Глава 13

Следующие два дня прошли безмятежно.

Это были выходные, так что Роберт и Клайд, вопреки обыкновению, остались дома. Мы плавали в бассейне, занимались любовью, разговаривали о чём-то, что-то ели – но для меня всё это слилось в одно огромное счастье.

Мне было хорошо с моими мужчинами, им было хорошо со мной, невозможно было даже представить, что эту идиллию что-то может разрушить. Тогда-то я и позволила себе поверить, что всё худшее позади, а дальше будет только лучше.

Гром грянул, как всегда, неожиданно.

Роберт появился за завтраком чуть позже обычного. Он был зол, его глаза метали молнии.

– Вот, полюбуйтесь. – Он положил на стол планшет, и я увидела на открытой странице знакомый логотип.

«Сплетник» – то самое интернет-издание, для которого я шпионила за ними с самого начала. Фотографии с премьеры, на которой мы были. Каким-то удивительным образом в кадр попали только мы трое: я со спины, а вот моих мужчин было видно очень хорошо. И громкий заголовок: «Раскрыта загадка тайной жизни знаменитых акул бизнеса. Одна девушка на двоих – не слишком ли мало?»

Я побледнела. Как так получилось, что наша тайна раскрыта?

– Вижу, ты добилась своего, – тихо сказал Роберт.

Он не кричал, не угрожал, но в его голосе было столько холода, что я поёжилась.

– Это не я! Я никому ничего… – забормотала я, уже понимая, что эти оправдания звучат жалко и чертовски неправдоподобно.

– В самом деле? – Роберт улыбнулся той самой вежливой и ничего не значащей улыбкой – как чужой. – Тогда как ты объяснишь это?

Он достал откуда-то несколько листков бумаги, исписанных мелким почерком. Мои листки. Книга, которую я писала тайком.

Мои щёки вспыхнули.

– Ты копался в моих вещах? – спросила я и сама удивилась тому, каким чужим и отстранённым звучал мой голос.

Внутри бушевала настоящая буря. Боль, обида, разочарование – бешеный коктейль, который, казалось, вот-вот разорвёт мои внутренности. Но ничто из этого не просочилось наружу, словно я сама заледенела.

Я обернулась к Клайду. Ну он-то должен быть на моей стороне, он-то должен понимать, что я никогда не предала бы их? И уж точно он должен понимать, что копаться в чужих вещах – это низко и подло? Но, обернувшись, наткнулась на такой же холодный взгляд.

– Потрудись объяснить, что это за листки? – сказал он, и слёзы подступили к глазам.

– Моя книга. Я просто пишу книгу. И вы тут совершенно ни при чём. Там другие имена и вообще всё другое.

– Другое? – эхом повторил Роберт. – А вот я вижу, что очень даже то, и с довольно пикантными подробностями.

– Так ты рассказала о нас «Сплетнику», – подхватил Клайд, – чтобы сделать рекламу своей будущей книге? Умно!

– Нет же, нет! – в отчаянии выкрикнула я. – Я не делала этого!

Я вырвала листки из рук Роберта. Сейчас казалось невозможным, немыслимым видеть их в чужих руках. Обида жгла изнутри: как мало оказалось нужно моим мужчинам для того, чтобы стать чужими.

Одно маленькое подозрение – и вот я уже враг для них! А с врагами ведь необязательно поступать по совести. Можно устроить обыск, можно оскорбить…

– Я хочу уехать домой, – сказала я. – Не могу больше оставаться здесь.

Клайд усмехнулся.

– Конечно, в этом нет необходимости. Ты ведь уже сделала всё, что планировала.

Хлёстко, как пощёчина.

Я поспешила наверх, чтобы взять свои вещи. Вызвала такси, торопясь и спотыкаясь, стащила тяжёлый чемодан с лестницы.

Никто из хозяев дома не вышел меня проводить, только горничные шушукались и искоса посматривали.

Да и плевать. Больше ничто не будет связывать меня ни с этим домом, ни с этими мужчинами.

⁂

Первые несколько дней дома я не могла прийти в себя.

Слонялась без дела, надолго застывая, задумавшись. Плакала, когда этого никто не мог видеть, и старалась улыбаться родителям, чтобы они не думали, что у меня всё плохо.

Тот, кто слил нашу тайну «Сплетнику», сделал мне большое одолжение. Моё фото было со спины, и никто не смог бы меня узнать. Впрочем, вполне возможно, он думал вовсе не о моих интересах – даже наоборот, то, как было сделано это фото, вполне могло служить доказательством, что именно я стою за этой публикацией.

Во всяком случае, Роберт и Клайд так решили. А значит, это сработало.

Через пару дней таких страданий я проснулась утром с решением: хватит!

Да, двое мужчин, к которым я прикипела душой, предали меня. Да, самые странные и самые нужные отношения в моей жизни закончились катастрофой. Но это не значит, что закончилась моя жизнь.

Кто-то недобрый и хитрый всё разрушил. Но уж точно я не должна присоединяться к его команде и доламывать то, что не успел сломать он.

Я достала исписанные листки, ноутбук и стала заново перечитывать всё, что написала. А перечитывая – дописывать. Моя книга до этого была просто набором сцен, размышлений, чувств и эмоций, беспорядочные куски, не связанные друг с другом. Мне нужно было так много сказать – и я говорила: торопливо, возможно где-то не слишком художественно – зато честно.

Я читала свой текст и понимала: в чём нельзя упрекнуть его, так это в неискренности.

И я продолжила. Теперь я видела историю всю, от начала до конца.

Да, она была очень похожа на то, что происходило между мной, Клайдом и Робертом. Но я знала, чем она будет отличаться. У этой написанной истории будет счастливый конец. Эти герои будут лучше, смелее и честнее, чем мы. Они смогут отстоять своё счастье, отвоевать его у холодного и жестокого мира.

Да, я не могу изменить то, что уже случилось в реальности. Но зато я смогу создать прекрасную книгу – идеальную для меня.

Я подсчитала свои сбережения. Негусто, конечно, но этого хватило бы, чтобы на месяц снять комнату в городе. Писать, находясь дома с родителями, у меня не получалось. Семейные завтраки, семейные ужины, обеспокоенные взгляды. «Эмилия, ты не ходишь на работу. У тебя точно всё в порядке?» – это отвлекало, а сейчас я чувствовала, что ничто не должно отвлекать. Поэтому я наскоро состряпала очередное враньё о командировке и уехала.

Комнатка была совсем маленькая, микроскопическая, но зато со своей ванной, тоже довольно тесной, но всё же вмещавшей душ. Я писала с утра до вечера, не отрываясь, не обращая внимания на то, как болят руки, как ноет спина.

Я не могла оторваться от этой истории. Это был мой личный способ не сойти с ума от куда более страшной боли – боли в душе. Это было сродни одержимости. Я спала по паре часов, наскоро хватала пиццу и снова продолжала работать.

Меньше недели в таком режиме – и книга была почти закончена. А я – совершенно вымотана. Именно в этот день я выключила компьютер и растянулась на узкой кровати, намереваясь спать хоть сутки, хоть двое. И именно в этот день раздался звонок.

– Эмилия, – голос на том конце провода заставил меня вздрогнуть и задохнуться.

К глазам подступили слёзы. Роберт! Я уже забыла, каково это – слышать своё имя, произнесённое этим низким хрипловатым голосом. Он вернул меня от моей выдуманной истории к реальности, в которой всё далеко не так прекрасно.

Что ещё меня ждёт? Они всё-таки решили засудить меня? Оставить без дома? Чего ещё они хотят меня лишить, когда уже и так лишили практически всего, что было мне дорого?

– Нам нужно поговорить. Встретиться.

– О чём? – напряжённо спросила я, ожидая худшего.

– Это… это лучше делать не по телефону. Мы с Клайдом неподалёку от твоего дома. Мы можем подъехать?

Я усмехнулась про себя. Ну надо же! Они «неподалёку от моего дома». Соизволили приехать сами, а не отправить за мной водителя.

– Я не понимаю, о чём и зачем нам говорить. И я больше не живу в том доме.

– Пожалуйста, Эмилия, – сказал Роберт, но в его голосе не звучала просьба. Нет, даже это слово он использовал как приказ. – Это важно.

– Хорошо, – сдалась я.

И не потому, что очень хотела их увидеть. Наверное, что-то внутри меня всё ещё тянулось к ним, но умом я понимала: это не принесёт ничего, кроме новой боли. И всё же я была слишком вымотанная и уставшая, чтобы спорить. Тем более спорить с Робертом, который привык выходить победителем.

Я назвала адрес, Роберт сказал, что они будут через четверть часа. Я взглянула в зеркало. Всклокоченные волосы, круги под глазами. Потянулась к косметичке, чтобы привести в порядок это форменное безобразие, а потом опустила руку.

К чёрту!

Выглядеть соблазнительной у меня нет ни сил, ни желания. Я лишь пару раз провела расчёской по волосам, собрав их в тугой хвост, стянула с себя майку, заляпанную пиццей, и надела другую – свежую.

Ну всё, к свиданию готова. Впрочем, вряд ли это свидание.

Приглашать их в свою комнатушку я, конечно, не стала: это не место для таких, как они. Впрочем, то кафе, в котором мы встретились, тоже для них не место.

Когда я вошла, они уже сидели за столиком – слишком тесным и невзрачным для этих мужчин. Симпатичная официантка стояла рядом и, кажется, готова была выпрыгнуть из своей униформы, чтобы обратить на себя внимание таких мужчин.

Да уж, лучше бы они выбрали её. Во всяком случае, они не стали бы её подозревать в том, что она отправит эту историю в «Сплетник».

Сердце забилось отчаянно громко. Я видела черты, которые так долго привыкала любить, руки, которых привыкла не бояться. Мои мужчины. Мои любимые мужчины, каждый из которых воткнул мне нож в сердце.

Я подошла, опустилась на стул напротив них, отмахнулась от официантки, с изрядной долей злорадства отметив, как она сникла при моём появлении.

Клайд смотрел на меня обеспокоенно. Впрочем, оба они так смотрели, но Клайд облёк своё беспокойство в слова:

– Эмилия, ты в порядке? Выглядишь ужасно.

Я усмехнулась. Лучший комплимент этой недели.

– Какая вам разница, в порядке ли я? Вы собирались что-то сказать – говорите.

Я и правда хотела закончить эту встречу как можно быстрее, но не потому, что видеть их было мне неприятно. Нет, напротив – я жадно, с каким-то мазохистским удовольствием разглядывала их лица, глаза, губы, непослушные волосы.

Но каждая минута этой встречи приближала меня к тому, что я не выдержу и расплачусь. А этого не хотелось. Я не должна была показывать им свои слёзы. Гордость – последнее, что у меня оставалось в этой подчистую проигранной партии.

– Мы узнали, кто стоит за этой публикацией. Мы знаем, что это не ты, – заговорил Роберт.

Я почти не удивилась. Скорее странным было, что это раньше не пришло мне в голову. Не те они люди, чтобы спустить такое на тормозах. К тому же узнать это было несложно. Достаточно подкупить кого-нибудь в «Сплетнике». Даже странно, что у них ушло на это так много времени. С их-то деньгами и связями.

– Значит, я оправдана? Вы не будете портить мне жизнь, устраивать какие-нибудь дикие судебные иски или ещё что-то в этом роде? – спросила я холодно.

Теперь я злилась на них ещё больше, чем в тот день, когда волокла свой тяжеленный чемодан по дурацким ступенькам.

– Это Сьюзен, – сказал Клайд. – Она обо всём догадалась, похоже, на премьере. И вот. – Он развёл руками.

– Плевать, – честно сказала я.

Мне действительно было всё равно. Куда больше, чем стерва Сьюзен, меня волновало другое воспоминание – трогательные, беспомощные листки, наполненные моими чувствами, моими переживаниями, в руке у Роберта.

– Я могу идти? – спросила я.

– Эмилия, постой. – Клайд поймал меня за руку. Прикосновение обожгло, и я выдернула ладонь. – Прости нас, пожалуйста. Мы хотим, чтобы ты вернулась.

Я остановилась.

Мне хотелось уйти, убежать, упасть на свою узкую кровать и хорошенько выплакаться, вылить слезами всё то, что было сейчас в моей душе. Но я понимала, что должна поставить точку.

– Я бы тоже очень хотела что-то вернуть: чтобы не было того утра, чтобы вы не рылись в моих вещах, не обвиняли меня в том, в чём я не виновата. Чтобы вы поверили мне и не позволили уйти тогда. А сейчас… сейчас я уже не могу верить вам. Невозможно склеить разбитую чашку так, чтобы она была как новенькая.

С этими словами я наконец ушла.

И, как и собиралась, добралась до своей комнатки, упала на кровать, но, кажется, даже не успела заплакать.

Потому что уснула.