Глава 27

– Ты знала?! – воскликнула я, едва Арлин бросила в трубку короткое «привет».

– Знала о чем?

– Не прикидывайся! Утром ты ворвалась в квартиру тети Джо и пыталась в чем-то обвинить Уокеров! Шон дал тебе денег, чтобы ты молчала!

– Детка, о чем ты говоришь? – Голос матери был неестественно ласков. – Никаких денег он мне не давал.

– О-о-о, перестань, я знаю, когда ты врешь. – Я закатила глаза, пытаясь унять рвущийся наружу гнев. – Отец – у него были отношения с матерью Уокеров?!

В трубке повисла пауза. Я внутренне сжалась, уже понимая, что означает эта заминка.

– Они сами тебе рассказали? – вздохнула, наконец, Арлин.

– Не они. Руби – кажется, ты с ней знакома.

– Ты говоришь о Руби Грэнджел?

– Не знаю ее фамилии, но… полагаю, что да. – Я едва могла говорить. Голос то и дело срывался, а в груди рос болезненный ком, который мешал дышать. – Откуда ты ее знаешь?

– Руби сама разыскала меня. Говорит, нашла наш телефон в справочнике, позвонила вчера поздно вечером и все мне рассказала.

– И ты ей поверила?! – воскликнула я потрясенно. – Она сказала, что ты сможешь подтвердить ее слова, но ты ничего не знала, ведь так?

Арлин шумно вздохнула.

– Не совсем. Я знала, что у твоего отца была интрижка до встречи со мной. Он принимал ее за глубокие чувства. Я бы даже не узнала об этом, если бы однажды не нашла в его кабинете фотографию.

– Какую еще фотографию?

– На ней был твой отец в окружении этой чертовой семейки. – Арлин усмехнулась. – Стэнли – сентиментальный кретин даже хотел взять близнецов под опеку, после того как их родители разбились в той аварии, но ему не позволили. Детей отдали в приемную семью, а Стэнли познакомился со мной. Ну а через год родилась ты, детка.

– Почему ты не рассказала об этом? – спросила я помертвевшими губами.

– О чем? О том, что у твоего отца была интрижка с замужней дамой? Или о том, что твои любовники – ее чертовы близнецы? – Арлин зло рассмеялась. – Ты бы все равно мне не поверила!

Я судорожно сглотнула, чувствуя, что вот-вот разрыдаюсь.

– Руби сказала, что отец виноват в той аварии.

– О, да, Стэнли винил себя в этом. – Арлин вздохнула. – Он признался, что устал ждать, пока Мэри решится на развод, потому что та опасалась, что ее десятилетние близнецы плохо воспримут новость. Дурочка Мэри постоянно откладывала разговор с мужем. И вот они всей семьей возвращаются из парка, а Стэнли именно в этот момент решил, что пора с этим покончить. Он позвонил мужу Мэри и выложил все как на духу. Полиция сказала, что это был несчастный случай.

– Мистер Уокер специально устроил эту аварию? – едва слышно прошептала я. – Из-за того, что сказал отец?

– Никто этого не знает, но детектив, который вел это дело, сказал, что звонок от твоего отца поступил за пару минут до аварии. Стэнли вызывали в участок, но, разумеется, никаких обвинений не предъявляли. Просто уточнили, о чем он говорил с погибшим.

– И он сказал?

– Да. Этот болван был так потрясен смертью Мэри, что даже не пытался этого скрыть – признался в своей связи с ней и рассказал о разговоре с ее мужем. Дело закрыли.

– Но как братья узнали об этом? Им же было тогда лет по десять – вряд ли такие подробности стали бы сообщать детям.

– Этого я не знаю. Спроси лучше у своих любовников.

Арлин умолкла, и в наступившей тишине я вдруг осознала всю чудовищность этой истории. Мой отец стал причиной гибели родителей Шона и Люка, и я была лишь разменной монетой в их изощренной мести.

– Детка, ты должна поехать со мной, – донесся до моего сознания голос Арлин. – Переведешься в местный колледж и продолжишь учебу, жить будешь отдельно – мы с Фрэнком купим тебе квартиру.

– Ты взяла у Шона деньги за обещание ни о чем мне не рассказывать?

– Я собиралась тебе рассказать…

– Взяла?!

– Он предложил приличную сумму, я не могла отказаться…

Я нажала на сброс, не желая больше слышать голоса матери, опустила голову на руль и разрыдалась. Сказка, в которую я только осмелилась поверить, оказалась чудовищной ложью.

Все было кончено.

Осознание этого повергало в глубокое отчаяние. Как они могли так поступить? Я вспоминала нежные поцелуи Уокеров, их светящиеся любовью глаза и захлебывалась слезами. Все ложь, циничная игра двух мерзавцев, которые во имя высшей справедливости растоптали мои чувства и швырнули их мне в лицо.

Что ж, они своего добились – я уничтожена. Стою на руинах нашей любви, и отчаянно желаю смерти.

Я сидела в машине, рыдая и жалея себя, пока не иссякли силы. Внутри образовалась пустота. Жуткая. Безмолвная. Откинув со лба налипшие пряди волос, я судорожно всхлипнула и посмотрела на часы.

Почти полночь.

Взяла с колен телефон и дрожащей рукой набрала номер.

– Салют, крошка, что-то случилось? – раздался на том конце взволнованный голос Сэма.

– Забери меня… – Я умолкла, пытаясь подавить подступившие вновь рыдания.

– Где ты?

– На парковке «Рэд окс»…

– Скоро буду.

Трубка умолкла, и я устало отложила ее в сторону. Вот за что я любила друга, так это за его чутье. Он не стал лезть с расспросами, как сделала бы та же Лоис, не начал оправдываться, что не может приехать, потому что романтический вечер в самом разгаре – просто почувствовал, что все плохо и тут же помчался меня спасать.

Трубка снова ожила, и я с глухим безразличием покосилась на дисплей.

Шон.

В груди больно защемило, и к горлу подступил ком. Я стиснула кулаки, пытаясь хоть как-то сохранить остатки самообладания. Хотелось ответить на звонок и выплеснуть на этого мерзавца всю боль, скопившуюся внутри, но гордость не позволила это сделать.

Пусть ломает голову, что случилось, и почему я не отвечаю на звонки. Наверняка, Руби разболтает о нашей с ней встрече, если еще не успела, так что в конце концов Уокеры обо всем узнают. Но только не от меня. Я не стану опускаться до их уровня, и сыпать обвинениями. И тем более не стану демонстрировать им свою боль.

Телефон умолк, а затем, почти сразу, раздался новый звонок. Я сидела неподвижно, глядя на светящийся фотографией Шона дисплей. Затем позвонил Люк. Пришло сообщение: «Что случилось? Где ты?» Я горько усмехнулась. Значит, еще не знают.

Протянув руку, я нажала на боковую кнопку, удерживая ее пару секунд, и экран погас. Так будет лучше. Во всяком случае, для меня.

Через полчаса в окно постучали. Я повернула голову и уставилась сквозь стекло отрешенным взглядом на Сэма. Тот стоял молча, терпеливо дожидаясь, пока я выйду из машины. Затем взял за плечи, развернул лицом к фонарю и окинул взглядом результат моих страданий.

Выражение его лица красноречиво свидетельствовало о том, что выглядела я не важно. Еще бы: наверняка, нос распух и покраснел, а глаза стали похожи на щелки.

– Идем, – коротко скомандовал он и, обхватив за плечи, повел к своей машине. Помог забраться в салон, видимо, окончательно уверившись, что я плохо соображаю и, обойдя «бьюик», уселся за руль.

– Домой или ко мне?

Я вяло шевельнулась.

– К тебе. Домой мне сейчас нельзя.

Сэм кивнул и, не задавая вопросов, выехал с парковки.