11

Проснувшись, я не спешила открывать глаза и даже шевелиться. Антон, приобнимая, лежал позади, рука его тяжестью покоилась на моей талии, подбородок упирался в макушку. Спиной я чувствовала его крепкое тело, ягодицы мои касались паха. Рядом, напротив, дремал Денис, и я скорее не ощущала — угадывала его дыхание.

Чуть приподняла веки и всмотрелась в его умиротворённое лицо. Захотелось протянуть руку, убрать со лба тёмную прядь волос, и я бы, может быть, даже сделала это, если бы ладонь моя не лежала под его. Тихо выдохнула. Губы мои отчего-то тронула слабая улыбка. Уже засыпая Денис сказал, что здесь, в Сочи, мы пробудем три дня. Три дня…

Я дала себе слово, что жалеть о них не стану. Проживу их так, словно они — продолжение сна, словно они вырваны из чьей-то другой жизни, из яркого эротического романа, где героиня вольна поступать, как ей вздумается, делать, что ей захочется и чувствовать так, как она чувствует.

Пальцы Дениса на моей ладони шевельнулись, прошлись по тыльной стороне ладони мягким касанием. Я услышала его выдох и, вновь приподняв веки, наткнулась на спокойный, уверенный взгляд. Хотелось что-нибудь сказать, но говорить, в сущности, было нечего. Единственное, чем я смогла ответить ему, был лёгкий вздох, сам собой слетевший с моих губ. Проведя большим пальцем по костяшкам на моей кисти, Денис стал подниматься выше — к запястью, а после дальше — к локтю. Остановился на внутренней стороне и легонько пощекотал.

— Перестань, — шепнула я и отдёрнула руку.

На губах Дениса появилась чуть заметная ухмылка, и он, схватив меня за кисть, продолжил игру. Я невольно усмехнулась в ответ и вновь попыталась отдёрнуть руку, но тут почувствовала поглаживание по талии и обернулась. Антон, ещё немного сонный, щурясь смотрел на меня.

— Доброе утро, — сиплым со сна голосом сказал он.

— Вообще-то, уже день, — отозвалась, взглянув сквозь окно на безоблачное синее небо. Комнату заливал яркий солнечный свет, проникающий сквозь распахнутую балконную дверь ветерок был по южному жарким.

— Счастливые часов не наблюдают, — ладонь его опустилась на мой живот, пальцы коснулись ямки пупка.

— А ты, как я посмотрю, счастлив до безумия, — с сарказмом скривилась я и, уловив самодовольный смешок, качнула головой.

Денис потянул меня на себя, но Антон не отпустил. Тут же обхватил крепче и прижал к груди ещё теснее, но старший Титов сдаваться не собирался. Взял вторую руку и снова потянул.

— Нет, братец, — смешок Антона мне в волосы, — она моя.

— Обойдёшься, — Денис дёрнул меня так, что грудью я буквально впечаталась в его грудь, зад же так и остался прижатым к паху Антона. Почти тут же я почувствовала, как ладонь Антона заскользила по моему бедру к колену. Подхватив ногу, он немного согнул её и придвинулся плотнее, Денис же стал поглаживать плечо.

— Вы бы как-то договорились, — рвано выдохнула я ему в лицо.

— Так мы и сделаем, — с плеча к шее, по затылку ладонью, мягко сжимая волосы.

Антон поглаживал мою ногу, неспешно, лениво. Гладил кожу подушечками пальцев и тёрся о мои ягодицы. С каждым мигом он становился всё твёрже, и возбуждение его, передаваясь мне, жаром закручивалось внизу живота.

Придвинувшись вплотную, Денис поддел мои губы своими в дразнящем поцелуе. Прихватил нижнюю, отпустил и вновь посмотрел в глаза. Пару секунд мы так и лежали, а после он всё же не сдержался. Не думая ни о чём, я ответила. Коснулась его руки, провела по плечу и запустила пальцы в чёрные волосы. Отвечала, задыхаясь собственными ощущениями, перебирала короткие пряди на затылке и таяла между ними двумя — жаркими, настойчивыми, лишающими меня воли, собственного «я» и в то же время воскрешающими во мне мою чувственность.

Широкой ладонью Антон накрыл моё колено и с нажимом провёл к животу. Втиснул руку между нами с Денисом, принялся покрывать поцелуями шею.

— О, Господи… — застонала я, понимая, что меня снова окутывает жарким пламенем запретного удовольствия.

Денис поцеловал меня в подбородок, провёл большим пальцем по пульсирующей венке на горле и, подхватив ногу, закинул себе на бедро. Теперь его ладонь жадно, с нажимом скользила по моей ноге, твёрдые пальцы впивались в горящую кожу, оставляя на теле невидимые ожоги.

Опустив руку, я обхватила его стоящий член и протяжно застонала. Водила рукой вперёд-назад, чувствовала, как трётся о меня Антон и изнемогала от желания почувствовать их.

— Никогда не хотел никого так, как хочу тебя, — просипел Антон мне на ухо, прикусывая мочку.

Обхватил грудь и несильно сдавил. Его шумное, напряжённое дыхание коснулось кожи, язык прошёлся по чувствительному местечку.

— И я, — застонала в ответ, повела бёдрами.

Денис накрыл мою руку, лежащую на его члене, своей, и плотнее сомкнул пальцы, помогая мне ласкать его.

— Хочу тебя, — выдохнула я со стоном и направила его в себя. Приставила головку к лону и подалась навстречу.

Он проник неглубоко, всего на пару сантиметров, не позволяя мне почувствовать его полностью. Крепко взял меня за бедро, контролируя, показывая, что именно он тут главный, что именно он решает, как и когда доставить мне удовольствие.

— Денис… — выдох со стоном, пальцами по его покрытой тёмными завитками волос груди. Найдя плоский сосок, потихоньку царапнула, обвела ноготком и тут же услышала глухой рык, вырвавшийся из его нутра.

— Чертовка! — он собрал мои волосы и завладел губами. Язык к языку, рот в рот — жадно, лишая воздуха, забирая меня.

— Дай её мне. — Антон погладил мою шею, развернул к себе.

Теперь его губы на моих, его язык, его несдержанность. Обхватив грудь у основания, он провёл пальцем, потом приласкал вторую и, сдавив подбородок, углубил поцелуй.

— М-м-м… — застонала я Антону в губы, чувствуя, как Денис проник глубже. — Что вы со мной делаете? — изнемогая от выкручивающего меня наизнанку возбуждения.

— Разве ты не знаешь? — шёпот Антона в уголок рта, его язык на моей скуле. Пальцы его сжимали моё лицо, губы касались кожи влажно, не спеша.

Денис закинул мою ногу выше, ворвался на всю длину, и я вскрикнула. Не осталось ни мыслей, ни здравого смысла, ни настоящего, ни будущего: только они и я.

— Возьми меня сзади, — шепнула я в губы Антону, желая чувствовать сразу двоих, желая, чтобы оба они наполнили меня. — Возьми.

Была ли я когда-нибудь такой? Когда-то… с ними. Только с ними я такой и была: несдержанной, откровенной в собственных желаниях.

— Да, — рыкнул он, снова накрыв мой рот. На секунду пальцы его на моём подбородке сжались сильнее, а после исчезли.

Язык, губы, запах соблазна, жар тел… И опять губы Дениса. Лишь секунда на то, чтобы сделать жадный глоток воздуха. Он во мне, один глубокий толчок за другим.

Ладонь Антона прошлась по моей спине вдоль всего позвоночника. Обхватив мои ягодицы, он сдавил их, погладил настойчиво и жадно.

— У тебя шикарная попка, Аня, — покусывая моё плечо, он обрисовал кончиком пальцев анус. Потёрся носом, шумно вдохнул у шеи и слегка надавил. — Да… — чуть проникнув пальцем.

— Давай сделаем нашей девочке хорошо, — Денис положил руку мне на зад и сдавил. — Как она любит.

Я закусила губу. Проникновения Дениса стали совсем неторопливыми. Он медленно скользил во мне, временами почти останавливаясь, давая прочувствовать сладость момента, пальцы его обжигали кожу.

— Признайся, Аня, — он смотрел мне прямо в глаза, забирая душу, испепеляя её пылающими углями глаз, — ты ведь хотела этого.

Антон проник пальцем глубже, погладил по кругу, Денис качнул бёдрами.

— Хотела, — не вопрос, утверждение шёпотом мне на ухо сзади. Снова лёгкое касание языка и пальцем внутри. — Твоё тело не умеет врать. Да и сама ты не умеешь.

Прикрыла глаза. Ответить им, признаться, не хватало решимости, а врать не было ни желания, ни смысла.

Они гладили меня, нежно терзали тело, окутывая собой, своей энергией, превращая меня в существо, сотканное лишь из чувственных эмоций.

— Ответь, — низкий голос Дениса.

— Хотела, — выдох дрожащим шёпотом.

В последний раз погладив меня пальцем, Антон убрал руку. Денис раскрыл меня, на несколько секунд вытащил член и провёл по половым губам, собирая влагу. Смазал сзади неторопливыми, откровенно провоцирующими касаниями, обещающими продолжение. Смотрел на мой рот, жадно изучал взглядом лицо, бросал в преисподнюю, в самое пекло и возносил к небу одним лишь этим взглядом и небрежно — ласковыми прикосновениями. Антон тоже погладил по раскрытой плоти, провёл внутри.

— Я знаю, как ты это любишь, — едва касаясь губами, щекоча дыханием, засипел он мне на ухо.

Мне хотелось, чтобы он поцеловал, почувствовать его язык, но он дразнил. Распалял меня, заведомо зная, что я и так доведена до предела.

— Как ты любишь, чтобы тебя трахали? До нутра, да, Аня? Чтобы ты с ума сходила? Кто-нибудь ещё знает, как ты сходишь с ума?

Я ощутила, как упирается в меня головка твёрдого члена, лёгкий нажим, и застонала в предвкушении. Мягко, растягивая меня, он вошёл и остановился.

— Так знает? — ещё немного вперёд и тут же назад. Жёсткой щетиной по скуле.

— М-м-м… — Я сделала глоток воздуха, сама не зная, хочу ли отвечать. Знает? Нет, нет, чёрт подери!

Всхлипнула и закусила губу, не давая признанию сорваться с уст. Больно и хорошо… Денис подался вперёд, ко мне, и тоже замер. Вскрикнув, я схватилась за его натянутое мышцами предплечье, слегка подалась навстречу Антону, сама насаживаясь на него, желая почувствовать глубже. Хотела…

Синхронно они вошли в меня до упора, до предела, до самого конца, заставляя дрожать, теряться в ощущении восхитительной заполненности.

— Да-а-а… — тихонько всхлипнула, царапая руку Дениса. Лежала между ними и ловила движения, вперёд и назад, руками, губами, до судороги, до истомы, до изнеможения. — Да…

— Чёрт, как же хорошо! — Антон, держа меня под коленкой, резко подался назад и вошёл до конца. Прикусил кожу на затылке, зарычал и толкнулся снова.

— А-а-а, — закричала, стоило Денису сделать то же самое.

Теперь они двигались одновременно, то замедляя, то ускоряя ритм, раскачивали меня на невидимых качелях первобытного наслаждения. Я хваталась за плечо Дениса, чувствовала тяжёлое дыхание Антона, и тело моё отзывалось. Каждая клеточка скручивалась от сладких спазмов. Насаженная на них, я едва могла дышать. Дыхание вырывалось рвано, несдержанно.

— Моя хорошая, — поглаживая мою голову, Денис толкнулся сильно, с размаха. Вбиваясь меня, заставляя метаться между их горячими телами. Пальцы впились в его кожу. Стон ему в губы и наполненный животной страстью поцелуй. Влажный, такой же откровенный, как и то, что они делали со мной, как и то, что мы делали друг с другом.

Я извивалась, запрокидывала голову, распятая ими, целиком и полностью подвластная им. Их жертва и их наслаждение. И они… они тоже были моим наслаждением. Мокрая, с прилипшими ко лбу, шее и спине волосами, я изнемогала, выгибала спину.

Ощутила, как Денис тянет меня за собой. Что он хочет? Я не понимала буквально ничего. Что?! Подчинилась, ведомая, безвольная, беззащитная перед собственной страстью. Он перекатился на спину, и я оказалась на его широкой груди. Лихорадочно прижалась губами к коже, провела ладонью по животу, чувствуя, как он напряжённый, влажный от испарины. Его восхитительный запах наполнял лёгкие, его жар грел меня, моё озябшее существо, моё обделённое лаской тело. Член его вошёл до упора, ладонь опустилась на спину, заставляя нагнуться. Мгновение, и Антон снова оказался сзади. Смял, раздвинул ягодицы и вошёл. Я повела бёдрами, помогая ему, насаживаясь на него, на Дениса, наш ритм, наше шумное дыхание…

— Да, девочка! — вдалбливаясь в меня всё настырнее, всё быстрее, просипел Денис.

Больно и хорошо… Так, что бурлящая кровь едва не взрывала вены, так, что я только и могла, что постанывать в такт сильным движениям. Раздвинула бёдра сильнее, впуская Дениса так глубоко, насколько это только было возможно. На него и обратно — к Антону.

Между ними. С ними. Их.

— Пожалуйста… — зашептала, понимая, что с каждой секундой всё меньше осознаю действительность. Да и не было её, этой действительности! Не было ни меня, ни стыда, ни запретов. Вот она я, какая есть!

В воздухе пахло сексом, я сама пахла сексом, и эти мужчины, что распоряжались мой, как собственностью, что сжигали меня дотла и швыряли в пучину чувственности, пахли сексом. Сексом и наслаждением. Кайф в чистом виде, не прикрытый, без иллюзий. Первородный, как сам грех. Влажные тела, влажные губы, влажные звуки сталкивающихся в животной страсти тел.

— Пожалуйста… — выдохнула с их одновременным проникновением…

Антон чуть замедлился, Денис же, напротив, насадил меня на себя. Новый ритм и новые грани забытого удовольствия, быстрее и медленнее, снова быстрее и снова медленнее, пока голова у меня не закружилась, а перед глазами не поплыли всполохи.

Ладонь Дениса ковшом накрыла мою грудь, пальцы его были твёрдыми и ласковыми одновременно. Импульсы, что проходили по моему телу, согревали меня, уничтожали и оживляли. В агонии я шептала их имена, ловила поцелуи Дениса и подставляла Антону шею.

— Анечка, — поцелуи по впадинке возле плеча. Горячими губами Антон собрал влагу с моей кожи. Резко в меня. — Сладкая девочка… похотливая сладкая девочка…

— Антон! — закричала я, застонала от боли, которой сама же и желала. — Анто-о-он…

— Аня… — толчки стали быстрее. Ему было тесно во мне, он растягивал меня, узкую, ещё не до конца готовую для него и в то же время так давно ждущую. Только он… только они… Только они дарили невероятные ощущения, которые я запомнила с первого раза… С того раза, когда впервые испытала это непозволительное чувство греховной страсти.

— Да, девочка, — рык Дениса, пальцы до синяков в бедро. — Да, хорошая…

Губами я заскользила по его колючему подбородку, по шее, слизала выступивший пот. Вкусный… По ключицам и по горлу. Обхватила его голову и, понимая, что долго не продержусь, прильнула влажным телом к его. Сжала волосы и выпустила, извиваясь, желая быстрее достичь грани и не желая этого.

— Денис… — его толчок, и тут же Антон сзади. — А-а-ах…

Плавные раскачивания превратились в шторм. Меня, как крохотную шлюпку, бросало на огромных волнах, и надежды уцелеть не было. Я и не пыталась. Изогнулась, закричала… Сокрушительная, переливающаяся красными вспышками волна подбросила меня и швырнула на скалы. Тело пронзило невозможным удовольствием, голову заволокло туманом.

Всхлипывая и крича, я ткнулась носом в шею Дениса.

— Боже… Боже мой… — шептала, дрожа от снова и снова накатывающего на меня наслаждения. Невозможного, в самом деле походящего на чёрные волны…

Денис подо мной дёрнулся, пальцы его впились в моё бедро ещё жёстче, в груди заклокотало. Я чувствовала, как свело оргазмом его сильное тело, как его накрывает той же волной. Вкус его влажной кожи на губах, поцелуи, в которых я не отдавала себе отчёт, колечки волос под пальцами…

— Да-а-а… — пульс Антона во мне и последняя, сокрушительная волна, сорвавшая с моих губ громкий, жалобно-восхищённый вскрик.

Несколько минут я так и пролежала на груди у Дениса. Медленно он водил по моему позвоночнику пальцами, вырисовывал маленькие круги, очерчивал каждый позвонок. Антон, по-прежнему обнажённый, стоял у раскрытой двери балкона и смотрел вдаль, на гладь моря. Я же не могла отвести взгляд от его крепкой спины, соблазнительных ягодиц, крепких бёдер. Он был красив той самой мужской красотой, от которой у женщин сносит крышу. Снесло ли её у меня? Должно быть. От них обоих снесло, и что с этим делать, я так и не поняла.

— Хочешь принять душ? — наконец нарушил тишину Денис.

Вздохнув, я заставила себя приподняться. Пересела на постель и прикрыла грудь одеялом.

— Я думаю, мне лучше пойти одной, — сказала, вовсе не уверенная, что они позволят мне это.

Антон повернулся в пол-оборота, и теперь я могла видеть его мускулистую грудь, его лицо и всё, что было ниже. Даже сейчас он выглядел впечатляюще, и я невольно выдохнула, вспоминая, что мы делали всего несколько минут назад.

— Только не задерживайся, — он, вроде бы, говорил сдержанно, но в уголке рта появилась нагловатая усмешка. — Иначе кто-нибудь обязательно придёт составить тебе компанию.

Денис, тоже присев, собрал мои волосы в хвост и, прикусив кожу на шее, поцеловал место укуса долгим, клеймящим поцелуем.

— Иди, — шлёпнул он меня по бедру. — Но в самом деле недолго.

Я глянула вначале на одного брата, затем на другого и, не чувствуя ног, кое-как встала с постели. Мокрая и грязная, я чувствовала себя так… Так, будто только что занималась самым откровенным сексом. Колени дрожали, пальцы не слушались. Сделала шаг к ванной и услышала доносящуюся откуда-то с подоконника мелодию телефона. Кажется, сегодня утром я всё-таки включила его, чтобы проверить звонки и сообщения…

— Маша, — глянув на дисплей, Антон протянул мне сотовый, и я, чувствуя внутреннюю тревогу, едва ли не выхватила его. И правда Маша…

Растерянная, пару секунд поколебалась, сомневаясь, стоит ли вообще брать трубку сейчас, при них. Но что, если это важно? Беспокойство за сына тут же перехлестнуло собой всё остальное, и я, нажав кнопку «ответить», поднесла сотовый к уху.

— Да, — стараясь, чтобы голос звучал ровно, сказала я.

Машка поздоровалась и тут же поинтересовалась, как у меня дела.

— Всё в порядке, — сделала ещё один шаг к двери.

Чувствовала, что и Антон, и Денис смотрят мне в спину. На заднем фоне раздался голос Андрея. Вне сомнений, сын понял, что Машка разговаривает со мной. Сердце защемило нежностью, к горлу подкатило горькое чувство вины. Оставила ребёнка на сестру, а сама… Тело ныло, напоминая о руках и жарких поцелуях, о несдержанных касаниях и властных, жадных толчках. Сын хотел поговорить со мной. Я сразу поняла это, услышав его голос, Маша только подтвердила мои догадки.

— Я… немного позже, ладно? — Чувство вины усилилось. — У нас переговоры. Давай я сама перезвоню?

— А врать нехорошо, — услышала я голос Антона и, обернувшись, встретилась с ним взглядом.

— Нехорошо, — согласилась я. — Помнится, кто-то говорил, что это рабочая поездка… — многозначительно посмотрела на Дениса.

Тот только усмехнулся и потянулся — неспешно, лениво, как большой зажравшийся кот. Ответить мне что-либо он нужным не посчитал. Только осмотрел с головы до ног и мягким, обманчиво бархатным голосом проговорил:

— У тебя десять минут, Анна. Не уложишься — пеняй на себя.