Глава 22
Матвей
Часто расставался с женщинами, но никогда не задумывался, что бывает с ними в тот самый момент, когда ты уходишь. Увиденное раздавило.
Многочасовая выматывающая истерика, в которую Инесс была погружена, затянула и меня. Такое уже было однажды, еще в детстве, когда родители ругались во время моего дня рождения, а я случайно оказался в комнате и остался ими незамеченным. Они долго били друг друга словами наотмашь, но отец оказался сильнее, изощрённые и бездушнее. Он растоптал маму и ушел, а я стоял за долбаной шторой как истукан и просто смотрел, как ее крыло от боли и рыданий.
Просто зритель, немой свидетель ужасной душевной трагедии близкого мне человека. И как тогда, не отвернуться и не закрыться.
Инесса там, на другом конце города, в своей маленькой квартирке. А я здесь, в нашей постели, дома, с планшетном в руках. Все не может быть так реально для меня, не должно. Но это происходит, я там, с женой, сижу у ее постели, в которой она бьется в истерических конвульсиях, вцепившись в подушку зубами. Ее отчаяние разливается широкой волной и захлестывает меня, заставляя захлёбываться и впитывать его до последней капли, досуха. Все мне. Ведь это я виноват, сотворил все это с Инесс своими руками и теперь обязан пожинать плоды своего успеха.
Все получилось, Миша ее бросил, сделал невыносимо больно. Разорвал связь, которая мешала мне достучаться до Инесс. Дальше будет проще, она изранена и беззащитна, я смогу сыграть на всем. Залечу ее раны, окружу своей любовь и заботой.
Пиррова победа.
Мне казалось, что увидев как Миша ее бросает и жена страдает, я испытаю удовлетворение, словно это наказание ей, за все те недели, когда Инесс издевалась надо мной, как по ту сторону камеры, так и по эту. Глупый. Боль любимого человека, любая, не доставляет радости, она берет в плен и заставляет разделить ее поровну. И уже плевать, что жена плачет по другому мужчине.
Эти страдания, которые разрывают и уничтожает мою слабую женщину заставляет жалеть о своем поступке. Не уверен, что если бы пришлось сделать подобное еще раз, я бы смог. Но все уже случилось, так что пути обратно нет.
Очень радует, что рядом с Инесс сейчас ее малахольная подружка Света. Она оказалась хорошей и преданной, Алена и рядом не стояла. Света со скрипом приняла то, что я убрал Мишу со своего пути. Назвала меня тварью по телефону и быстро побежала к Инесс.
В течение недели напряженно смотрю за ее делами. Тоска съедает нас обоих. Жену там, меня по эту сторону монитора. Хочется поехать к ней, обнять и просто поговорить. Но я знаю, сейчас Инесс не сможет адекватно меня воспринять. Эмоции должны немного улечься и притупиться.
От слежки меня все сильнее кроет. Если не вижу жену хотя бы час – начинаю беспокоиться и лезу за мобильным в карман, быстро ищу ее по камерам и смотрю как там Инесс. Она стала как зависимость или привычка. Я должен быть рядом с ней всегда. Физически или незримо.
Сегодня с самого утра Инесса собрала дорожную сумку и отправилась к родителям. Она уже не плачет нон стоп и решила, что вполне может показаться им на глаза. Там нет ни одной камеры и я начинаю нервничать. Привычка видеть ее постоянно вызывает невроз.
Долго хожу по кабинету, пытаясь понять, что делать дальше. Мы не виделись уже прилично и я не хочу, чтобы за это время жена окончательно забыла обо мне. Пока возвращаться в ее жизнь.
Забираюсь в BMW и еду в поселок ее родителей по навигатору. Я там ни разу не был и единственный раз, когда я видел тестя и тещу был на свадьбе. С тех пор появляться у них смысла не было. Что-то мне подсказывает, что визит не будет легким и что там меня никто не ждет.
Прав был Костя, с родственниками нужно быть поближе и я обязательно попробую, как только Инесс вернется.
Оставляю машину у ворот и тихонько захожу в калитку. Быстро осматриваю дом – обычный, деревенский. Сложен из бревен в два этажа. Кругом все обложено тротуарной плиткой и разбит палисадник. Из-за угла дома, видимо с грядок выходит мама Инессы. Женщина насторожено и напряженно смотрит на меня. Она немного пухленькая и в годах, но жена на нее очень похожа.
- Здравствуйте, - пытаюсь улыбнуться как можно благожелательнее, - ничего, что я заехал?
- Ничего, - Марина Сергеевна, насколько я помню ее имя, подходит ближе и снимает с рук перчатки перепачканные землей. Смотрит выжидающие.
- Я редко у вас бываю, - слегка робею и даже начинаю немного нервничать. Знаю, что родители играют в жизни Инесс очень важную роль и могут влиять на ее решения. Сейчас все очень хрупко, так что до скрежета зубов хочется заполучить их расположение.
- Да уж, - усмехается она и даже не пытается изобразить гостеприимство. Любимым зятем меня назвать сложно. Заслужил.
Еще на свадьбе Марина Сереевна показалась мне слегка стервой. Но сейчас я понимаю, что это на самом деле тревога и забота о дочери так выражалась. Они были не слишком рады нашей женитьбе. И даже деньги мои не сильно Инессиных родителей прельщали.
- Но я бы хотел чаще, - говорю как можно более примирительно.
- Ну конечно, - в голосе полно сарказма. Я, наверное, сейчас похож на нашкодившего мужа, который приполз за обиженной женой, поджав хвост и пытается задобрить родителей. Черт, так и есть…
- Можно мне Инессу увидеть? – сам не узнаю эти прорезавшиеся в моем голосе просящие нотки.
- Она за домом, в саду, - Марина Сергеевна подходит совсем близко и глаза превращаются в две щели, - пойду, чай поставлю, а вы с дочкой поговорите, - в голосе вообще нет теплоты. В нем предупреждение. И я понимаю, что если расстрою Инесс, меня быстро отсюда выставят и жалеть никто не будет, - ждем вас с Лешей на кухне.
- Хорошо, - с облегчением выдыхаю. Мне хотя бы дали шанс, уже радует.
Огибаю тещу и направляюсь в сад, где нахожу свою Инесс бесцельно слоняющейся среди яблонь. Она кутается в длинный кардиган и смотрит исключительно себе под ноги, ковыряя газон и катая носиком туфли упавшее яблоко. Жена так задумчива, что что я успеваю подойти к ней вплотную до того, как она меня замечает.
- Матвей? – Инесс почти подрыгивает на месте и смотрит на меня не моргая. Осматривается по сторонам, то ли ища родителей, то ли путь к отступлению, - ты почему здесь?
- Соскучился, - пожимаю плечами и жадно рассматриваю ее. Она так близко, что я слышу запах ее духов. Такая теплая и родная. Хочу прикоснуться и почувствовать ее кожа к коже.
- Ты никогда не приезжал сюда, - Инесс обнимает себя за плечи и смотрит куда-то мимо меня.
- Но сейчас же я здесь, - делаю к ней шаг и обнимаю, прижимаю к себе. Ладони сплетаются за ее спиной в замок, лишая всякого личного пространства. Инесс не ожидала, пытается упереться мне в грудь ладонями. Но я не могу и не хочу удерживаться, слишком долго ждал. Втягиваю запах волос и целую в висок, концентрируюсь на моменте и ощущениях внутри себя. А они вопят о том, что так и должно теперь быть. Всегда. Пальцами скольжу по шее и щеке, обхватываю подбородок и поднимаю лицо к себе, - твоя мама звала пить чай на кухню. А потом я хочу, чтобы мы поехали домой, там совсем одиноко без тебя.
- Не знаю, Матвей, - Инесса робко пытается освободиться из моих объятий, но без толку. Не отпущу.
- Ты уже больше недели тут, - нежно убираю прядки с ее лица, смотрю на подрагивающие губы и с большим трудом удерживаюсь от поцелуя, - пока возвращаться.
- Матвей, думаю нам надо серьезно поговорить, - выдыхает она.
- Поговорим дома, - обнимаю жену за талию и тащу в дом, пока она не завела песню про развод, - а пока нас ждут твои родители, не хорошо заставлять их ждать.
- Ты прав, - она пытается дежурно улыбнуться, как это было раньше.
- Расслабься, Инесс, пойдем, - мы вместе входим в дом, внутри оказывается неожиданно просторно и уютно. Все в деревенском стиле, но подобрано со вкусом. Я чувствую руку Инессы в интерьере, - ты помогала все тут устраивать?
- Да, - она удивленно приподнимает бровь, - как ты догадался?
- Это чувствуется, у тебя есть свой неповторимый вкус, - стараюсь улыбнуться как можно более беззаботно, - люблю в нашем доме все, кроме гостиной.
- Ты сам ее хотел, - Инесса качает головой.
- Да, но промахнулся, - быстро целую ее в губы, пока жена расслабилась, - Итальянский диван, что приехал намного лучше старого. Сидишь как на облаке, а от предыдущего задница затекала.
- А я все думала, скажешь или мы оба так и будем до конца жизни делать вид, что раз он безумно дорогой, то заодно и удобный, - в голосе пробивается смешок.
- К черту его. Вернее на аукцион, - отвечаю ей в тон.
- Уже все привезли?
- Да, сможешь оценить, как все получилось, когда вернемся домой.
- Мне нужно еще немного подумать, - Инесс отворачивается в сторону кухне.
Еще подумать… точно нет. То, как Инесса умеет думать, а верее накручивать себя по полной я уже увидел. Ей самой это не нужно. Жене нужен отдых, солнце, смена обстановки. Вот это действительно должно помочь.
- Хорошо, пойдем чай пить.
На кухне за столом уже все готово. Теща поставила чай, пирог из яблок и какие-то конфеты. Алексей Петрович сидит с газетой в руках, но при нашем появлении ее убирает и смотрит на меня недобро.
- Здравствуйте, Алексей Петрович, - подаю тестю руку и присаживаюсь на стул рядом с Инессой, - у вас очень уютный дом.
- Сам строил, - он скрещивает руки на груди и продолжает смотреть мне в глаза.
- Потрясающе, - принимаю из рук тещи чашку с чаем, - всегда завидовал людям, которые могут все сделать своими руками.
- Ну да, ты только за деньги купить все можешь.
- Их делать тоже не просто, - пожимаю плечами, - особенно в таком количестве.
- И то верно, - бурчит он, - Помирились хоть? – тесть бросает на дочку беспокойный взгляд.
- Я очень надеюсь, - протягиваю ладонь и накрываю ею Инессину.
- Все в порядке, пап, - она тепло ему улыбается. Вижу, не хочет его беспокоить нашими проблемами.
- Ну и отлично, - он выдыхает, - когда уже у вас дети пойдут? Нам с матерью хочется внуков понянчить, а вы три года живете и все впустую.
На кухне повисает тишина и даже теща перестала перемешивать чай в чашке. Инесса устало прикрывает глаза ладонью и тихонько качает головой. Видно, эта тема ее достала.
- Думаю мы с Инесс должны сами решить этот вопрос. А это шарлотка? Тоже сами готовили? – я подаюсь вперед и втягиваю запах выпечки, - можно мне кусочек?
- Да, конечно, - теща отмирает и передает мне тарелку.
Тесть только что-то шипит себе под нос, а Инесса облегченно выдыхает и благодарно сжимает мою ладонь. Нам сейчас точно не до обсуждения детей, сначала бы просто наладить жизнь.