Глава 19

— Могу я предложить вам напитки?

Машка смотрит удивленно, улыбается натянуто, глаза бегают от Шульгина ко мне.

— Ты что-то хочешь? — Артём, выслушав девушку, оборачивается ко мне, расстегнув ремень безопасности. Самолет уже набрал высоту, бортпроводник начал работу.

Я хочу придушить его.

За такую подставу, за обман, за то, что их планы меняются каждый час.

— Воды без газа.

— Девушка, нам два яблочных сока.

Машка кивает, снова смотрит на меня, потом на Артёма, тот, откинувшись на сиденье, берет мою руку, сплетает наши пальцы.

Ну, держись, любимая контора, тебя ждет новая порция новостей о том, как Любимова, не успев уйти в декретный отпуск, уже летит в Грецию с каким-то мужиком. Наверняка это тот самый, от которого она беременна, хотя, может, и нет, это же Любимова.

— Что предложить вам? — Маша обращается к Громову, который сидит впереди нас, развалившись сразу на двух креслах, в бизнес-классе боинга.

— А есть водка?

— К сожалению, на борту только безалкогольные напитки.

По Машке видно, что, будь хоть самогон, она бы принесла, стоя на задних лапках. Но, извини, «подруга», мужик занят.

— Дурацкий самолет. Крис, помнишь джет? Там какого пойла только не было. И не только, да? Ладно, неси сок.

Смеется паршивец. Машка снова зыркает на меня, я качаю головой, Артём сжимает мою ладонь и смеется тоже. Как всем весело оказывается.

Нет, не с мужиком, а с мужиками летела Любимова в Грецию. Представляю, как у Марии чешется язык от нетерпения всё это всем рассказать. А еще приукрасить подробностями, главное, чтоб в туалете мы в ее фантазиях не стали трахаться, втроем.

А хотя какое мне уже дело до всех сплетен? Иди всё лесом.

— Все в порядке? — Артём наклоняется слишком близко, убирая прядь волос с щеки, от него пахнет табаком и парфюмом.

— Не знаю.

— Что не так?

— Все.

— Хочешь, мы УЗИ сделаем в Греции?

— Я собиралась на Сахалин.

— Твое желание — закон, сейчас скажем Громову, он достанет пушку и пойдет договориться с пилотом, развернем ласточку на Сахалин. Якут скучает, я чувствую.

— С ума сошел?

— Конечно, рядом с тобой иначе нельзя.

— Снова заговариваешь зубы? Выучила я все ваши приемы.

— Тебя смущает стюардесса? Хочешь, ее переведут на внутренние рейсы? Будет до пенсии летать с потными вахтовиками в Тюмень и обратно.

— А так можно? — скептически оглядываю Артёма.

— Да плевое дело, нужно вскрыть пару серверов, подпортить репутацию, перетасовать документы.

— Я подумаю.

— Тогда что тревожит?

Он еще спрашивает что?

Хочу устроить скандал и бить посуду, вот так по-настоящему, для этого как раз сервиз стоит на кухне в углу. Меня постоянно ставят перед фактом. И вместо того чтобы в аэропорту идти на посадку, на Южно-Сахалинск, мы пошли к терминалу рейса на Афины.

И тут снова на все мои вопросы были только многозначительные взгляды, улыбки, Громов лез целоваться, Шульгин просто смотрел, но чувствовалось, что он ой как не против залезть под платье.

И мол, птичка, все хорошо, не волнуйся, так надо. Не нервничай, на, покушай супчика, или, может, хочешь шоколадку?

— Зачем Греция?

— Так надо.

— Если ты еще раз скажешь: «Так надо», я отсяду, а в аэропорту куплю обратный билет и улечу домой. И просто скажу, что так надо.

— Ваш сок.

Маша принесла напитки, я уже не смотрела на нее, а ждала внятных и понятных мне объяснений от Артёма. Девушка быстро отошла, слышу, как воркует с Игорем, так что я на миг напряглась, захотелось встать и выплеснуть сок ей в лицо.

— Давай я ему врежу? А то чего все мне достается?

Снова смеется, я рада, что у него отличное настроение, но лететь нам еще несколько часов, рассказать хоть что-то придется.

— Я жду.

— Надо встретиться с нужными людьми, решить свои проблемы, чтоб вот так не бегать по земному шару от назойливых служителей закона. Но, чтобы соскочить с нашего бизнеса, нужны весомые причины и хорошая поддержка. А ещё закрыть все дела, Гена и Якут — это самые простые, но и немного нервные.

— Вы хотите выйти из дела? — спрашиваю почти шепотом, вглядываюсь в лицо мужчины, Артём проводит по моей щеке пальцами, мурашки бегут по коже.

— Пора.

— Почему?

Хочу слышать определенные слова.

— А ты не догадываешься?

— Скажи, — облизываю пересохшие губы.

— Слишком опасно для малыша.

— Малыша?

— Или малышки.

— Так это ради меня?

— Ради него. Тебя. Ради нас.

Мотыльки срываются в хаотичный полет в горле ком, сердце барабанит в груди. Как так у него получается, не говоря ни слова о любви, которых так ждет каждая женщина, вышибать из меня душу?

Легкое касание губами губ, прикрываю глаза, верю ему безоговорочно, как слепой доверчивый котенок.

— Полетишь потом с нами на Сахалин?

— Якут соскучился?

— Он паразит, отожмем у него алмазов.

— Их не принимают в ломбарде. Можно отжать мехами. Хочу шубу из соболей, скоро зима, я женщина практичная, алмазы не греют.

Артём смеется, снова целует.

— Как скажешь, птичка. Но я тебя согрею лучше.

Да кто бы сомневался.

Чувствую чей-то взгляд, Машка наверняка подглядывает из-за занавески. Пусть смотрит, но только не завидует, а еще не заигрывает с Громовым, а то мало не покажется.

Я, оказывается, ревнивая до жути, самой страшно. Но не только из-за этого, а еще от неизвестности и нашего странного тройственного союза. Оттого, что будет дальше. Боюсь их потерять.

— Артём, это вообще нормально, то, что между нами? Я постоянно задаю себе такой вопрос.

— Конечно, нет. Но разве тебе не плевать на мнение всех вокруг?

— В нашем обществе на все мнение плевать трудно. Нужно быть отмороженной на всю голову.

Он что-то недоговаривает, чувствую, словно его, как и меня, что-то гложет изнутри. Скажет ли он мне когда-нибудь это? Откроется ли?

Весь дальнейший полет Шульгин вновь пропадал в ноутбуке, я дремала на его плече. Выйдя первый раз в туалет, думала, Маша привяжется с вопросами, но она молчала, даже отвела глаза, когда я проходила мимо.

Но на второй мой поход все-таки ее любопытство взяло верх.

— Кристин, привет, а этот, что с тобой рядом, твой мужчина?

— Мой.

— И когда только успела? А где познакомились?

— В клубе.

— Да ты что? Там еще можно встретить порядочного мужчину? А беременна ты от него? Слушай, так и незаметно, я и не видела в тот наш совместный рейс.

Конечно, ты не видела, ты на мужика моего смотрела и ничего вокруг не замечала.

Не знаю, на какой из вопросов Марии отвечать.

— Крис, ты чего тут? Писать захотела?

Господи, я придушу его, как прилетим.

— Игорь, прекрати!

Маша слушает открыв рот, вот это информация, вот это бомба. Любимова с двумя мужиками, от одного беременна, а другой сейчас поведет ее пописать.

— А пойдем вместе? Девчуля, ты покараулишь, чтоб минут двадцать никто не входил?

Та самая девчуля в униформе стюардессы совсем потеряла дар речи, кивает на рефлексах. Я бью Громова в грудь, тот улыбается как ненормальный, тянет на себя, целуя в губы, толкая в сторону уборной.

Конечно, никто не собирается с ним идти «писать».

— Перетопчешься, я еще за тот мордобой тебя не простила, так что «писать» пойдешь один. И любое слово, сказанное сейчас тобой, аукнется потом.

Громов молчит, облизывает губы, щурит свои зеленые глаза, паразит такой.

Греция встречает двадцати пяти градусной жарой, пришлось снять плащ и колготки, хорошо, платье не такое теплое, но надо бы купить что-то более легкое из одежды.

Было ощущение, что я прилетела в отпуск и меня ждут две недели безграничного счастья, ласковое море и вкусная еда.

— Можно я останусь здесь навсегда?

Ветер из открытого окна автомобиля растрепал волосы, я говорю громко, пытаясь перекричать шум трассы, подставляю лицо солнцу.

— Сегодня можно.

Оборачиваюсь, у нас уже новый шофер, хорошо, что нет того противного Леонида, мужчины улыбаются.

— Сейчас в ресторан, время поджимает, а потом в отель.

— Да, жрать охота, сил нет, от этого сока только изжога.

Ресторан так ресторан, в Греции можно все.