Глава шестая

Елена

Я не сразу зашла в комнату допроса. Я стояла в комнате рядом и наблюдала за ней через одностороннее зеркало. Как кто-то, мог выглядеть таким безмятежным?

Марина сидела на металлическом стуле за металлическим столом, прикрученными к полу, в безликой подземной комнате. Ей грозило серьезное тюремное заключение по обвинению в хранении наркотиков. И все же, она сидела, элегантно скрестив ноги, положив подбородок на идеально ухоженные пальцы. Она выглядела так, словно позировала для фотографий журнала о стиле жизни в холле, какого-нибудь роскошного отеля.

Я никогда не смогу быть такой. Я не могла поверить, что мы одинакового телосложения. Если это правда, то почему я не могла выглядеть такой же гибкой и длинноногой. Я всегда чувствовала себя такой невысокой и коренастой. И, я была уверена, что наши груди были разного размера. У неё были маленькие, дерзкие и идеальные, как у какой-нибудь голливудской актрисы. Я всегда стеснялась своих, потому что они слишком велики для моего телосложения.

Мое сердце колотилось, когда я шла к двери, ведущей в комнату для допросов. Я никогда раньше никого не допрашивала. Я поняла, почему Серафима хотела, чтобы я это сделала. Именно мне придется выдавать себя за неё. Или, может быть, она пыталась заставить меня понять, что я вообще не создана для этого?

Я собрала всю свою уверенность и вошла в комнату, пытаясь сделать это так, как это сделал бы Виктор. Мне нужно было получить ответы от этой женщины.

Но, когда я пересекла комнату, Марина посмотрела на меня. Всего лишь взгляд краем глаза, как будто я не стоила того, чтобы ради меня поворачивать голову. Её глаза пробежались по моему телу только один раз…, и она с отвращением фыркнула и отвела взгляд.

Я запнулась на полпути, мое лицо горело от стыда. Внезапно, я снова оказалась в старших классах школы. странная девушка, над которой смеются все крутые ребята.

Я собралась с духом и подошла к столу. Я не могла позволить ей запугать меня. Мне придется быть ею.

Но, когда я начала садиться, она кивнула в сторону зеркала и четко произнесла.

— Как долго ты стояла за этим зеркалом, прежде чем набраться смелости войти?

Мое лицо снова покраснело. Мой рот глупо открылся, но, я не могла ей возразить. Мой авторитет был потерян.

— Меня зовут Елена Николаева. Мне нужно задать тебе несколько вопросов о Сергее Болконском.

Она усмехнулась и положила ноги на стол. Туфли, у неё, алого цвета, ремешки украшены крошечными блестящими драгоценностями, а ноги безупречно гладкие. Голос у неё действительно нечто. богатый и культурный, как бритва, смоченная медом.

— Я уже сообщила французской полиции, что мне неизвестны подробности его бизнеса.

Виктор, однажды, сказал мне, что для того, чтобы подозреваемый что-то рассказал тебе, нужно наклониться вперед, как будто ты собираешься поделится с ним секретом. Я наклонилась к ней.

— Я хочу знать о ваших с ним отношениях.

Она приблизила свое лицо к моему.

— Правда? — ответила она достаточно громко, чтобы заставить меня подпрыгнуть.

— Хочешь знать о моих с ним отношениях?

Она, еще раз, внимательно меня изучила. мои сухие, тусклые волосы, дешевый костюм и туфли на плоской подошве.

— Интересуешься, потому что иначе не можешь почувствовать близость мужчины? Хочешь записать в свой блокнот, какое большое и толстое у него богатство? Хочешь знать, каково это, когда он занимается со мной любовью?

Я не могла смотреть на неё. Я уставилась на стол, мои щеки снова пылали.

— Ох, как это мило, посмотри на себя? Боже, ты мечтала о нем?

Она наклонилась еще ближе и прошептала: — Ах, ты маленькая, бедненькая СОРП-овская девчонка, ты вся в жару!

Она расхохоталась.

Я вскочила со стула, как обожженная.

— Он, самое интересное, что произошло с тобой за последние годы, не так ли? — спросила Марина.

Она притворно заплакала.

— Бедная, маленькая Елена. Все, что ей нужно, это мужчина, но она не может его получить, поэтому она тешится мыслями о том, что с ней сделает большой, плохой босс мафии, если она попадется в его большие злые руки.

Я вдохнула. Вдох был прерывистым и сбивчивым. Я поняла, что мои глаза наполняются слезами.

— О, Боже, — невинно произнесла Марина. — Неужели, я задела за живое?

Я почти выбежала из комнаты допроса. Но, если я сброшу карты сейчас, у меня уже никогда не будет сил вернуться сюда. Я сделала два долгих, судорожных вздоха.

— Послушай, — сказала я в отчаянии. — Я знаю, что ты хочешь защитить его. Я понимаю, что ты верна мужчине, которого любишь, но ты…

— Любовь?!

Марина на секунду звучала искренне сбитой с толку. Наши глаза встретились. Затем, она расхохоталась, её пронзительный смех разнесся по комнате.

— Ты так думаешь? Вы все думаете, это все эти мягкие игрушки и прогулки под дождём?! Думаешь, я люблю его, а он любит меня?

Я пыталась перетянуть её на свою сторону.

— Ты красивая. Почему бы ему не любить тебя?

Она посмотрела на меня, как будто я была идиоткой.

— Потому что, такой человек, как Сергей Болконский, не способен любить.

— Тогда, почему вы вместе? — в недоумении спросила я её.

— А, ты, как думаешь, почему? Раньше, у него каждый раз была разная женщина, но потом какая-то из них решила подставить его. Пока она его отвлекала, её парень-киллер пробирался внутрь. Со мной, Сергею легче и безопаснее.

— А, ты…

— А я живу как королева, Елена. У меня бездонная кредитная карта и поездки за покупками в Париж. Она ухмыльнулась мне. — Ты думаешь, я бессердечная и злая стерва?

Я на мгновенье поколебалась, а затем кивнула.

— Вот что делает меня идеальной для него.

Я вышла из комнаты для допросов, все еще испытывая боль от того, как она меня унизила, и все еще пытаясь понять, как, черт возьми, я собираюсь это осуществить. Она была сексуальной, гламурной, безжалостной… Я не была похожа на неё. Она идеально подходила Сергею Болконскому.

И откровение Марины, что они не были влюблены друг в друга! Значит, это были просто отношения по расчету, только секс и деньги? Я даже представить себе не могла такие отношения, и мне придется их прожить.

Я зашла в лифт и нажала кнопку двенадцатого этажа. Затем, я вышла и пошла по коридору, но замедлила шаг, когда подошла к кабинету Серафимы. Я услышала знакомый низкий голос, кричащий. Нет, ревущий.

О, Боже.

Между тирадами, я могла различить более тихий и размеренный голос Серафимы. Я не могла разобрать, о чем они говорят, но несколько раз слышала свое имя. Затем, послышался стук, похожий на удар большого мужского кулака по столу. Серафима в ответ повысила голос, и я услышала её слова.

— Виктор, вы агенты СОРП, и ты будешь действовать в соответствии со своим долгом, и клятве, которую ты дал отечеству. Иначе, мне лично придется отстранить тебя. Сейчас ты явно действуешь исходя из личных чувств.

Я покраснела.

Виктор выбежал из кабинета Серафимы. Проходя мимо меня в коридоре, он выплюнул несколько слов из уголка рта: — В парк, быстро.

Я побежала за ним. Мне следовало сначала поговорить с ним, как только я вызвалась добровольцем. Но, я не могла сказать ему об этом. Я знала, какая будет у него реакция. Я была еще тем агентом СОРП!

Парк, это место, куда мы с Виктором ходим, когда у кого-то из нас выдался плохой день. Это большой участок, аккуратно скошенной травы странной формы, с памятником в центре. Здесь нет ни тени, ни деревьев, ни скамеек, это скорее украшение, а не место для времяпровождения. Но летом, если вы не против получить от прохожих забавные взгляды, вы можете сесть на землю, закрыть глаза и почувствовать траву между пальцами, и это немного похоже на возвращение домой, в Новосибирск.

Однако, сейчас была осень, и небо было затянуто серыми тучами. Я плотнее закуталась в куртку, на улице было слишком холодно. У парка было еще одно преимущество, тут можно было уединится.

Всю дорогу Виктору удавалось сдерживать свою ярость. Теперь он наконец-то дал волю.

— Ты, что, совсем потеряла свой разум? О чем ты думаешь?! — резко отрезал он.

— Я знаю, что делаю, Виктор, — ответила я ему. Но, я была уверена, что это ложь.

— Это Сергей Болконский, Елена. Его боятся другие криминальные авторитеты. Он и меня пугает. Он схватил меня за запястье и потащил за собой, пока шел по траве к памятнику.

— Смотри. Смотри!

Я посмотрела куда он показывал. Памятник представляет собой большую мемориальную плиту из черного мрамора, со списком имен, выгравированным на ней золотом. Имена агентов, погибших при исполнении служебных обязанностей.

— Ты хочешь быть одной из них? — он потребовал.

Я, вновь, пережила тошнотворный страх, когда Сергей схватил меня и прижал к стене, его грубая сила, ледяной холод в его глазах. Я почувствовала, что я не выдержу. Конечно, это была ошибка. Мне нужно было сказать Серафиме, что я отказываюсь это сделать.

Но, если я это сделаю, мы проиграем войну. Мы потеряем целый регион. И, все те, люди, которые погибнут в предстоящей войне между бандами…, их смерти будут на мне.

Кто-то должен был что-то сделать. Я была единственной, кто мог.

Я повернулась к Виктору.

— Если бы это был мужчина, за которого СОРП хотели бы выдать одного из наших агентов мужчин, и ты бы им подходил, ты бы сделал это?

Он раздраженно вздохнул и посмотрел на меня. Но, Виктор всегда отличался честностью.

— Да, я бы это сделал, — сказал он, наконец. — Но я — это я. Ты…

Он отвернулся, пристально глядя вдаль на долгие секунды.

— Ты, мой лучший друг, Елена. Человек, который мне дорог, — сказал он, наконец.

Я протянула руку и притянула его к себе, и он заключил меня в свои крепкие объятия.

Когда я вернулась наверх, доктор Кириллов начал рассказывать мне об операции.

— Здесь нам нужно немного уменьшить кость, — сказал он, рисуя на моем носу волшебным маркером.

— И твой подбородок должен слегка приподняться. Он был почти ликующим, и меня это нервировало. Я для него всего лишь проект.

— Это будет… навсегда? — я спросила его.

Он наклонил голову набок, посмотрев на меня так, как будто ему даже в голову это не приходило. Наконец, он ответил. — Теоретически некоторые изменения можно отменить. Но, при каждой операции, существует риск ослабления основной костной структуры…

Я кивнула, чувствуя, что мне становится плохо. Я буду выглядеть как Марина. ВСЕГДА. Почему меня это беспокоило? Я не была красивой.

— Мы поправим немного твои скулы, — сказал доктор Кириллов, продолжая делать отметки на моем лице. — Тут…, тут…и тут!

Он протянул мне зеркало, и у меня свело желудок. Мое лицо представляло собой мешанину маркерных линий. Я уже почти не могла видеть себя.

Я посмотрела вниз, вспоминая еще одну деталь.

— Я, мм… я думаю, что моя грудь больше, чем у Марины, — неловко сказала я.

Доктор Кириллов покачал головой.

Я закусила губу. Он был талантливым врачом, но я знала свое тело. Бедра и талия у нее, может, и такие же, но, я клянусь, что моя чашка как минимум на размер больше.

— Может, нам стоит проверить…? — неуверенно спросила я.

— Я уверяю тебя, вы одинаковые, — сказал он сухо.

Я смиренно кивнула.

— Тебе также понадобится лазерная операция на глазах, — сказал он мне. — У Марины сто процентное зрение.

Я об этом даже не подумала. Больше никаких очков.

Все два дня, пока доктор Кириллов готовился к операции, я сидела за односторонним зеркалом и наблюдал за Мариной. Её пыталась допросить целая армия следователей СОРП, но, никто из них не смог добиться от неё ничего полезного. Я не понимала, почему она так предана Сергею Болконскому, ведь она его не любила. Страх перед тем, что он с ней сделает?

Я включила свой странный мозг в работу, замечая детали, которые делали её ею, то, как она проводила руками по волосам, когда думала. Как она элегантно ходила по комнате, пытаясь отвлечь следователей-мужчин своей походкой от бедра. Незаметно для всех, чувствуя себя смешно, я начала подражать ей.

Поначалу, мне не удавалось имитировать её голос. Она выросла в очень культурном районе Санкт-Петербурга, далеко от Новосибирска. Она разговаривала четко, как полированный скальпель, заставляя меня чувствовать себя неуклюжей и скучной. Затем, была её уверенность, когда она разговаривала. Там, где я бормотала и мычала, слова легко лились из её уст, соблазнительные и дразнящие в один момент, жестокие и холодные в следующий.

Но, я всегда была терпеливой. Я записала её разговор, надела наушники и включала, слушав её с закрытыми глазами, повторяя каждое предложение, как будто изучаю язык. И медленно, очень медленно мой язык начал усваивать новые формы слов.

Мимика стала почти абстрактной, как игра. Я почти забыла, зачем я это делаю. Затем, утром в день операции, произошло нечто, что заставило меня осознать все это.

Серафима отозвала меня в сторону и сунула мне в руку кусок фольги прямоугольной формы.

— Мы нашли это в багаже Марины, — сказала она мне. — Я подумала, что тебе следует знать, на случай, если тебе понадобится записаться на прием к врачу.

Я посмотрела на свою руку. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы распознать в них противозачаточные таблетки.

— Мм-м, — сказала я с холодным профессионализмом. — Спасибо.

Но, когда я уходила, мои ноги тряслись. Внезапно, все оказалось по-настоящему. Мне придется спать с Сергеем. И не предварительный, возьмем медленный, поэтапный секс новой пары. Он думал, что мы были любовниками уже несколько месяцев. Он ожидал, что я просто прыгну в постель и…

Жар, смешанный с первобытным страхом, пробежал по моему телу, и мне пришлось на секунду остановиться и прислониться к стене. Я действительно собираюсь это сделать?

В этот момент ко мне подбежал взволнованный Виктор с телефоном в руках.

— У нас проблема, — сказал он. — Сергей позвонил в больницу, во Франции, и потребовал поговорить с Мариной. Врачи сказали ему, что ей предстоит операция, но, он настаивает. Говорит, что пошлет туда кого-нибудь, если не сможет с ней поговорить.

— Мы могли бы позволить ему поговорить с Мариной, — сказала я. — Сказать ей, чтобы она передала Сергею, что все в порядке.

Но, Виктор мрачно покачал головой, и я осознала, что он прав. Как только у неё будет телефон в руках, мы не сможем помешать ей крикнуть ему предупреждение. Она не знала нашего плана, но могла сказать ему, что её арестовали. Это разрушило бы все дело. Но какой у нас был другой выбор?

Виктор протянул мне телефон.

У меня вылезли глаза.

— Нет! Виктор, я не готова! Нет! Нет!

— Ты должна! Если ты этого не сделаешь, нам конец!

Я посмотрела на него в ужасе…, а затем слабо кивнула.

Виктор пробормотал в трубку: — Соедините его.

Затем, он протянул её мне, и потащил меня в угловую комнату, где было тихо. Щелчок. Шипение.

А затем, я разговаривала с Сергеем Болконским.