Глава 2. Джентльмены и леди

Шишка на затылке пульсировала с каждым толчком экипажа, напоминая ритм какого-то диковинного танца. Себастьян Блэквуд, обычно предпочитавший термины «артистично очарованный» или «катастрофически поражён», был вынужден признать: мисс Элеонора Вестбрук вломилась в его сознание с силой осадного тарана. И, что поразительнее всего, ему это нравилось.

— Ты улыбаешься, — мрачно сообщил Доминик.

Брат сидел напротив, выпрямившись так, будто спинку у сиденья забыли согнуть. Лицо — вечная смесь лимона, дисциплины и разочарования в человечестве.

— Я вообще-то часто улыбаюсь, — лениво заметил Себастьян. — Это часть моего шарма.

— Сейчас это часть твоей глупости.

— Ну знаешь, многозадачность — моё всё.

Доминик вдохнул через нос. Плохо. Это был предвестник лекции.

— Ты можешь, пожалуйста, сосредоточиться? У нас расследование. Сложное расследование. И оно уже пострадало от появления...

— Великолепной женщины с идеальной меткостью и талантом к импровизации?

— Помехи, — отчеканил Доминик.

Себастьян закинул ногу на ногу, устроившись поудобнее.

— И всё-таки, — протянул он, — ты видел, как она на тебя смотрела?

— Она смотрела на меня как на того, кто мешает ей лезть куда не следует.

— А ты на неё — как на задачу по математике, которая вдруг обзавелась формами и характером.

Доминик открыл рот, закрыл, потом открыл снова.

— Это самое бессмысленное сравнение из всех, которое я когда-либо слышал.

— Но точное, — ухмыльнулся Себастьян. — Она тебя раздражает, потому что она хороша. Она заметила лакея. Мы — нет.

— Мы анализировали другую часть улик, — сухо произнёс Доминик.

— Мы упустили очевидное. И мисс Вестбрук это увидела. Причём так... изящно.

— Она выдала случайную фразу, — Доминик поморщился. — И, к слову, нецензурную.

— Я до сих пор наслаждаюсь этим моментом. Ты выглядел так, будто тебя ударили учебником по этикету.

— Она была неуместна, — отрезал Доминик.

— Она была настоящей. Ты знаешь, что это такое? Она думала, говорила, спорила, не играла в леди. Это редкость.

Доминик отвернулся к окну, как будто там была очень важная кирпичная стена.

— Ты уже планируешь, как за ней ухаживать, — произнёс он ровным тоном. Не вопрос. Констатация.

— Конечно, — легко признал Себастьян. — Цветы? Возможно. Но банально. Книга? Да. Идеально. Она же ими дерётся.

— Это делает её небезопасной.

— Это делает её исключительной.

Он постучал пальцем по подбородку, будто выбирал сорт вина, а не романтическую стратегию.

— Подберу книгу с острым умом. Может быть...

— Себастьян.

— Хм?

— Мы соперники, — сказал Доминик так, будто объявлял стратегию военного манёвра. — Она вмешалась в дело. Участвует в расследовании. И да, пока она эффективнее тебя.

— Оу. Больно.

— Тебе полезно. И если ты начнёшь устраивать романтические танцы вокруг мисс Вестбрук, ты только усложнишь ситуацию.

Себастьян рассмеялся — ярко и свободно.

— Ты правда сейчас запрещаешь мне ухаживать за женщиной, потому что она потенциальный конкурент?

— Да.

— Это звучит как чистый Доминик. Принципиальный, скучный и невероятно предсказуемый.

— И всё же правильный, — жёстко ответил тот. — Тебе стоит подумать головой.

— А я думаю сердцем. Иногда даже успешно.

Доминик стиснул челюсть. О, да, он был раздражён. Отличное зрелище.

— Ты отвлечёшься.

— Я вдохновлюсь.

— Ты потеряешь фокус.

— Я буду блестать.

— Себастьян...

— Доминик, — перебил он мягко. — Мы оба хотим раскрыть дело. Я не собираюсь саботировать расследование. Но если я встречаю женщину с огнём в глазах и мозгами, которые работают быстрее, чем мои шутки... ну. Я не собираюсь делать вид, что она мне неинтересна.

Доминик долго смотрел на него. Очень долго. Опасно долго.

— Ты невозможен.

— Спасибо. Я стараюсь.

Брат отвернулся снова к окну. По лёгкому движению плеч Себастьян понял: Доминик раздражён, но спорить дальше не будет. Победа? Скорее ничья.

Себастьян скользнул взглядом по силуэту брата и лениво добавил:

— И всё-таки она тебе понравилась.

— Нет.

— Драматичное «нет». Характерное.

— Я просто хочу, чтобы расследование не превратилось в хаос.

— Боже. Ты даже себе не признаешься.

— Себастьян, — голос Доминика стал опасно ровным, — если ты продолжишь, я выйду из экипажа, даже если он ещё едет.

— Ладно-ладно, молчу.

Он замолчал. Но внутренне ухмыльнулся.

Доминик не признавал ничего.

Это и было самым забавным.

А Себастьян никогда не против весёлой игры.

Бейкер-стрит, 472:30 ночи

Офис агентства"Блэквуд и Блэквуд"

Сон — удел слабаков. И тех, чьи головы не терзают загадки.

Себастьян развалился в кресле у камина. Угли давно почернели, но разжигать их он не спешил. Между пальцами перекатывался карандаш, а взгляд намертво вцепился в доску, где Доминик аккуратным, почти каллиграфическим почерком выписал каждую деталь дела.

Доминик сидел за столом, склонившись над картой Лондона. Красные булавки впивались в бумагу — одна за другой.

Три булавки. Три дома. Три ограбления.

География не складывалась в узор: Мейфэр, Белгравия, Вестминстер. Кварталы, где деньги носили в карманах веками.

— Что их связывает? — пробормотал Себастьян, скорее себе чем брату.

— Социальный статус, — отозвался Доминик, не отрываясь от карты. — Аристократия. Роды, чьи корни уходят вглубь столетий. Все так или иначе мелькали при дворе.

— Ужасно скучно. Есть что‑то ещё?

— Каждое ограбление случилось во время крупного светского события: бал помолвки, благотворительный вечер, музыкальный салон.

Себастьян поднялся, подошёл к доске и провёл пальцем по строчкам.

— Значит, вор знает светский календарь. Или получает к нему доступ заранее. Кто в курсе таких мероприятий раньше остальных?

— Хозяева, их семьи, слуги. Поставщики: кейтеринг, флористы, музыканты. И гости, получившие приглашения.

— То есть половина Лондона.

— Верхняя половина, — уточнил Доминик, сверяясь с заметками. — Это сужает круг до… примерно трёхсот человек.

Себастьян тихо присвистнул.

— Всего‑то. Управимся к завтраку.

Доминик метнул в его сторону взгляд, в котором читалась многолетняя усталость.

— Если бы ты хоть иногда относился к расследованию серьёзно…

— Я отношусь серьёзно, — Себастьян вскинул ладони. — Просто не верю, что серьёзность обязана выглядеть как хроническая тоска. Можно ловить преступников и при этом не унывать. Даже получать удовольствие.

— Удовольствие, — повторил Доминик с интонацией, которой обычно произносят слово «чума».

— Да, положительная человеческая эмоция. Возможно, ты о такой слышал.

Доминик вернулся к карте, будто не слыша.

Себастьян шумно выдохнул, снова плюхнулся в кресло и закинул ноги на подлокотник. Если бы брат это увидел, случился бы локальный апокалипсис, но Доминик был поглощён своими булавками.

— Ладно, — протянул Себастьян. — Вор работает чисто. Никаких следов взлома. Никаких свидетелей. Берёт только то, что легко унести.

— А значит, — подхватил Доминик, — у него есть покупатель. Скупщик, специализирующийся на редких, но компактных вещах.

— Или вор сам из этих кругов. Кто‑то, кому срочно нужны деньги. Очень срочно.

— Картёжный долг, — кивнул Доминик. — Самая частая причина. Проверим записи игорных домов.

— А я проверю бордели.

Доминик обернулся так резко, что Себастьян невольно задумался: не хрустнула ли у брата шея?

— Ты… что?

— Бордели, братец, — ухмыльнулся Себастьян. — Хранилища тайн и чужих трагедий. Там всегда знают, кто по уши в долгах. И у меня там есть знакомые.

— Даже не сомневаюсь, — в голосе Доминика звенела ледяная язвительность. — Уверен, твои… знакомства… окажутся крайне полезными.

— Моя социальная сеть не раз выручала нас.

— И не раз топила твою репутацию.

— Не без того, — Себастьян не стал спорить. — Но у нас три ограбления. Следующее, по логике, — музыкальный вечер графини через семь дней.

— Шесть, — уточнил Доминик. — Уже почти три утра.

— Точно. Время летит, когда тебя атакуют книгами.

Доминик промолчал, но уголок его губ дрогнул. Для него это было почти катарсисом.

Прогресс.

— Ладно, какой план? — спросил Себастьян.

— Методичный, — Доминик открыл блокнот. — Начнём с первого места: особняк виконта Хартфорда. Допросим прислугу. Слуги всегда знают больше, чем предполагают хозяева.

Себастьян задумчиво постукивал пальцами по подлокотнику.

— Кстати… этот лакей, которого видела мисс Вестбрук. Высокий, тёмные волосы, военная выправка. Ты не находишь странным, что она видела его на всех трёх мероприятиях?

Доминик замер, проводя булавкой по карте.

— Странным было бы, если бы она его не видела, — произнёс он медленно, не оборачиваясь. — На каждом светском событии десятки слуг. Половина из них — бывшие военные. После Крымской войны многие пошли в услужение.

— Но она запомнила его. Трижды. Значит, он чем‑то выделялся.

— Или она видела трёх разных людей с похожим описанием.

Доминик наконец обернулся. Его взгляд был острым, словно лезвие.

— Себастьян, у нас нет ни лица, ни имени. Только «высокий, тёмные волосы, военная выправка». Это не улика. Это… тень.

Себастьян кивнул, но в глазах читалось упрямое несогласие.

— Что, если это не три разных человека, а один? Нанятый обслуживающий персонал . Такой человек может незаметно перемещаться по дому, брать предметы, знать расписание. Это не просто слуга — это ресурс.

Доминик медленно опустил булавку на стол. Подошёл к окну, сложив руки за спиной.

— Тогда это профессионал, — произнёс он тихо. — И очень хороший. Способный к перевоплощению, импровизации. Тот, кто знает, как стать невидимым. Как раствориться в толпе слуг.

Он развернулся.

— Но пока это только гипотеза. Мисс Вестбрук могла наткнуться на важную деталь, даже не осознав её значимости. Но мне нужны факты, а не догадки.

Доминик вернулся к столу, открыл чистый лист в блокноте и начал писать.

— Завтра, когда поедем к Хартфордам, спросим у прислуги про этого лакея. Описание, имя, откуда он, кто его нанял. Хоть что‑то конкретное. А заодно я запрошу полные списки прислуги всех трёх домов — постоянной и временной. Если там есть кто‑то, кто мог появиться во всех трёх местах… найдём его.

Себастьян поднялся, потянулся так, что затрещали позвонки.

— Кстати, а как насчёт мисс Вестбрук? — спросил он с нарочитой небрежностью. — Может, стоит… обменяться информацией? Незаметно.

Доминик медленно поднял взгляд от блокнота.

— Ты предлагаешь сотрудничать с соперницей?

— Я предлагаю использовать все доступные инструменты. Включая острый ум мисс Вестбрук.

— И её выразительные глаза.

Себастьян расхохотался.

— Ты заметил её глаза? Я впечатлён. Обычно ты фиксируешься на уликах и нарушениях регламента.

— Я заметил, что она импульсивна и способна угодить в неприятности. И втянуть туда других, — Доминик резко встал и начал расхаживать по кабинету. — Так что если ты планируешь… хоть что‑то в её сторону, я рекомендую отказаться.

— Принято, — лениво отозвался Себастьян и направился к двери. — Никаких союзов с красивой, умной женщиной, которая, к слову, чуть не отправила нас обоих в нокаут учебником по античной истории.

— Том III, — буркнул Доминик себе под нос, снова уткнувшись в блокнот.

Себастьян замер на полпути. Том III. Не просто книга — номер тома. Педант до мозга костей.

Интересно, он так же скрупулёзно запомнил каждую её фразу? Или изгиб губ перед ударом?

— Доминик?

— Что?

— Если эта Вестбрук права… если этот лакей действительно ключ к разгадке… — он сделал паузу, — мы должны будем признать, что она оказалась полезнее, чем мы ожидали.

Доминик не ответил. Но Себастьян видел, как напряглись его плечи. Молчание было красноречивее любых слов.

— Пора спать, Себастьян, — произнёс Доминик, не поднимая головы.

— Полностью согласен, — протянул тот. — Спокойной ночи, братец. Приятных тревожных снов о картах, булавках, римских легионах и неуловимых призраках.

Он вышел, оставив Доминика одного с его мыслями и красными метками на карте.

Там, где преступник уже был.

И где появится снова.

Особняк виконта Хартфорда, Мейфэр

14:00

Дворецкий — высокий, седой, с лицом, которое видело слишком много поколений аристократов — впустил их с выражением вежливого скептицизма.

— Детективы, — сказал он тоном, будто обсуждал качество рыбы на рынке. — Виконт ожидает вас в малой гостиной.

Они следовали за ним через лабиринт коридоров: мрамор, золочёные рамы, портреты мёртвых предков, осуждающе смотрящих с полотен.

Богатство, пропитанное нафталином и скукой, — подумал Себастьян. — И кто-то ещё платит, чтобы оказаться здесь.

Виконт Хартфорд оказался полным мужчиной средних лет с усами, напоминающими щётку, и выражением постоянного раздражения.

— Блэквуды, — кивнул он, не вставая. — Графиня Монтгомери рекомендовала вас. Сказала, вы лучшие.

— Стараемся оправдать ожидания, — ответил Доминик, раскрыв блокнот. — Виконт, мы хотели бы задать несколько вопросов о ночи кражи. И, с вашего разрешения, поговорить с прислугой.

Виконт поморщился.

—Слугами? Зачем?

— Они видят то, что упускают гости, — пояснил Себастьян мягко. — Часто самые ценные свидетели остаются на заднем плане.

Виконт фыркнул, но кивнул.

— Делайте, что считаете нужным. Только найдите мерзавца, укравшего колье моей жены. Это была фамильная реликвия. Она безутешна.

— Сделаем всё возможное, — заверил Доминик.

Через десять минут они спускались на кухню. Себастьян любил этот способ — неформальные разговоры с прислугой давали больше информации, чем официальные допросы напуганных свидетелей.

У кухни было жарко; пахло свежим хлебом и жаренным мясом. Кухарка — круглая женщина с красным лицом, вытерла руки о фартук и прищурилась на гостей.

— Детективы, значит? — с подозрением протянула она. — У виконта уже была полиция. Топтались тут, задавали глупые вопросы, ничего не нашли.

— Мы не полиция, — Себастьян шагнул вперёд с самой обезоруживающей улыбкой. — Мы умнее. И определённо привлекательнее. Особенно я.

Доминик, не меняя выражения лица, перелистнул страницу в блокноте с таким щелчком, будто ломал брату шею.

Кухарка, однако, хихикнула.

— Ну, вы точно нахальнее, — она махнула рукой. — Заходите, заходите.

Кухня оказалась огромной: медные кастрюли свисали с крюков, массивная плита, а за столом три горничные чистили серебро.

Горничные подняли головы, увидели Себастьяна, и две из них покраснели одновременно.

Отлично, старое доброе обаяние всё ещё работает.

— Дамы, — Себастьян склонил голову, задерживая взгляд на самой миловидной из горничных. — Какое удовольствие видеть такие прелестные лица после всей этой дворцовой помпы. Себастьян Блэквуд, к вашим услугам. А это мой брат Доминик. Он обычно не кусается.

— Себастьян, — предупредил Доминик.

— Что? Я всего лишь создаю непринуждённую атмосферу!

Кухарка фыркнула и указала на стулья у стола.

— Мисс Паркер. Садитесь. Чай хотите?

— С восторгом, — Себастьян плюхнулся на стул. — Доминик?

— Спасибо, — Доминик сел с невероятной аккуратностью, держа спину прямо даже на кухонном табурете.

Кухарка налила чай в потрескавшиеся чашки — совсем не тот фарфор, что подавали наверху, — и села напротив.

— Итак, — начала она, — что хотите знать?

Доминик достал карандаш.

— Ночь кражи. Бал помолвки мисс Клариссы. Вы все работали?

— Все, — кивнула миссис Паркер. — Восемьдесят гостей! Я три дня готовилась.

— Кто-нибудь заметил что-то необычное? — уточнил Доминик. — Странное поведение гостей? Что-то, что выделялось?

Горничные переглянулись.

— Ну, — начала рыжеволосая, — был капитан Торнтон. Старый друг сэра Хартфорда. Военный.

— Что с ним? — Себастьян наклонился вперёд, подмигнув ей.

— Он поднимался наверх, — рыжая нахмурилась, но губы её дрогнули в ответной улыбке.

—Томас — второй лакей — видел его. Говорит, капитан отсутствовал минут двадцать. Может, дольше.

Доминик записал.

— Куда именно?

— На второй этаж. Где будуар леди и личные покои.

— Капитан Торнтон, — повторил Себастьян. — Ещё кто-то?

— Была эта француженка, — вмешалась другая горничная, постарше. — Мадам Дюбуа. Гувернантка. Её пригласили помочь с детьми на вечере.

— И?

— Она нервничала. Очень. Всё время оглядывалась. А в какой-то момент... — горничная понизила голос, — я видела, как что-то прятала под юбками. Быстро. Но я видела.

— Что именно? — Доминик поднял взгляд от блокнота.

— Не разглядела. Что-то маленькое. Блестящее. Подумала сначала, что ювелирное украшение, но... — она пожала плечами, — может, я ошиблась.

— Или нет, — пробормотал Себастьян.

— А ещё, — добавила миссис Паркер, — был лорд Эшфорд. Тот, что всегда играет в карты. Он вёл себя странно. Видели его в саду, курил. У окна будуара стоял.

— У окна будуара? — Доминик выпрямился. — Снаружи?

— Да. Джон — садовник — видел его. Сказал, лорд там долго стоял, курил. Потом ушёл.

Себастьян и Доминик обменялись взглядами.

Три подозреваемых. Торнтон наверху. Дюбуа что-то прятала. Эшфорд у окна будуара.

— А у вас был нанятый персонал? Лакеи? — спросил Себастьян. — Может кто-то конкректный?

Горничные снова переглянулись.

— Да, был какой-то. — сказала рыжая. — Высокий, темноволосый. Держался уверенно, но мы мало обращали внимания — таких часто нанимают на вечера.

— Понятно, — кивнул Себастьян.

Лакей есть, но пока он больше тень, чем фигура.

— Можем мы осмотреть будуар леди Хартфорд? — спросил Доминик.

— С разрешения виконта, конечно, — миссис Паркер кивнула. — Я провожу.

Будуар был именно таким, каким Себастьян ожидал — розовый, кружевной, с достаточным количеством духов в воздухе, чтобы задушить слона. Аристократическая женственность во всей красе.

Доминик сразу направился к сейфу — за картиной с овцами.

Кто вешает овец в будуар?

Осмотрел замок, покрутил ручку.

— Кодовый. Четыре цифры. Никаких следов взлома.

— Значит, либо вор знал код, либо подобрал, — Себастьян обошёл комнату, изучая. Окно. Туалетный столик. Шторы.

Он подошёл к сейфу, присел на корточки.

— Доминик, смотри.

В узкой щели между половицей и стеной что-то белело.

Себастьян осторожно вытащил — окурок сигары. Дорогой, толстой.

—Дорогой табак. Очень дорогой.

Доминик взял окурок, изучил, понюхал.

— "Монтекристо".

— Ты уверен?

— Абсолютно. У отца был портсигар этой марки. Я знаю запах.

— Кубинский "Монтекристо". Не каждый может позволить. — пробормотал Себастьян, вставая.

— Лорд Эшфорд курит "Монтекристо", — Доминик завернул окурок в носовой платок, спрятал в карман. — Я видел его портсигар в клубе.

— Эшфорд у окна. Окурок "Монтекристо" у сейфа, — Себастьян перечислил. — Выстраивается в слишком уж аккуратную цепочку, не находишь?

— Слишком, — отрезал Доминик. — Настоящий вор не оставляет таких очевидных улик.

— Разве что, чтобы нас запутать, — парировал Себастьян.

— Или он просто очень самоуверен, — Доминик покачал головой. — В любом случае, это пока единственная зацепка.

Они вышли из будуара, спустились вниз, поблагодарили миссис Паркер и слуг.

Экипаж тронулся, колёса стучали по мостовой.

Себастьян смотрел в окно на Лондон— дымные трубы, узкие улечки, вывески магазинов. Где-то там, в этом лабиринте из камня и теней, скрывался вор. И где-то там же — Элеонора Вестбрук, проводившая собственное расследование.

Доминик постучал пальцами по подлокотнику.

— Нужно разделиться. Я поеду в Скотланд-Ярд, запрошу полные досье на всех подозреваемых. Алиби, финансовое положение, всё, что есть.

— А я? — Себастьян уже знал ответ.

— Ты поедешь в клубы. Узнай про Торнтона. Военные любят болтать. Узнай его финансовое положение, привычки, марку сигар, если курит.

— С удовольствием, — Себастьян улыбнулся. — И, может быть, заеду к определённой леди-детективу. Чисто из профессионального любопытства, конечно.

Доминик посмотрел на него долгим взглядом.

—Себастьян.

— Что?

— Не делай глупостей.

— Я? Никогда.

Доминик не выглядел убеждённым.

Клуб «Эксельсиор», Пэлл-Мэлл

19:00

Клуб «Эксельсиор» дышал мужественностью, привилегиями и едва скрываемым снобизмом. Кожаные кресла, тяжёлые бархатные шторы, запах сигар и застоявшихся амбиций — всё говорило: сюда приходят не ради разговоров о погоде.

Себастьян протиснулся через толпу джентльменов, все в одинаковых вечерних костюмах, все с аккуратными усами и почти идентичными разговорами о фондовых рынках и последних сводках о дворянских браках. Он шёл к бару в дальнем конце, чувствуя себя участником странного театра: восковые фигуры ожили, но обсуждали исключительно скучные темы.

Бармен — седовласый мужчина с лицом, выучившимся на лицах лондонских посетителей за десятки сезонов, кивнул ему.

— Мистер Блэквуд. Как обычно?

— Удвоить, Чарльз. День выдался тяжелый.

— Женщины или работа?

— Женщина, которая работа.

Чарльз с сочувствием покачал головой и налил щедрую порцию виски, которой хватило бы, чтобы утешить небольшой приход.

Себастьян отпил, чувствуя, как тепло растекается по груди, и огляделся. Искал знакомые лица. Офицеров, предпочтительно. Тех, кто мог бы знать капитана Торнтона.

В углу за столиком, где играли в карты, сидел полковник Уэзерби — старый служака с красным носом, собранной коллекцией анекдотов, которые становились лишь похабнее с каждым бокалом.

Идеально.

Себастьян подхватил свой виски и направился к столику.

— Полковник! — объявил, расплывшись в улыбке. — Какое удовольствие!

Уэзерби поднял взгляд от карт, лицо его расплылось в приветливой улыбке.

— Блэквуд-младший! Чёрт возьми, паренёк, сколько лет, сколько зим! Садись, садись!

Себастьян опустился в свободное кресло, кивнув двум майорам, которых смутно помнил с прошлых встреч.

— Как дела, полковник? Всё ещё рассказываете историю о слоне в Бомбее?

— Ту самую! — Уэзерби расхохотался и хлопнул себя по колену. — Хотя никто уже не верит, что это правда.

— Потому что это неправда, — проворчал один из майоров.

— Детали! — махнул рукой Уэзерби. — Ты играешь, Блэквуд?

— С удовольствием. Но сначала — вопрос. Вы случайно не знаете капитана Арчибальда Торнтона?

Полковник нахмурился, и Себастьяну показалось, что он даже слышит, как в голове у полковника скрипят шестеренки воспоминаний.

— Торнтон... Торнтон... имя знакомое. Арчибальд, говоришь? Шрам на лице?

— Именно он.

— А, да! — Уэзерби кивнул. — Служил в Крыму. Хороший офицер, говорят. Храбрый. Получил шрам в сражении под Балаклавой.

— Всё ещё служит?

— Нет, вышел в отставку... года три назад, кажется? Или четыре? Время-то летит, — Уэзерби отпил из своего бокала. — Почему интересуешься?

—Просто видел его на светском мероприятии, пытался вспомнить, откуда знаю лицо.

— Торнтон вращается в приличных кругах, — вмешался один из майоров. — Дружит с некоторыми аристократами, в частности с виконтом Хартфордом. Они служили вместе.

Связь.

— Правда? — Себастьян постарался, чтобы его голос звучал небрежно. — Не знал, что виконт служил. Я думал, его единственное сражение — это выбор между кружевными и атласными манжетами.

— Ну, недолго. Пока папаша не вытащил его за уши обратно в родовое гнездо. Но с Торнтоном они остались друзьями.

— А семья у Торнтона есть? Или он, как и я, наслаждается холостяцкой свободой?

— Был женат, — Уэзерби покачал головой. — Жена умерла года два назад. Чахотка, бедняжка. С тех пор он один. Говорят, тяжело переживал.

—Не слышно, чтобы он жаловался на нехватку средств? — Себастьян сделал вид, что изучает свои карты. — В карты проигрывает, а из кармана не тянет?

Майоры переглянулись.

—Блэквуд, — медленно произнёс Уэзерби, — ты задаёшь очень конкретные вопросы для «просто увидел его на мероприятии».

Себастьян улыбнулся во все тридцать два зуба.

— Вы меня поймали, полковник. Расследую дело. Конфиденциально. Имя Торнтона всплыло. Просто проверяю все зацепки.

—А, детективная работа! — Уэзерби оживился. — Слышал, ты и твой брат теперь этим занимаетесь. Как идут дела?

—Хорошо. Очень хорошо. Так насчёт Торнтона — финансовые трудности?

— Не слышал о таких, — Уэзерби пожал плечами. — Он играет, иногда проигрывает. Но кто из нас выигрывает, а?

Майоры захихикали.

Себастьян отпил виски,обдумывая.

Торнтон: военный, друг виконта, присутствовал на месте первого ограбления, поднимался наверх один, имеет доступ к аристократическому обществу, играет в карты. Всё сходится слишком аккуратно. Или это именно то, что хотят показать.

— А он курит? Случаем не “Монтекристо” — вспомнил Себастьян главный вопрос.

— Уж точно не "Монтекристо" — Уэзерби расхохотался. — Слишком дорого. Курит… «Партагас», хорошие, но не премиум.

Значит окурок «Монтекристо» в будуаре — не его.

— Кстати, — вмешался второй майор, — я видел Торнтона недавно. Дней пять назад, в опере. С какой-то дамой. Не знаю кто, но выглядела... — он хмыкнул, — дорого.

Себастьян сделал вид, что поправляет манжет, чтобы скрыть улыбку.

Вот оно. Дорогая дама — дорогие подарки. А подаркам нужны деньги.

— Торнтон с дамой? — Уэзерби вскинул брови. — Ну надо же. Значит, траур закончился.

— Или счета нужно оплачивать, — пробормотал первый майор.

Они рассмеялись.

Себастьян доиграл партию, проиграл три фунта, но информация стоила дороже. Попрощался с полковником и вышел из клуба.

Ночной воздух был холодным и влажным — типичный лондонский ноябрь. Себастьян запахнул пальто и направился к экипажу.

Торнтон: играет, проигрывает, новая дорогая «подруга», курит «Партагас». Мотив есть. Но окурок — не его. Кто-то запутывает следы. Или мы имеем дело с двумя ворами?

Так или иначе пока Торнтон — один из главных подозреваемых. Нужно узнать больше. Проверить его алиби на другие две кражи. А самое важное — узнает ли об этом Элеонора?

Мысль о ней согрела его куда лучше виски.

Интересно, что бы она сказала? «Мистер Блэквуд, вы снова путаетесь под ногами?» или «Эта информация стоила того, чтобы терпеть ваше общество» Перспектива была невыносимо привлекательной. Неотразимой.

Предложить сотрудничество? Доминик бы убил.

Но ради торжества правосудия? — слегка совестясь, подумал Себастьян.

И если брат спросит, это была блестящая тактическая уловка. Если не спросит — и говорить не придётся.

В конце концов, это было не прихотью, а стратегической необходимостью. Почти сам в это поверил.

Себастьян ухмыльнулся и дал кучеру адрес, который вытащил из памяти. Крошечная квартирка в не самом престижном районе.

Где жила мисс Элеонора Вестбрук.

Квартира Элеоноры, Блумсбери

21:30

Здание было старым, обшарпанным, с облупившейся краской и скрипучими ступенями. Себастьян поднялся на третий этаж (конечно, третий — она бы не выбрала первый, слишком опасно, и не второй, слишком предсказуемо).

Перед дверью 3Б он остановился, вдруг осознав абсурдность ситуации.

Я стою перед дверью женщины, которую знаю меньше суток, в половине десятого вечера, без предупреждения, без приглашения, с намерением... что? Поделиться информацией? Флиртовать? Проверить, не опережает ли она нас?

Доминик определённо убьёт меня.

Себастьян постучал — три коротких, уверенных удара.

Тишина.

Потом — шаги. Лёгкие, быстрые.

Дверь приоткрылась на цепочке. В щели появился один карий глаз и прядь тёмных волос.

— Кто там? — голос Элеоноры был настороженным.

— Ваш кошмар, мисс Вестбрук, — Себастьян улыбнулся. — Или, в зависимости от вашего настроения, приятное отвлечение.

Дверь распахнулась.

Элеонора стояла на пороге, и Себастьян на секунду забыл, как дышать.

Она была без корсета. Без сложной причёски. Без бального платья.

В простом домашнем платье серого цвета, волосы распущены по плечам, лицо без косметики.

И она была ещё красивее.

— Мистер Блэквуд, — произнесла она холодно, но её глаза сверкнули. — Вы имеете привычку появляться незваным?

— Только когда появление обещает быть интересным, — Себастьян склонил голову. — Могу войти? Или вы предпочитаете беседовать в коридоре? Хотя должен предупредить, мисс... — он оглянулся на соседнюю дверь, где определённо кто-то подслушивал, — у вас соседи-любопытные.

Элеонора вздохнула — звук, полный смирения с неизбежной катастрофой, — отступила и открыла дверь шире.

— Входите. Но если вы пришли меня отговаривать от расследования…

— Ничего подобного, — Себастьян шагнул внутрь, и его обоняние уловило стойкий аромат дешевого чая, старой бумаги и чистого, концентрированного упрямства. Он окинул взглядом крошечную, заваленную книгами комнату и снова посмотрел на нее. — Я пришёл предложить сотрудничество.

Элеонора скрестила руки на груди, но он заметил, как ее пальцы на мгновение сжали ее же локти.

Интерес. Готов поспорить.

Дверь захлопнулась за ним, отрезав его от внешнего мира. Остались только они, нераскрытое преступление и пять тысяч фунтов, незримо витавшие в воздухе между ними.

Ну, вот и начинается самое интересное.