Глава 38

— Черт! Твою же мать!

Хочется пнуть любимыми туфлями дверь или стену, смотрю в окно, там такой привычный мне мир: взлетная полоса, ангар с бизнес-джетами. Этих дорогих птичек нельзя оставлять просто так под открытым небом, я уже скучаю по ним.

Начальство ясно дало понять, что в ближайшее время не желает меня видеть и уж тем более допускать к полетам.

— Любимова, ты хоть соображаешь, что подставляешь нас всех? Высшее руководство компании дорожит репутацией, а ты не только заводишь роман с пилотом, черт с вами, я на это уже закрыл глаза, так ты еще трахаешься с пассажирами!

Трофимов орал так, что закладывало уши и звенели стекла. Мое такси все-таки приехало, и я с кучей мыслей в голове доехала до работы.

— На тебя нам написали две докладные, ты понимаешь? Две!

— Кто еще?

— Кто еще что? Умеет писать? Или перед кем ты так светанулась?

— Просто интересно.

— Это так важно? Пойдешь разбираться за правду, которая глаза колет?

— Я не трахаюсь с пассажирами.

Вру, как дышу, уверенно глядя в суровое лицо Виктора Ивановича, именно сейчас моя совесть спит, потому что связь с пассажирами надо доказать, иначе все это может быть лишь чьими-то дикими фантазиями. А вот кто еще вместе с Кураповым умеет писать доносы, мне очень интересно.

Догадка есть, но проверить не мешало бы.

— Поражаюсь я тебе, Любимова, психолог прав, ты из всех самая стрессоустойчивая, тебя хоть в тыл к врагу засылай, не сдашь.

А вот это уже под вопросом.

— А полиция? Они тоже приходили не просто так, а именно по поводу тех клиентов, что летали с тобой на Сахалин и в Прагу. Совпадение?

— Виктор Иванович, вы думаете, эти мужики решили потрахаться со мной и не придумали более дешевый способ, кроме как арендовать джет за тридцать тысяч евро?

— Я вообще отказываюсь думать, и прекрати мне выкручивать мозг, — удар кулаком по столу, начальник снова смотрит на меня суровым взглядом, так что пробирает до костей.

— Так это не моя вина, что им дали в аренду борт, Виктор Иванович, это не я их на него пустила! Почему я расхлебываю все дерьмо?

Меня трясло от злости и непонимания, но Трофимов был неумолим, продолжая морально уничтожать меня.

— Ты в отпуске и скажи спасибо, что вообще не уволена. Я все сказал, иди, отдыхай.

— Я не устала.

— А вот меня ты уже утомила, Кристина, на самом деле, разберись со своей жизнью, а потом поговорим.

С полминуты смотрела в сверкающие гневом глаза начальника, понимая, что лично от него сейчас мало что зависит, он делает так, как велит высшее руководство.

— Спасибо, — все, что могла сказать, вышла, тихо прикрыв дверь.

Может, и правда перестать дергаться, искать виноватых и отдохнуть? Мои метания по кабинетам и коридорам ни к чему не приведут, только нервы вымотаю.

Посмотрела на телефон: ни Игорь, ни Артём так и не появились в сети, зато удалось дозвониться до брата.

— Сёма, что происходит?

— Ты о чем?

Святая простота и невинность.

— Сёма, ты ведь знаешь, о чем я. За что тебе светит реальный срок и дорога на малолетку?

— Кристина, да фигня все это, понты. Менты попугали и отпустили.

— Семён, не беси хоть ты, мне хватает матери и не в меру плодовитой сестры. Говори, как было.

Семён вздохнул, так и представила, как он убрал с лица челку, как почесал затылок. У нас разные отцы, но мы с ним похожи: светлые волосы, голубые глаза. Сёма — хороший парень, доверчивый только, да и отца нет, некому учить и вовремя дать подзатыльник.

— Семён, я жду.

— Тачку угнали с пацанами, менты поймали за городом, нас упаковали — и в обезьянник, а утром отпустили.

— И все?

— Меня утром, а пацанов еще вечером, они младше.

— Поздравляю, угоняли вместе, а сядешь ты как самый взрослый.

— Да ничего я не сяду, не гони, Крис.

— Это какой привод, Семён? Третий? Сёма, это край, ты понимаешь? Это дно, куда ты катишься из ямы, в которой находишься.

— Ой, ну ты-то хоть не начинай.

— Чтоб узнал телефон следователя, хочу сама с ним поговорить. Ты понял меня? Я не слышу!

— Да.

Семён сопит в трубку, не думаю, что до него дойдёт, но я очень на это надеюсь. Из всей семьи он единственный, кто еще может что-то изменить в своей судьбе, если прекратит заниматься ерундой и начнет учиться.

Но как это сделать, когда до тебя практически никому нет дела? Ты предоставлен сам себе и улице. Мать то бухает, то с новым мужиком, сестренка раздвигает ноги, таким образом пытаясь наладить семейную жизнь, я далеко и в разъездах, старший в могиле. До него вот также не было никому дела.

Отключилась, голова раскалывается от боли, хочу выйти на улицу и закурить, но тут нельзя, надо хоть подышать воздухом.

Верю, Рогозин способен устроить реальные проблемы, а еще это странное появление Якута. Хотя, может, у них некая встреча или дружеская ответочка? Мол, вы были у нас, теперь мы к вам заехали на чай.

Телефон все так же молчал, а я не знала, что делать.

Вышла на улицу, прислонилась к стене, смотрю на то, как один из красавцев джетов приземляется на раскроенную солнцем посадочную полосу и узнаю свой борт. Даже сердце дрогнуло, всего три дня прошло, а я уже скучаю по полетам.

Джет медленно выруливает ближе к ангарам, там стоит встречающий автомобиль. Вот опускается трап, девушка в униформе стюардессы, такой же, как у меня, сходит по нему первая, провожая пассажиров.

Не могу ее разглядеть, но волосы темные, собранные в низкий пучок. Со мной здороваются проходящие люди, машинально киваю, продолжая наблюдать за тем, что будет дальше.

Вот с трапа сходит Олег, надевает солнцезащитные очки, закинув сумку на плечо, идет в мою сторону. А потом Курапов и Жанна.

Жанна?

Какого хрена она делает на моем борту, с моими пилотами?

Девушка улыбается, слишком близко стоит к Курапову, смотрит на него, подняв голову, а он почти незаметно обнимает ее за талию, тут же оглядываясь по сторонам.

Вот же суки.

Жанна воспользовалась моим советом и подкатила к первому пилоту сама, ай да хороша, шлюшка. Я, конечно, не лучше, но, блин, у нас с ним было по моей глупости и из-за крепкой текилы, штампа о разводе и горьких девичьих слез, о чем я пожалела уже миллион раз.

Хороша «подружка», а еще звонит и спрашивает, как у меня дела.

Вот они наконец отлипли друг от друга, Курапов, подхватив свою сумку, быстро идет в мою сторону.

— Кристинка, привет, — Олег, как всегда, улыбается, тянется ко мне, обнимает, к нему у меня нет негатива и претензий, простой хороший парень. — Как в отпуске? А то мы тут скучаем без тебя.

— Я вижу, какая у вас тоска смертная.

— А, это? — он оборачивается в сторону джета, около него еще стоит Жанна, наверное, также пытается разглядеть меня. — Замену дали, ну так себе, скажу честно. Ты круче.

— Курапову нравится, я смотрю, довольный.

Первый пилот как раз подходит к нам, взгляд тяжелый, губы плотно сжаты.

— Здравствуй, Кристина.

Не хочу даже здороваться с ним, но придется.

— Добрый день, Дмитрий Константинович, я надеюсь, ваше самолюбие удовлетворено, ты ведь этого хотел, чтоб меня не было на борту. Ловко вы с Жанной умеете писать докладные.

— Кристина, ты все не так поняла.

— А ты объясни мне, такой непонятливой, какого хрена вообще происходит? Мы ведь все вроде сказали друг другу! Мои отношения — это мое личное дело, и уж извини, что я оказалась настолько аморальна в твоих глазах, что трахаюсь с другими мужиками, а не с тобой. Что я выбрала не тебя с женой и двумя детьми.

Олег ничего не понимает, дергает меня за руку, пытаясь что-то сказать и успокоить, потому что я уже срывалась на крик. Но Курапов так и стоит молча, только скулы побелели, а глаза стали темнее.

— Крис, успокойся.

— Не надо меня успокаивать, я думала, ты мужик! Хотя шлюхой считаешь меня, а в итоге оказался ею сам. Может, тебя так задело, что за меня тогда заступились?

Думала, ударит, вот реально сейчас мне за такие слова прилетит по лицу, Курапов даже уже сжал кулак и подвинулся вперед.

— А может, мне написать письмо твоей жене? Я ведь тоже хорошо умею сочинять. И рассказать, как ее муж проводит время в полетах и с кем, а, Димочка?

— Кристина, Дима, давайте успокоимся.

Олег стоит, живой стеной разделяя нас и не давая наделать глупостей. Потому что, если Курапова сорвет и пустит в ход кулаки, мои мужики его закопают живьем, я верю в это, но должна выговориться.

— А ты знаешь, почему я не сделаю этого? Потому что я не продажная двуличная тварь, как вы с Жанной.

— Кристин, послушай, да отойди ты, Олег, — Дима хочет взять меня за руку, отвести в сторону и поговорить.

— Все, ничего не надо и не трогай меня. Если меня не уволят и переведут на другой борт, я буду только благодарна. А ты живи с миром со своей совестью. Пока, Олег, извини за это все.

Разворачиваюсь, ухожу, лишь слышу, как второй пилот орет на первого.

— Это правда? Ты написал на нее докладную? Ты ебанулся, Дима? И все потому, что она сказала тебе «нет»? Да я тебя сам за это ушатаю.

— Ну давай, ударь, хули ты просто стоишь и говоришь это?

Не знаю, что там происходило дальше, плевать. Достали все.

Остановилась посреди огромного холла аэропорта, смотрю на руки, пальцы дрожат, страх накрывает с головой, начинает тошнить. Надо сесть и успокоиться, надо ехать домой, лечь и отдохнуть.

На стоянке говорю таксисту адрес, именно мой, а не тот, где я жила все эти три дня. Дурно так, что я практически задыхаюсь, открыв окно, медленно вдыхаю воздух.

— Девушка, вам плохо?

— Все нормально, сейчас пройдет.

Давно такого не было со мной, паническая атака пришла неожиданно. Обнимаю себя за плечи, раскачиваясь, прикрываю глаза, стараюсь вспомнить лучшие моменты своей жизни.

Если раньше это было то, как мы с братом ехали на велосипедах по пыльной дороге вдоль поля ярких подсолнухов, то сейчас это зеленые глаза Громова, его руки на моем теле, губы Артёма на моих, вкус лайма и джина, а еще смородины.

— Ты пахнешь майским небом.

— Это как?

— Охуительно.

Люблю их…