертах концепцию отеля для новобрачных и отправить по указанному адресу электронной почты.

Я и хочу увидеть Артема, и боюсь. Не его самого боюсь, а того холодного взгляда, которым он смотрел на меня в нашу последнюю встречу. Теперь еще и наверняка презрительного, ведь он до сих пор уверен, что я его шантажировала.

Все это время я как могла откладывала встречу. Но мистер Рич прав, я должна с ним встретиться и поговорить. Наша история либо продолжится уже как история родителей общих детей, либо закончится навсегда.

И независимо от того, будет это запятая или точка, я просто обязана ее поставить.

Канун Рождества

Я уже совсем замерзла, а Асадова все нет. Мы с Марией и еще двумя менеджерами отеля приехали в Вену на Рождественскую ярмарку. Нас сюда отправил благотворительный фонд «Цитадели», компании Георгоса Отоноса, точнее, они отправили Марию. А Мария взяла с собой меня.

У «Цитадели» на ярмарке свой киоск. Здесь много торговых точек от разных благотворительных фондов. Как правило выручка от рождественской торговли идет на помощь нуждающимся. Я шла по ярмарке и наткнулась на нарядную палатку с ярким баннером «Благотворительный фонд Артема Асадова».

Первой мыслью было развернуться и бежать, но во-первых, бегать мне мешает живот, а во-вторых, мои ноги отказались передвигаться. Они словно вросли в землю. Особенно, когда я услышала, что с минуты на минуту должен приехать учредитель.

Минуты превращаются в часы, но я уже приняла решение и жду, мысленно прокручивая в голове, как лучше начать разговор. Только если бы он был сам, без кольца охраны, иначе я к нему не прорвусь.

Я не брала с собой снимки с очередного УЗИ, но они есть у меня в почте. Я могу показать Артему.

Если ему будет интересно...

Я так долго жду, а он все равно появляется внезапно. Такой же высокий и такой же красивый, как сошедший с календаря австралийский пожарный. Правда, одетый...

Замершее было сердце несмело отзывается в груди. Изнутри ощущается сильный толчок, это буянят мои девчонки. Узнали отца или им передалось мое волнение?

А оно зашкаливает.

Асадов поворачивает голову, и я делаю шаг вперед.

— Привет, Артем, я...

— Артем, смотри что я нашла! — перебивает меня звонкий голос. Асадов оборачивается, и я ахаю от того, как меняется его выражение лица.

Он больше не поджимает свои красиво изогнутые губы, его глаза загораются, складка на лбу разглаживается. Теперь он так похож на того парня в синем рабочем комбинезоне, что я закрываю ладошками рот.

И прижимаю сильнее, потому что к Асадову подбегает девушка, умопомрачительно красивая в короткой шубке. Она тоненькая и стройная, не то что я со своей поплывшей талией и покрасневшим на морозе носом. В руке она держит коробку, украшенную снежинками.

— Не замерзла? — Асадов ловит девушку за локти, привлекает к себе, и у меня сердце сжимается от боли.

Почему, ведь я дала себе слово его забыть и разлюбить? Почему мне все еще больно?

— Смотри, омела, — девушка показывает вверх, и Артем поднимает голову, — знаешь, что это значит? Что ты должен меня поцеловать!

— Только поцеловать? — хриплым низким голосом спрашивает Асадов, и у меня глаза заволакивает пеленой.

Я думала, что уже все прошло. Что я сумела, справилась. Но когда он берет ее лицо в свои ладони и целует, в мое сердце будто вонзают нож. Вонзают и проворачивают.

Артем говорил, что ему не нужны отношения. Выходит, он не нуждался в отношениях только со мной. И только мне собирался предложить роль временной любовницы.

Как теперь к нему подойти? И зачем? Представляю, как они вместе повернутся в мою сторону, а Артем спросит, кто я. И что мне нужно...

Медленно начинаю пятиться, а сама не свожу глаз с целующейся пары. Смахиваю с замерзших щек слезы, а они все не заканчиваются и не заканчиваются.

Зачем я пришла сюда? Зачем я снова его увидела?

Продолжаю пятиться, пока не наталкиваюсь спиной на проходящего мимо мужчину. Даже нечаянно на ногу ему наступаю.

— Извините, — бормочу, всхлипывая, и ушам не верю, когда слышу знакомый голос:

— Вот это встреча! Милая леди, вы меня преследуете?

И как мне ни горько, не могу удержаться от улыбки в ответ на прищуренный взгляд мистера Рича.

— Это вы меня преследуете, — отвечаю ворчливо, хотя на самом деле ужасно рада его видеть.

— Ой, что это мы плачем? — подозрительно заглядывает он мне в лицо и тянет за руку в сторону крытого павильона. — Ну ка пойдем, я здесь уже почти два часа, а так и не выпил ни капли глинтвейна.

— Мне нельзя глинтвейн, — возражаю я.

— Так вам, милая леди, его никто и не предлагает. Вам чай и сладости, и не вам, а девочкам.

В считанные минуты оказываемся за столиком, и пока я звоню Марии, чтобы она не волновалась, перед нами возникают корзинки с выпечкой, пряниками и марципанами.

— Откуда вы здесь взялись? — интересуюсь у мистера Рича, откусывая кусочек пряника и запивая горячим, обжигающим чаем.

— Я приехал в гости к сыну, у него офис в Вене. Решил пройтись по ярмарке, купить внукам подарки. А тут вы меня с ног сбиваете, — и спрашивает совсем другим тоном: — Ты что, виделась с Асадовым?

Молча киваю, затем мотаю головой и прячу лицо в ладонях.

— Что такое? — спрашивает старик участливо. — Он не стал с тобой разговаривать?

— Я не смогла, — шепчу я, — не смогла подойти...

— Но почему?

— Он был не один, с девушкой. Его девушкой. Она такая красивая, а я...

— Что ты?

— Толстая. И нос у меня красный, — шепчу я потерянно, слезы снова бегут из глаз.

— Ты не толстая, ты временно увеличенная! А нос красный, потому что замерзла.

Мистер Рич еще хочет что-то добавить, как тут у меня оживает телефон. Незнакомый номер.

— Госпожа Плохая? Компания «Цитадель», я руководитель отдела реорганизации и развития Томас Гастон. Ваша концепция по реорганизации отеля заняла первое место. Вам удобно будет посетить наш офис в понедельник в двенадцать часов?

— Да, конечно, — растерянно лепечу я, не веря своим ушам, — я буду в двенадцать, господин Гастон.

Завершаю вызов, поднимаю неверящий взгляд на мистера Рича.

— Я выиграла. Они будут переделывать отель по моему плану.

Он не успевает ответить, как снова звонит телефон, и из динамика доносится оглушительный вопль.

— Мисс Плохая, мисс Алена, это просто невероятно! Вы даже не можете себе представить! О, этот старый хрыч, как же он оказался прав! И почему я его не послушал? — стонет и завывает в трубку мой брокер Герхард.

— Что такое, вы можете объяснить? — допытываюсь я.

— Акции. Они взлетели до небес. Сегодня «Цитадель» представила бюджет, который планирует потратить на реорганизацию отеля, и все бросились их скупать. Даже если вы просто продадите свой опцион, вы уже сказочно богаты!

— Спасибо, господин Герхард, я подумаю, — говорю и роняю руку с телефоном. Это все, на что меня хватает.

Мозг отказывается принимать услышанное, зато мистер Рич напротив оживляется.

— Это наш брокер? Что он сказал кроме того, что я старый хрыч?

— Вы же слышали, — вяло отвечаю я. — Акции выросли. Я могу продать опцион.

— Он назвал разницу между страйком и базовым активом? — и видя, что я не понимаю, поясняет нетерпеливо: — Разница между ценой, закрепленной в опционе и текущей ценой акции. Не торопись продавать опцион, детка. Продай часть акций, а остальные выкупи по страйковой цене. Думаю, процентов на десять-двадцать выйдешь. Герхард тебе поможет.

Ошеломленно смотрю в упор на хитро улыбающегося мистера Рича и не верю своим ушам.

— Вы хотите сказать, что у меня будет десять процентов акций отеля?

— Ну не сразу, это процесс небыстрый, — туманно отвечает он, — но со временем, да. Или двадцать, все зависит от конечной цены акций. Но на первое время на подгузники и пустышки девочкам хватит. И на няню, чтобы доучиться. Не забывай, там еще ждет вознаграждение за первое место. А кое-кто не хотел подаваться!..

Не даю ему договорить, обнимаю за шею и прячу лицо в воротнике твидового пальто.

— Спасибо вам! Не знаю, чтобы я без вас делала...

Его голос совсем незаметно подрагивает, когда он привычным жестом гладит меня по голове.

— Ну что вы, милая леди, я здесь ни при чем. Хорошие вести вам принесли бы и без меня. Я же говорил, что за каждое доброе дело воздается сторицей. И значит, вселенская справедливость все-таки существует. А вы как думаете?

Улыбаюсь сквозь слезы и киваю так отчаянно, что соленые капли летят прямо в сладкий чай.

Мистер Рич говорит, как мне много всего нужно сделать, как придется много работать, а я слушаю его и радуюсь.

Как хорошо, что столько всего навалилось! Теперь у меня совсем не будет времени думать об Артеме Асадове.

Потому что думать о нем все еще больно. Как бы я ни храбрилась.