Глава 15

Спустился в землянку, закрыл дверь. Сердце стучало в предвкушении. Всё естество требовало начать с жилета, но я понимал, что сначала нужно решить проблему.

Достал заларак и посмотрел на него. Небольшая иголка, неприметная с виду, но способная убить даже самых опасных тварей. Как жаль, что мой первый экземпляр сломался в битве с Рязановым. Сейчас было бы два заларака.

— Вот бы ты сказал, что тебе нужно, — хмыкнул, разглядывая артефакт.

Каждый раз приходится методом тыка разбираться. Покрутил иголку в пальцах, любуясь игрой тусклого света на металле. Проблемы и задачи никуда не делись, мысли не остановились. Интуиция и логика подсказывали, что скоро случится что-то большое, но пока я не мог увидеть полную картину.

Подошёл к столу и аккуратно разместил артефакт на его поверхности. Начал с того, что залил иглу своей кровью. Точно как в первый раз, когда активировал прошлый заларак. Поморщился от боли, когда провёл острым ножом по ладони. Тёплая кровь заструилась по коже, стекая алыми каплями на артефакт.

Затем выпустил все три вида магии, которыми владел. Яд, лёд, подчинение монстров — направил их потоками в сторону заларака. Источник отозвался на зов, наполняя тело привычным холодком и покалыванием. Каналы раскрылись, пропуская энергию, но артефакт не отреагировал. Совсем. Лежал, как обычный кусок металла.

Продолжил опустошать источник, пока не почувствовал привычную пустоту внутри. Восстановится, ничего страшного… Боли нет, просто ощущение, будто внутри тебя выжгли всё дотла.

В голове всплыл вопрос: что помогло в прошлый раз? Тогда мою магию усилили шипы морозных пауков, благодаря этому я смог активировать заларак. Может, снова сработает? Постучал пальцами по столу — ритмично, в такт мыслям.

Щелчок. Появился Па. Многоглазый монстр уставился на меня всеми своими мутными глазками. В каждом отражался я, словно в кривом зеркале. Паук нервно переступал лапками, будто предчувствуя мою просьбу.

— Ты не дёргайся, — предупредил его.

Паук замер, прижав брюшко к полу. Я осторожно оторвал у него отросток — маленький шип, покрытый ледяной коркой. Монстр вздрогнул, но сдержался, хороший мальчик.

Положил отросток к артефакту. Ничего. Заларак лежал равнодушный, словно издевался надо мной.

— Выпусти паутину, вон туда, — указал пальцем на артефакт.

Па подчинился. Из его желез вытянулась тонкая морозная нить и легла на иголку. От паутины шёл едва заметный холодок, но и это не помогло. Я кивнул и убрал паука в пространственное кольцо… Чего-то не хватает.

Вызвал Ама. Водяной медведь материализовался рядом со мной — огромная туша, покрытая мокрой чешуёй. Как будто он снова вырос.

— Фу! — рявкнул я, когда монстр затрясся, как собака, разбрызгивая вокруг капли светящейся жидкости.

— Па-па? — уставился на меня своими огромными глазами. В них светилось любопытство и что-то, похожее на детский восторг.

Взял у него немного светящейся жидкости, собрав её в небольшой флакон, вылил сверху на иголку. Прозрачные капли, похожие на жидкий лунный свет, окутали металл. Но снова ничего.

Попросил Ама выпустить магию воды на заларак. Монстр напрягся, и из его пасти вырвалась струя мерцающей жидкости, окатив стол. Бесполезно. Артефакт выглядел всё таким же безжизненным.

Да чего уж там, я даже отломал у Ама небольшой кусок когтя — острый, как бритва, и крепкий, как сталь. Положил рядом с иголкой. Результат тот же.

Гулять так гулять. Убрал водяного мишку и сам заглянул в пространственное кольцо.

— Так, что тут у меня есть? — потёр руки, мысленно перебирая содержимое.

Достал всё, что могло помочь. Взял чутка крови некроманта, который до сих пор томился внутри моего кольца. Добавил куски от песчаных змей, оставшиеся после сражения в загоне. Приложил чуть-чуть шкуры степных ползунов — авось поможет. Положил всё это добро на иголочку.

Стол теперь напоминал алтарь безумного шамана. Куски плоти, кровь, жидкости неизвестного происхождения — всё смешалось в одну отвратительную кашу. Ну, тут уже просто максимум из того, что у меня есть. Сработает — хорошо, нет — значит, придётся обходиться без заларака.

Глянул на палец, который отломал у каменной статуи Рязанова.

— Плевать! — махнул рукой. — Туда же.

Положил каменный обломок рядом с артефактом. Действовал по принципу «Чем больше, тем лучше». Интуиция вела меня в моих алхимических экспериментах. Осталась последняя возможность — то, что я откладывал на крайний случай.

Хотел было начать новый круг экспериментов, как вдруг в голову пришла ещё одна идея: Лахтина и её яд. Так не хотелось просить, но других вариантов не осталось. Её токсин — самое сильное вещество, с которым я сталкивался. Даже некромант не выжил бы после него. Может быть, именно это активирует заларак? Пожал плечами.

В землянке появилась Лахтина. Девушка огляделась и сразу же направилась ко мне. Чёрные волосы колыхались на её плечах. Она остановилась в полуметре, улыбнулась и склонила голову.

— Ты убил рух? — спросила королева.

— Что? — удивился я. Она что-то знает про этих существ?

Остановил себя мысленно: «Потом. Сначала дело».

— Вроде, — пожал плечами.

— Ты великий герой, — выдала Лахтина и слегка поклонилась. — Я признаю тебя своим хозяином. Для меня честь служить тебе.

Какого? Что тут за представление? Никогда не видел её такой… покорной. Она, называвшая себя не иначе, как Щанамах-Морха Лахтина Архичэшлюа, Первая из Жалящих, Величайшая Скорбь Глупцов, Хвост Заката, Несущая Тысячу Ужасов, теперь стояла передо мной, словно верная служанка. Неужели убийство руха произвело на неё такое впечатление?

— Ага, — кивнул, решив отложить расспросы. — Я хотел у тебя попросить…

— Яд, — улыбнулась девушка. — Теперь ты достоин. Дай мне несколько тех капель, и я поделюсь им с тобой.

Сделал шаг к ней и положил руку на лоб: вроде не горячий. Что это с ней случилось? С чего вдруг такая смена в поведении? Не верится, что всемогущая королева скорпикозов сама подчинилась.

— Хорошо, — достал крышку от фляжки из пространственного кольца и вылил несколько капель зелья против некромантической энергии.

Дал королеве, та выпила их. Землянку озарило свечение. Тело Лахтины начало деформироваться, удлиняться. Кожа покрылась хитиновыми пластинами, руки превратились в мощные клешни. Хвост с ядовитым жалом на конце появился будто из ниоткуда. Пока она менялась, я взял со стола большую ёмкость. Передо мной предстала скорпикоз. Что ж, предстоит ещё одна проверка на её преданность.

Монстр развернулся в мою сторону задом, а к стене передом. Опустил свой хвост. Жало наклонилось, и… на кончике начала формироваться капля. Подставил ёмкость в ожидании яда.

Внутренне ликовал. Сколько времени я бился с ней за это? И вот он, момент! Я не только для заларака использую жидкость. Яд, против которого нет спасения… Он открывает мне большие возможности.

Первое — попытаться его поглотить и усилить свой. Второе — попробовать использовать против Топорова. Вдруг сработает, и рух активируется. Тогда мой план по зельям для армии воплотится в жизнь.

За первой каплей упала вторая, третья, десятая и… Лахтина снова стала собой.

— А? — посмотрел вопросительно на неё и показал трёхлитровую банку, в которой почти ничего не было. Дна едва достигала тонкая плёночка.

— Гордись! — подняла она голову. — С тобой поделилась своим ядом королева. Никогда скорпикозы этого не делали для вас, людей.

— Спа-си-бо, — натянул улыбку, сдерживая разочарование.

Даже не знаю, что делать с этим «сокровищем». Тут жидкости — кот наплакал. Зря обрадовался, теперь придётся решать, куда применить яд: себе, залараку или для Топорова.

Поморщился и подошёл к столу, вылил жидкость на иголку. Если он после этого не активируется, то я даже не знаю, что ещё нужно. С предвкушением смотрел на артефакт, когда последняя капля упала на кучу всего, что его окружало. Раз, и ничего.

Выдохнул. Повернулся к Лахтине.

— Ты знаешь что-то про этих рух? — спросил, решив не откладывать важный разговор.

— Да, — кивнула девушка. — У нашего вида много легенд о духах.

— Духах? — переспросил я.

В этот момент ощутил источником сильные колебания магии. Повернулся и увидел на столе, что месиво из всего, что я использовал, светится, а моё ядро на это откликается.

На лице появилась улыбка. Лахтина что-то рассказывала, но я был сосредоточен на артефакте. Девушка замолчала и тоже посмотрела на стол.

Энергии настолько разные, сложно было выделить что-то одно. Иголка поглощала всё, что оказалось вокруг, даже долбаный каменный палец. Наконец-то у меня получилось!

Уверен, этот заларак будет сильнее предыдущего. Иголка начала подниматься, свечение усиливалось. Яркая вспышка. Мы с Лахтиной замерли, и, когда снова смогли видеть, то артефакт опустился на стол.

Я бросился к нему. Мой источник чувствует, связь есть. Только хотел взять, как ощутил сигнал тревоги. Тут же подключился к зрению пауков.

— Твою мать! — выдохнул я и побежал ко входу в туннель.

Выжал из себя максимум скорости. Уже почти поднялся к лаборатории, но тут прогремел первый взрыв. Меня отбросило назад. Потом следующий, и ещё, и ещё. Проход дрожал, балки трещали. Мне что-то прилетело в голову.

Удар. Темнота.

* * *

Я пришёл в себя. Пошевелиться не могу. Темно, воздуха почти нет. Тело как в тисках — сверху давит что-то тяжёлое. Хренова туча земли и обломков, полный завал.

Перед глазами плавают чёрные пятна, в ушах звенит. Во рту — привкус земли и крови. Сука, я даже рукой пошевелить не могу. Попробовал дышать ровнее.

У меня ведь есть «глаза» по всему лагерю. Почти. Подключился к зрению пауков. По телу прошла дрожь от того, что я увидел.

Скрипнул зубами. В лагере тревога, всё в огне. Куча солдат пытаются тушить нашу казарму, от которой ничего не осталось. Чёрные обугленные балки торчат из земли, как поломанные рёбра. От здания осталась только груда дымящихся обломков. И лаборатория…

Она горела. От крыши ничего не осталось, стены обвалились внутрь. Через выбитые окна вырывались языки пламени. Люди бегали с вёдрами, пытаясь потушить огонь, но тщетно. Вытаскивали моих ребят — раненых, обгоревших, мёртвых. Я сжал кулак до боли, до крови из ладони. Ну всё, сука, теперь это личное.

Перемещался по территории взглядами пауков. Основной удар пришёлся по казарме. Если бы там были солдаты… Сейчас считал бы трупы, все бы полегли. Но я их отправил делать зелья.

Лаборатория и всё остальное пострадало до кучи. Ещё прошлись по нашей артиллерии: два орудия разворочены полностью. Судя по виду, их взрывали целенаправленно.

И турки… Они пошли в атаку вечером. Сквозь пауков я видел, как блестят в лучах заходящего солнца их штыки, слышал топот тысяч сапог. Командиры кричат и собирают отряды, чтобы выступить навстречу.

Творился настоящий хаос. Всё, как в аду. Повсюду огонь, дым, крики. Я снова попытался пошевелиться. Ни хрена. Казалось, что на мне лежит несколько каменных плит.

Вытащил Ама.

— Копай в сторону землянки, — сказал ему. — И тащи меня.

Медведь на этот раз ничего не стал говорить, просто кивнул и приступил к работе. Лапы замелькали, разгребая завал. Под его когтями земля и камни разлетались в разные стороны.

Когда меня чуть вытащили из-под обломков, оценил повреждения. Нога сломана и рука. Как только? Охренеть, так придавило. Кровь сочится из множества порезов. По ощущениям, ещё и пара рёбер треснули.

Достал лечилки четвёртого ранга, эталонные, и начал пить. Жидкость оказалась крайне горькой и терпкой, рот тут же скрутило. Но это меня не остановило. Следующая. И ещё одна.

Постоянно следил за тем, как работают солдаты и что там с моими. Судя по тому, как раскладывали их тела, одна часть — это… мёртвые, другая — живые. Боль в теле ушла куда-то на второй план. Я перемещался пауками, чтобы разглядеть лица.

Смирнов… Живой. С души словно камень упал. Он мне нужен. Зелья мы не сделали, взяли всего два ящика с образцами. Лицо у отца Ольги чуть обгорело, но вроде дышит. Я скрипнул зубами, потому что количество погибших росло. Уже двадцать человек.

Воронов! Собака счастливая, он даже сам стоять может. Хорошо. Отряхивается как ни в чём не бывало.

Костёв… Не понимаю, он что-то держит? Пытался приглядеться: у парня спина в фарш. Его аккуратно положили на брезент, сняли остатки формы. Спина — сплошное месиво из крови, обожжённой плоти и торчащих осколков. А он всё равно цепляется за что-то руками.

И тут из-под него вытащили Рудневу. Дура, жива и цела. Вот же Коля… Пожертвовал собой, чтобы спасти барона Кирилла. Прикрыл её собственным телом.

Пришлось отвлечься. Ам выкопал проход в землянку. Я огляделся: она относительно цела. Засыпало, конечно, землёй, балки попадали, но конструкция всё ещё держится. Решил идти сюда по трём причинам: заларак, Лахтина, зелья. Моих и так спасали. Будет странно, если меня вытащит водяной медведь.

— Тё-тя! — указал лапой Ам.

Повернул голову. Королева лежала на земле без движения, словно сломанная кукла.

— Тащи! — приказал ему.

Ам подхватил меня, и мы тут же оказались рядом с девушкой. Медведь опустил на землю.

Лахтина без сознания, и ещё у неё рана на голове. Судя по всему, прилетело балкой. Кровь запеклась, образуя корку. Сука… Расположился около её тела. Достал ещё эталонок четвёртого ранга, вылил на рану несколько бутыльков и парочку влил ей в рот. Провёл здоровой рукой по лицу Лахтины. Убрал волосы, что прилипли к губам, чуть стёр кровь. И потрогал её. Выглядело так, будто я лапаю девушку, но я искал повреждения. Вроде, кроме головы, больше ничего не задело.

Она не приходила в себя. Не успел послушать про рух, а это важно, особенно сейчас. Ладно! Переместил её в пространственное кольцо, уложил на кровать и прикрыл одеялом. Она после трансформации в скорпикоза снова полностью голая.

Там Лахтина будет в безопасности и, надеюсь, придёт в себя. Подполз к стене и облокотился на неё спиной. Дал команды монстру.

Ам занялся сбором ящиков с зельями, аппаратами для алхимии и всем остальным. Мишка подносил ко мне вещи, а я убирал их в пространственное кольцо. Ничего не оставил, всё пригодится.

Щелчок — громкий, как выстрел.

— Ух! — выдохнул я, когда кость в ноге встала на место. Адская боль прокатилась по телу.

Щелчок. Ещё один.

— Да, — оскалился, почувствовав, как срастается перелом руки.

Кости встали на место. Подняться пока не получилось: нужно время, чтобы лечилки подействовали полностью. Выпил то, что приглушает боль, и много всего другого. Пополз к столу, его сломало пополам. Искал свой артефакт.

Руки орудовали в земле, которая сыпалась с потолка. Ам попытался мне помочь, но своими большими лапами он только помешал.

— Стой! — бросил ему. Продолжил копошиться в земле.

Что-то кольнуло палец. Улыбнулся. Моя иголочка, с ней всё в порядке! Убрал в пространственное кольцо.

Теперь всё, можно выбираться и мстить. Приказал Аму взять меня и тащить к лаборатории. Выбрал место, где было больше всего досок. Именно туда унёс меня монстр и исчез. Я толкнул рукой завалы, создавая шум.

— Тут! — закричал военный. — Тут кто-то есть.

Через пару минут вытащили. Солдаты кинулись разгребать завал, я чувствовал, как их руки хватают меня, вытаскивают.

— Капитан Магинский! Он живой! — кричали бойцы.

В их глазах — радость и облегчение. Командир выжил, пусть я даже не имею к ним отношения. Сейчас все были одной крови — красной, и все — солдатами одной страны.

Меня положили на носилки и потащили в медчасть. Но стоило только мне там оказаться, как я поднялся. Врач кричал, что нельзя вставать, что я должен лежать, что мне нужен покой и куча всего другого. Полетели проклятья от других людей в халатах. Кто-то пытался удержать меня силой. Они не понимали. Никто не понимал, что я должен видеть. Должен знать, кто выжил, а кто нет.

Занялся обходом. За мной семенили медбратья. Опустил взгляд: из ноги и руки текла кровь, я оставлял за собой красную линию. М-да, вот бы сейчас обрадовался некромант. Улыбнулся мрачной шутке.

Отодвигал одну занавеску за другой, проверяя своих. По моим подсчётам, я потерял почти пятьдесят человек. Сорок восемь здоровенных мужиков. Каждый из них — тренированный боец, каждый из них сражался со мной против турок. И теперь их нет. Мясо. Обугленное, разорванное на куски. Остальные все ранены. Кто-то легко, кто-то серьёзно, у кого-то шансов почти нет.

Нашёл Костёва. Пацан без сознания и весь перемотанный. Бинты на спине пропитались кровью, она сочилась сквозь ткань. Рядом сидела Руднева. Девушка подняла на меня красные и мокрые от слёз глаза.

— Он… — выдавила Катя, всхлипывая.

Кивнул, понимая её без слов.

— Спас… Рискнул собой ради меня… — рыдала девушка. — Никто в жизни так не делал. А он дурак! Такой же, как ты. Упёртый… Научил его? Коля старался быть похожим на тебя! Зачем он? Почему?

Хмыкнул. А вот и чувства полезли. Не удивлюсь, если Костёв это специально сделал, чтобы понравиться девушке. Старый как мир трюк. Правда, обычно не требует разодранной в фарш спины.

— Врачи сказали, что он будет жить, — сказала Руднева, не поднимая взгляд. — Но… спина… Он может не…

Не договорила. Я понял и так. Может не восстановиться полностью, остаться калекой.

Отвернулся. Что я мог сказать? Мне жаль? Это война, тут каждый день кто-то умирает или остаётся калекой.

— Вот! — протянул ей лечилки, восстановление магии и выносливость. — Давай ему, пока не придёт в себя.

Девушка открыла рот, и слёзы полились ручьём. Я хмыкнул и пошёл дальше устраивать обход. За другой занавеской нашёл Воронова.

— Гос-по-дин, — произнёс он с набитым ртом.

Бывший аристократ ел, точнее будет сказать — жрал. Он просто запихивал в себя пищу, не жуя. Суп, хлеб, какое-то месиво из тарелки — всё исчезало в его пасти. Врач смотрел на толстяка и мотал головой — явное недоумение на лице.

— Наконец-то нормальная кормёжка, — произнёс Воронов, проглотив очередной кусок.

— Рад, что тебе нравится, — кивнул, не скрывая сарказм.

Даже такая трагедия не уменьшила его аппетит. Наоборот, кажется, только разожгла. Хотя, может, это собственный способ справляться со стрессом.

Остальные выжившие командиры были без сознания. Сердце защемило. Они прошли со мной через многое: тренировки, бои, выполняли мои безумные приказы. И вот лежат изломанные, обожжённые, с перебинтованными головами и конечностями. Некоторые с ампутированными руками или ногами. Кто-то стонал от боли, кто-то просто смотрел в пустоту остекленевшими глазами.

Хрустнул шеей. Вся проблема в том, что это не война. Они пострадали не от рук врага, а от…

Постепенно кровь перестала идти, и я вышел из медчасти. Была уже ночь. Тёмная, с редкими звёздами. Луна скрылась за облаками, словно не хотела видеть весь этот ужас. В воздухе висел запах гари, пороха и крови.

Вдалеке гремела канонада. Наши сражались с турками. Много людей выпустили в бой. Враги воспользовались хаосом и неразберихой, выбрали идеальный момент для атаки.

Я стоял, опираясь на стену, и наблюдал за пожарами. Лагерь, ещё недавно чёткий и организованный, превратился в хаотичное скопище людей, лошадей и повозок. Все куда-то спешили, тащили ящики с патронами и снарядами, выносили раненых.

Скоро и я подключусь к битве, но на этот раз не буду скрываться и сдерживаться. Тем более в бою проверю свой жилет. А сейчас мне нужно встретиться с генералом.

Шёл по лагерю. Ноги всё ещё дрожали от слабости, но держали вес. Зелья работали, медленно заживляя внутренние повреждения. Заметил, как солдаты шептались, показывая в мою сторону.

К заслугам теперь добавилось то, что за спиной меня начали называть «удачливым капитаном». Мало того, что сам выжил после нападения, так ещё и большую часть отряда спрятал, словно знал.

Услышал обрывок разговора:

— Ты слышал? Магинский как чувствовал, всех в лабораторию отправил зелья делать.

— Угу, а сам остался. В завалах нашли еле живого.

— Везучий, сукин сын. Второй раз на него покушаются, и снова жив.

Везучий? Пятьдесят моих ребят погибли. Какое, к чертям, везение? Сжал кулаки так сильно, что ногти вонзились в ладони.

От казармы до штаба генерала — путь неблизкий, особенно когда еле переставляешь ноги. По дороге встретил несколько патрулей. Солдаты тоже шептались:

— Смотри, вон он, «удачливый капитан».

— Говорят, у него какая-то магия особая. Вроде всё знает заранее.

— Да брось, обычная удача. Такая, о которой только мечтать можно.

Идиоты! Если бы я действительно знал, что готовится нападение, то всех бы спрятал. И казарму бы укрепил, и артиллерию прикрыл. Но я не знал, не предвидел.

Эта мысль жгла меня изнутри. Я никак не ожидал, что будут действовать так топорно и в лоб. Ну ничего, скоро моя очередь настанет сеять хаос и разрушения. Никто не уйдёт от ответа.

Добрался до шатра генерала. Конечно же, впускать меня не захотели.

— Передайте, что пришёл Магинский. Это срочно, по теме, которую мы обсуждали с Его Светлостью, — сказал я охране.

Меня несколько раз пытались отправить в медчасть. Охранники у шатра были настроены решительно: никого не пускать. Потом начали говорить о том, что генерал занят, что идут важные совещания, что он отдыхает. Но я стоял на своём. Ноги дрожали, а я не двигался с места.

— Передайте сообщение, — повторил в десятый раз, — или пропустите меня. Иначе я найду способ пройти.

Кто-то всё-таки сдался и передал мои слова. Через несколько минут полог шатра откинулся, и адъютант жестом пригласил меня войти.

— Генерал примет вас, — сказал он. — Но только на пять минут.

Поковылял вниз, в землянку под шатром. Постучал и вошёл к Ростовскому.

— Магинский? — посмотрел он на меня с явным удивлением. — Живучий же ты.

Генерал сидел за своим столом, заваленным бумагами и картами. Выглядел усталым, измотанным. Под глазами — тёмные круги, в бороде — новые седые пряди. События этой ночи явно не прошли для него бесследно.

— Разрешите личный разговор? — спросил я.

Генерал кивнул, снова достал глушилки и активировал их. Воздух в комнате загустел.

— Дипломат от турок предложил мир, — уселся за стол князь, потирая виски. — И я отказал. После этого… Ну, ты сам видел.

— Разграничение по линии соприкосновения? — уточнил, хотя уже знал ответ.

— Именно! — в его голосе прозвучало раздражение. — Я не для этого тут столько лет сижу, чтобы вернуться к тому, с чего начал.

— Земля… — кивнул я. — Манапыль.

Глаза генерала округлились. Он даже встал, опрокинув чернильницу. Чёрная жидкость разлилась по бумагам, но мужик не обратил внимания.

— Откуда? — спросил он. В его голосе слышался не страх, а, скорее, уважение, смешанное с недоверием.

— В стране напряжёнка с кристаллами, все жилы под Его Величеством, — пожал плечами, морщась от боли. — А здесь просто океан этой манапыли. Пока они тут годами держали песчаных змей, очень удобрили место. Да и дальше, я уверен, так же.

— Молодой человек, ваш ум просто поражает, — хмыкнул князь, не скрывая восхищения. — Рад, что вы на нашей стороне. Об этом никто не знает — мои истинные мотивы войны. Сначала меня сюда просто отправили, — он сделал паузу, — сослали, если быть точным. Я долго изучал местность и врага. А вы тут без году неделя и уже?..

— Топоров! — перебил его, не желая слушать ненужные откровения. — Я готов! Мои условия вас устраивают?

— С чего такие изменения? — улыбнулся мужик, скрестив руки на груди.

Я ничего не ответил

— Да, готов у вас купить зелья за пятьдесят миллионов, — кивнул князь после паузы.

— Тогда выделите мне человек триста для того, чтобы их создать, — продолжил я. — Мои пострадали, когда мы занимались этим вопросом.

— Вы были уверены, что я соглашусь? — поднял бровь Ростовский, изучая взглядом.

— Ничего сложного, мой алхимик всё покажет, — проигнорировал я вопрос. — За день сделаем. Потом можно пойти всем, что у нас есть, на турок. Прижать собак так, чтобы они отгрызли свои территории нам.

Генерал опустил голову на подголовник и чуть её задрал. Судя по всему, о чём-то напряжённо думал. Его пальцы отбивали ритм по столешнице.

— Хорошо, — кивнул он наконец. — Будут вам люди.

— Когда начнётся генеральное сражение, я пойду в бой, — добавил. — Со мной человек тридцать, остальные будут ждать моей команды.

Я рисковал сейчас, ставя условия. Но, пока в положении силы, буду использовать его на максимум. Генералу нужны мои зелья, ему нужно убрать Топорова. И он знает, что я могу в этом помочь.

— Что? — удивился Ростовский.

— Я разминирую поля, нейтрализую степных ползунов. Подберусь к артиллерии и там устрою заварушку. С этим всем наши проще пройдут.

— Настолько уверен в себе? — сузил глаза князь.

— Вы ничем не рискуете. Если получится — хорошо. Нет? Полягу там, — улыбнулся я, зная, что моя улыбка сейчас выглядит как оскал.

— Но сначала Топоров, — поднял руку собеседник.

— Само собой, — кивнул в ответ. — И отпустите уже Сосулькина. В этот раз на нас напали турецкие тени. Человек тридцать.

— Что? — глаза генерала округлились. — Ты видел?

— Да, — соврал я, даже не моргнув. — Уверен, что в прошлый раз именно они зачистили всех отступающих. Как понимаю, всех офицеров, которых мы схватили… Они мертвы?

Генерал ничего не ответил и только посмотрел на меня тяжёлым взглядом. Этого было достаточно. Все пленные уничтожены, тени не оставляют свидетелей.

— Зелья против ползунов я сделаю, как и обещал. Но дал бы его не офицерам, а магам, — продолжил я, входя во вкус. — Пользы больше будет. Да и командирам взводов, и руководителям тоже.

Вёл себя так, словно я советник этой войны. Будто не капитан разговаривает с генералом, а равный с равным.

— А вы не забываетесь, Магинский? — хмыкнул Ростовский.

— Решать вам, — пожал плечами. — Но ведь знаете, что я прав. Могу идти? Мне ещё много нужно сделать.

— Свободен! — махнул рукой князь. А когда я уже был у двери, окликнул: — Стой! Почему ты передумал насчёт Топорова?

Я обернулся. В глазах генерала читалось искреннее любопытство.

— Он… Ублюдок Топоров, — сделал паузу, чувствуя, как закипает внутри ярость. — Эта тварь была рядом с моей казармой и лично её подорвала. А потом началось наступление турецких магов. Теперь это личное. Завтра днём в 12 часов будьте готовы «гасить» его, когда он активизируется. Позовите полковника к себе и предупредите остальных.