38 глава

Дуглас посмотрел на нее долгим взглядом, как бы оценивающим. Казалось, увидел в жене что-то новое, прежде им незамеченное...

– Что ты знаешь? – спросил наконец. – Король решил открыть карты? Он что-то сказал?

– Он просил Логана передать мне вот это, – она продемонстрировала Дугласу платок с вышитыми маргаритками, – и рассказать правду. Какую правду? – спросила она. – Что ты скрывал от меня все эти годы?

Кадык Дугласа дернулся, он прошелся по комнате и замер у распахнутого окна.

– Я расскажу тебе все, как есть, – сказал он, – скрывать теперь нечего, да и время пришло. Я догадывался, что король не в последнюю очередь явился за этим, но все-таки сомневался...

В тишине ночи, наполненной трелью сверчков и стуком собственных их сердец, вопрос леди Блэкнесс прозвучал едва слышно:

– Ты любил меня хоть когда-то?

– Бри, – он подался к ней, взял ее руки. – Бри, ты должна понимать: подчас долг выше любви. Я должен был взять тебя в жены, и я это сделал. Так велел мне король...

– Значит, все эти годы я была тебе не нужна? – Услышала Бри самое главное. – И ты только играл роль супруга, ничего ко мне не испытывая?! Зачем?

Она вырвалась, ощущая, как увлажнились глаза, как от обиды, тоски и горького разочарования внутри все сжимается и дрожит.

– Так было надо ради Шотландии, Бри.

– Не называй меня так...

– Бри...

– Ты больше не смеешь.

– И все-таки ты моя Бри... – Мужчина с пугающими глазами подошел сзади и положил руки на ее плечи. Чуть сжал их. – Пусть я тебя не любил, но я заботился о тебе, разве нет? Я дал тебе дом, статус и доброе имя. Чего еще могла бы желать маленькая сиротка, выросшая в монастыре?

– Быть может, любви, – сказала Бриана. – Мужа, который, будучи рядом, подарил бы мне сына, избавив тем самым от нарекания посторонних. – Она дернула худенькими плечами. – Я ведь на самом деле любила тебя...

– Теперь больше не любишь?

– Теперь я отчетливо вижу разницу между любовью и ее имитацией.

Дуглас свел брови на переносице.

– Думаешь, Логан любит тебя? – осведомился ледяным тоном.

– Я знаю, что да.

Бриана отошла от него, обхватив плечи руками. Холод, изгнать который под силу было лишь Логану и его поцелуям, сковал ее изнутри, превратив в изваяние. Ей показалось, она выдыхает облачко пара...

– Расскажи мне всю правду, – потребовала она.

Дуглас кивнул, стиснув зубы. Ее слова ему не понравились: что ж, он был сам виноват. Он признался, что их брак был пустышкой, она – что любит другого. Второе как следствие первого...

– Все случилось семь лет назад, – без единого слова вступления начал Дуглас. – Буквально за месяц до этого я потерял свою дорогую жену (она умерла родами, об этом ты знаешь) и все еще горевал. – Глаза Дугласа подернулись дымкой, словно угли в костре. – Тебе будет больно услышать об этом, но Дина была моим единственным светом, моей первой и последней любовью. Я, чтобы быть до конца откровенным, до сих пор тоскую по ней... Я любил ее больше всех в этой жизни. Но рождение Робби отняло ее у меня, и эту потерю ничем не восполнить. И я вряд ли опять бы женился, не принудь меня к браку король... «Дуглас, друг мой, – сказал он однажды, – ты верный друг и соратник, и не раз доказал свою верность Шотландии и своему королю, а потому я предназначил тебе славное будущее. И чтобы принять его ты обязан жениться...». Я, конечно же, воспротивился: боль потери все еще была острой, и жена мне была ни к чему. Но король сказал так: «Твоему осиротевшему сыну нужна мать, Дуглас, замку – хозяйка, а Шотландии – королева. Не противься и женись на указанной тебе девушке! Вот увидишь, она тебя удивит». Я, ясное дело, не мог пройти мимо его слов о королеве Шотландии и спросил, что все это значит. Сказал, у Шотландии уже есть наследник: принц Ирвин. Других же детей у Торнберна с королевой не было. «С королевой нет, – отвечал мне король, – но восемнадцать лет назад герцогиня Хайлендс разрешилась славненькой девочкой, и девочка эта моя единокровная дочь». При дворе ни для кого не было тайной, что король благоволит к герцогине... Говорили, их связывает детская дружба и юношеская любовь, но чтобы ребенок... Я удивился. И король рассказал, что брак с королевой Вереной изначально не был простым: во-первых, его сердце принадлежало другой, во-вторых, новая королева оказалась крайне ревнивой и мстительной. Стоило им с герцогиней узнать, что у них будет ребенок, как Торнберн, страшась за будущее пока еще не рожденного сына иль дочери, принялся убеждать будущую мать, что ради безопасности малыша они должны скрыть ото всех его происхождение, а потому отдать на воспитание в сторонние руки. Герцогиня, ясное дело, и слышать ничего не желала: сказала, что будет растить его, как их с настоящим мужем ребенка. Но Торнберн знал, что королева, прознав обо всем, а прознать будет несложно, уловив в чертах будущего ребенка семейные черты Торнбернов, захочет навредить маленькому бастарду, а потому, едва герцогиня разрешилась от бремени, король выкрал ребенка из ее дома и с помощью верных слуг увез его в неизвестном для всех направлении.

Бриана слушала, чуть дыша, страшась даже поверить в правдивость услышанного рассказа.

Она, столько лет полагавшая себя безродной сиротой, в один миг оказалась...

– Так ради моей безопасности меня бросили под вересковым кустом в Инвернессе? – с горечью в голосе осведомилась она.

– Ты не была брошена совершенно: человек короля следил за тобой, наблюдая за твоей дальнейшей судьбой. Как только ты оказалась в безопасности в монастыре, он донес королю, где ты и что с тобой все в порядке. Все эти годы, по его же словам, он наблюдал за тобой, и когда поведение Ирвина, ставшее совершенно невыносимым, заставило его думать о будущем нашей страны под его руководством, король принял решение передать трон не сыну, а дочери. Тебе, Бри! Именно с этой целью он и действовал, отправив меня в монастырь, чтобы увидеть тебя и взять себе в жены. К тому же он опасался, что рьяные монастырские сестры склонят тебя к постригу, а этого он не мог допустить...

Бри только и сделала, что головой замотала.

– Нет... нет, – сказала она, – это какая-то шутка. Жестокая... глупая шутка. Какая из меня королева? Я – никто, безродная девочка-сирота, когда-то в мечтах если и заходившая дальше, то не настолько.

– Бри, ты – будущая королева Шотландии, – сказал Дуглас настолько серьезно, что ей стало не по себе. – И самозванцу не место подле тебя... Логан Кэмпбелл должен уйти.

– Нет! – Она сцепила в отчаянии руки. – Я не желаю быть королевой. И терять Логана не хочу... Пожалуйста, Дуглас, умоляю тебя, не лишай меня этого счастья! – взмолилась она так отчаянно, что дрогнуло б самое черствое сердце.

Но бывший муж покачал головой.

– Бри, ты не понимаешь: это больше не зависит от нас. Король намерен лишить Ирвина прав наследования и объявить будущей королевой тебя. Это давно решено! И Логану... этому проходимцу, не место рядом с тобой. Ты должна остаться вдовой... Тебе подберут нового мужа, достойного человека, которого ты, вполне может статься, полюбишь.

– Я люблю Логана, – прошептала она, глядя Дугласу прямо в глаза. – Я люблю его и только его. Если ты действительно любил Дину, как говоришь, ты поймешь меня...

В глазах лорда Блэкнесса отражалось пламя свечей, танцевало в них, создавая причудливую иллюзию полыхающих глаз. Впрочем, вполне могло статься, что это был его собственный пламень, отражение не свечей, а внутреннего огня. Но Бриане не было страшно...

Страшнее всего было снова остаться одной. Лишиться только что обретенной любви, которая, если служанки правы, взрастила плод в ее чреве...

– Логан не может остаться, – полотном топора упали холодные слова мужа, отсекая любую надежду. – Ты – будущая королева Шотландии, он же бездомный бродяга, подобранный мной на обочине и обласканный милостью. Кто он есть без присвоенного чужого имени?

Дракон...

– Человек, которого я люблю.

Ноги больше не держали Брианы, она рухнула на матрац и, закрыв лицо ледяными ладонями, зарыдала, не в силах сдержаться.

– Бри, пожалуйста... – прозвучал голос Дугласа подле нее. – Он не достоин ни единой твоей слезинки. И будь все иначе... я бы убил его за подлог... заставил ответить за каждый миг боли, тебе причиненной.

– Уходи, Дуглас, – всхлипывая, сказала она. – Ты все так же не слышишь меня: это ты, а не он, причиняешь мне боль. Уходи, я должна всё обдумать...

– Бри... – Она вскинула на него ненавидящий взгляд. – Бриана, – исправился Дуглас, – ты разумная женщина. Ты должна понимать, долг превыше любви!

– Уходи! – повторила она, вскочив на ноги и указывая пальцем на дверь.

Он молча кивнул и на глазах пораженной Брианы просто прыгнул в окно. Она охнула, кинувшись следом, но не заметила даже тени Дугласа Блэкнесса: он растворился в ночи словно призрак. В немом ужасе девушка запахнула окно и закрыла его на щеколду...

В этот самый момент в дверь постучали.

Логан? Он вряд ли стал бы стучать. Но она все-таки поспешила к двери, и сама ее распахнула.

– Изобель? – удивилась, смахивая слезы с ресниц.

И та, явно чем-то взволнованная и впервые как будто утратившая самообладание, ворвалась в комнату и захлопнула дверь.

– Ключ... – выдохнула она, – ключ от хранилища огненных опалов, – потребовала она. – Он срочно нам нужен!

– Ключ о хранилища, но зачем? – От удивления слезы и вовсе высохли у Бри на глазах. – И кому это «нам»? – уточнила она, чуть сдвинув тонкие бровки.

Изобель кинула раздраженно:

– Логану нужен ключ от хранилища. Он обращается, понимаете? И если это случится здесь, в замке, у всех на виду понимаете сами, что будет.

Бриана распахнула глаза.

– Н-но почему... что с ним случилось?

– Ревность случилась, вот что. Вам, полагаю, виднее! – И потребовала: – Ключ, леди Блэкнесс, скорее! Нужно поторопиться.

Бриана бросилась к туалетному столику и схватила ключ от хранилища.

– Где он? Веди меня, – потребовала она и бросилась следом за Изобель прочь из комнаты.