Глава 7

Леонид

Инга продолжает выговаривать мне на повышенных тонах. Этот разговор злит всё сильнее. Почему я должен терпеть её бесконечные претензии и придирки? И ведь бывают же тихие спокойные жёны, без гонора и наездов, а меня, похоже, угораздило выбрать из всех самую склочную.

– Послушай, Лёня, мы сделаем так, как я сказала, других вариантов нет. Тебе нельзя ссориться с моим папой.

– Инга, это ты меня послушай! Не надо мне ставить ультиматумы. Я сыт ими по горло!

– А я сыта по горло твоей работой!

Звонит телефон. Номер незнакомый. Неужели проверяющие что-то накопали на заводе Волынского? Этого ещё не хватало! Праздники на носу, а налоговики людям жизни не дают…

– Ну давай, ответь! Это же наверняка по работе! Тебе же это куда важнее, чем я и наша семья!

– Инга, не перекручивай, – тру переносицу. День ещё не успел начаться, а я уже устал. – Моя работа важна мне точно так же, как тебе – твоя. В тысячный раз повторяю, что плясать под дудку твоего отца и перекраивать график своих командировок по его прихоти я не собираюсь!

Телефон всё надрывается. Какая глупая мелодия! Наверное, я был не в себе, когда поставил её на входящие.

– Да! – рявкаю в трубку, надеясь благодаря звонку прекратить пустой спор с женой.

– Здравствуйте! – на другом конце детский голос.

Какой-то ребёнок ошибся номером? Или балуется? Сбрасываю. Мне сейчас точно не до шутников.

– Что ж ты так быстро отключился? Или это любовница? – иронично выговаривает жена, и я уже жалею, что не поддержал разговор с хулиганом.

Разворачиваюсь и выхожу из комнаты, хлопнув дверью. Как же мне всё это надоело!

Телефон снова звонит. И опять этот номер. Что за ерунда? Поднимаю трубку с намерением выплеснуть на шутника всю накопившуюся с утра желчь.

– Да!

– Здравствуйте, – снова детский голос. – Это Леонид Матвеевич Воронцов?

Он знает меня по имени? Любопытно. Всегда думал, что телефонные хулиганы набирают все номера подряд.

– Слушаю!

– Меня зовут Арслан Кара, мне нужна ваша помощь. Моя мама Айлин сказала, что вы поможете.

В голове по-прежнему сражаются аргументы нашего спора с Ингой, поэтому не сразу до меня доходит смысл слов этого ребёнка. И тем более, я не настроен ни на какие благотворительные жесты, а потому слово «поможете» действует на меня, как красная тряпка на быка.

– Кто? Какая мама?

– Айлин Кара. Она сказала…

Мозг всё-таки включается в наш разговор.

– Айлин? А почему она сама не позвонила?

У Лины есть ребёнок? Впрочем, в этом нет ничего удивительного. За десять лет можно было и пятерых спокойно родить.

– Её забрали в больницу.

О, знакомая песня. Знаю я эти разводы с больницей. Небось, нашёл у матери мою визитку, и решил подзаработать. Интересно, Айлин в курсе, чем промышляет её отпрыск? А может, сама является инициатором этого развода? Хотя не думаю… Она продинамила меня, а теперь послала ко мне своих детей? Дикость какая-то.

– И что же с твоей мамой случилось? – пытаюсь поддержать разговор в надежде поймать его на лжи.

– Я не знаю. Она болела, болела, а потом ей стало совсем плохо, и мы вызвали скорую. И её увезли.

– А ты, значит, её сын?

– Да, меня зовут Арслан.

– И какой помощи ты от меня ждёшь?

Ясно какой – денег просить будет.

– Я не знаю, что нам делать, мы одни и нам страшно. А мама не берёт трубку!

– Вы? Ты с кем?

– Я и моя сестра.

Складно поёт. Я бы поверил, если бы не знал, что это развод.

– И что вы от меня хотите? Я нахожусь в столице, далеко от вас. Даже если бы я захотел помочь, как бы я это сделал? Мальчик, передай маме, чтобы она поискала другого благотворителя.

– Но мама не берёт трубку! А мы не знаем, что нам делать! – в голосе отчаяние. – Мама сказала, что вы нам поможете!

Хорошо играет, молодец. Станиславский бы одобрил.

– Мальчик, ну чем я могу вам помочь? Я слишком далеко от вас. Попросите соседей. В конце концов должны же быть в вашем городе какие-то социальные службы на такой случай!

– Лёня, так что мне ответить отцу? – Инга заглядывает ко мне в кабинет и показывает на телефон, который держит возле уха.

– Всё, не могу больше говорить, – сбрасываю звонок. – Инга, я всё сказал, – отвечаю как можно более спокойным тоном, хотя внутри всё клокочет. – Я еду сразу после праздников в Китай, и это не обсуждается. У нас миллионный контракт. Я не буду переносить переговоры из-за прихоти твоего отца, это просто смешно. Неужели он не переживёт без моего присутствия на его юбилее?

– Ну ты и свинья неблагодарная, Воронцов!

Как же я устал, от её ненасытного папаши, который решил, что может мною помыкать! Согласен, когда мы с ним только познакомились, я был всего лишь мозговым центром будущей корпорации Морозова, без копейки за душой. Но мы попали в правильную струю и быстро раскрутились. Да, не без поддержки Жаркова, но пусть он выставляет счёт своему другу Морозову – я-то тут при чём?

И вообще, к тому времени, как мы с Ингой решили пожениться, у меня уже был процент в корпорации и неплохой доход, и дорогой тесть ни слова не сказал дочери против моей кандидатуры. А старый хрен ни за что не отдал бы свою любимицу замуж за бесперспективного нищеброда. Это он должен быть благодарен, что я третий год уже терплю его своенравную дочурку.

От конфликта с Ингой разболелась голова, и в офис еду в разбитом состоянии. Вот умеет же она с утра настроение испортить!

В обеденный перерыв некстати вспоминаю об утреннем звонке. Какой-то нехороший червячок ковыряет меня изнутри и мешает выкинуть слова ребёнка из головы. Что этот мальчик говорил? Айлин в больнице? А если это правда? Я так и не понял из его слов, что с ней случилось. Может, и вправду что-то серьёзное?

Но если им и действительно нужна помощь, то непонятно, почему они обратились именно ко мне. Что должно было побудить Лину отправить детей к совершенно постороннему человеку в другом городе? Ещё и учитывая нашу не слишком удачную недавнюю встречу и отсутствие с её стороны желания идти со мной на контакт. В этой истории не стыкуется абсолютно всё. И очень похоже на банальную попытку развести меня на деньги. Но загвоздка в том, что их-то мальчик как раз и не просил. Или просто не успел?

Даже если допустить, что Айлин действительно попала в больницу, а за её детьми некому присмотреть, то нет большей нелепости, чем просить об этом меня. Да я вообще последний человек, которому можно поручить детей! И наверняка у Лины куча подруг, соседок и прочих женщин, которые в критические моменты готовы прийти на помощь. Помню, что меня мама в детстве частенько к бабе Нюре в соседний дом отводила, а иногда со мной сидела тётя Наташа. Так почему ребёнок позвонил мне?

С тех пор как встретил Айлин три недели назад, у меня все внутренности перевернулись и никак не встают на место. Постоянно кручу в памяти события тех давних дней и пытаюсь найти хоть какое-то оправдание её предательству. Готов допустить, что её заставили отказаться от меня и выйти замуж за другого. Но решительно не понимаю, как она выжила при взрыве и почему не связалась со мной после смерти родных? Почему не нашла меня, когда Рафик уехал? Я тогда ещё не был женат, и всё могло сложиться иначе. 

Нам бы поговорить…

10 лет назад, лето

После тренировки задерживаюсь с Тагиром возле его дома. Мы некоторое время не общались – друг ездил на сборы. Треплемся, пока не выходит его мать, чтобы позвать домой.

В последние дни я всё время на нервах. От Лины нет никакой информации, а время идёт. Поговорила ли она с отцом? Что он ей ответил? Договаривались, что любимая подаст мне знак через Лейлу, но пока тишина. Да её уже посватать могли за то время, что мы не виделись! Неизвестность сводит с ума, но не представляю, как с ней связаться, чтобы не навлечь беду.

На всякий случай мы перестали общаться по телефону и в мессенджерах напрямую, чтобы её родные ничего не заподозрили заранее. И контакты мои Айлин должна была удалить из смартфона. На дворе двадцать первый век, мы живём в цивилизованной европейской стране, но вынуждены шифроваться, скрывая наши отношения, и придумывать какие-то схемы, будто находимся в средневековье!

Жаль, нам не удалось больше встретиться, чтобы закрепить результат. Если Лина с первого раза не забеременела, то её отец может мне отказать и настоять на её браке с тем мужиком. Дело-то не только в национальности, религии и прочих предрассудках, но и в очевидной разнице в социальном статусе. И с этим ничего не поделать… Я готов нести ответственность за неё и ребёнка, сделаю всё, что в моих силах, но сомневаюсь, что смогу обеспечить её привычным уровнем жизни. И это неприятно колет самолюбие.

Неподалёку от дома меня останавливает какой-то нерусский.

– Парень, закурить не найдётся?

– Не курю, – бурчу, намереваясь возобновить движение. Не нравится мне этот тип.

Безлюдно. Но время не слишком позднее, и в любой момент кто-то может завернуть в переулок. Вдалеке видны фары машины, которая едет в нашу сторону. Да даже и без посторонней помощи я могу за себя постоять! Страха нет, но смутное ощущение тревоги сосёт под ложечкой, подстёгивая выброс адреналина в кровь.

– Куда пошёл? – тип хватает меня за руку, когда я делаю шаг в сторону дома. Тут же пытаюсь провести приём, чтобы освободиться от захвата, но он оказывается сильнее и расторопнее. – Чего дёргаешься? Я ещё с тобой не закончил.

– А я – закончил. Пустите меня.

– Отпущу… может быть. Когда поговорим.

О чём мне говорить с этим амбалом? Я его знать не знаю. Машина равняется с нами и тормозит. В темноте марку не разобрать, не могу понять, это чья-то из местных или залётная. Отвлекаюсь, пытаясь рассмотреть её, в глубине души надеюсь на помощь, которая сейчас может оказаться нелишней, и в этот момент мне на голову накидывают мешок.

Темнота… Ничего не вижу, но предполагаю, что появляются ещё двое, они связывают мне руки и заталкивают на заднее сидение. Машина трогается. Пытаюсь определить, в какую сторону мы направляемся и сколько раз поворачиваем, но очень быстро сбиваюсь.

Едем недолго. Выбираемся наружу, меня куда-то ведут. Судя по всему, под ногами не асфальт, а утоптанный грунт, но очень неровный. Неоднократно спотыкаюсь, не имея возможности смотреть под ноги. Мы за городом? Наконец останавливаемся. Мешок с головы снимают, но руки не развязывают.

Оглядываюсь. Вокруг густо растут деревья – мы в лесопосадке, примерно представляю, где это. Неприятное место. Темно, но в стороне между стволами деревьев видны огни трассы. Далеко не завели. Хорошо это или плохо? Чёрт, страшно… Не знаю, чего от этих бандитов ожидать.

Осматриваю похитителей. Не берусь сказать, какой они национальности, но явно не из наших, переговариваются на непонятном языке. Лица не маскируют – будут убивать? Или просто отморозки, которые ничего не боятся? А может, и вправду привезли сюда для задушевной беседы? Мысленно горько усмехаюсь: звучит неправдоподобно.

Ещё до того, как их главный обращается ко мне, в голову стреляет мысль, что это месть за Айлин. Её отец узнал о нас и решил от меня избавиться. Конечно, смерть – единственное, что может заставить меня отказаться от любимой. Такого варианта развития событий мы с Тагиром даже не рассматривали, уверенные в цивилизованности господина Эмина Кары.

Долго раздумывать об этом не получается.

– Как ты посмел прикоснуться своими грязными руками к чистой дочери уважаемого человека?

Главный с акцентом произносит мне вслух короткое обвинительное заключение, обильно приправленное нецензурной бранью, после чего все трое набрасываются на меня. Бьют сразу на поражение, будто намерены забить до смерти. Вот и всё. Как же не хочется умирать! Темнота накрывает очень быстро…