22

Нью-Йорк. Год спустя

— Вызывали, Денис Васильевич? — войдя в кабинет, я, едва сдерживая улыбку, прикрыла за собой дверь и оперлась о неё.

Кабинет в главном офисе был просторным и светлым, с большим окном и стоящим у одной из стен диваном, обитым кожей молочного цвета. Всё здесь служило свидетельством успеха и достатка. И мужчина, поднявшийся мне навстречу из-за широкого рабочего стола, был самым явным тому доказательством: высокий, поджарый. Его тёмные волосы чуть завивались на висках, карие глаза опасно поблёскивали, движения были уверенными и плавными.

— Вызывал, Анечка, — отозвался он, обойдя стол. Осмотрел меня от лица до мысков новых туфель от «Prada» и поманил к себе пальцем.

Не выдержав, я всё-таки улыбнулась и сделала к нему пару шагов. Снова остановилась, теперь уже разглядывая его. Сегодня на нём был тёмно-серый костюм и белая рубашка. Мне нравилось, когда он носил белые рубашки, пожалуй, они шли ему больше, чем что-либо другое. Верхняя пуговица была расстёгнута, галстук, небрежно скомканный, лежал на краю стола.

— Ближе, Анечка, — взгляд прямо в глаза, вкрадчивый, полный повелительных ноток голос.

По телу моему пробежала волна чувственной дрожи, отдавшаяся слабостью в коленках и приятным ноющим чувством внизу живота. Облизнув губы, я шагнула к нему и, остановившись на расстоянии вытянутой руки, выдохнула:

— Вы что-то хотели, Денис Васильевич?

— Да чёрт тебя дери! — не сдержавшись, он схватил меня за руку и, притянув к себе, снял резинку с волос. Распушил их и, обхватив мой затылок, заставил откинуть голову.

Я потихоньку засмеялась и тут же, прикрыв глаза, застонала, чувствуя его желание, его возбуждение.

— Вам, Денис Васильевич, в самом деле от меня что-то надо. Кажется, я даже знаю, что именно, — шепнула ему в губы, проведя кончиками пальцев от живота к ширинке.

Усмехнувшись, он потихоньку зарычал, и в следующий миг губы его оказались на моих. Тут же я обвила его шею руками и, прижимаясь всем телом, с жадностью ответила на поцелуй. Язык его ворвался в мой рот, сминая всякое сопротивление, коего, впрочем, и не было. Поглаживая мой затылок, он прикусывал губы, а я, теряясь в собственных чувствах, жадно отвечала ему, едва успевая подстраиваться, тонущая в страсти, в безумии, что уже охватило меня.

Найдя пуговицу на его рубашке, принялась расстёгивать, одновременно вытаскивая её из-за пояса брюк. Постанывала, ощущая его ставший совсем твёрдым член, горела под губами, под руками.

— Я соскучился, — напоследок укусив меня за нижнюю губу, сипло сказал Денис.

Кое-как я высвободила рубашку и тут же скользнула под неё ладонью. Ощутила твёрдые мышцы его живота и с наслаждением царапнула кончиками ногтей. Глаза Дэна, и без того чёрные, потемнели ещё сильнее, ночь, сгустившаяся в них, убаюкивала меня, согревала, тлеющие на дне зрачков угли оставляли на коже невидимые ожоги.

— Я тоже, — призналась я, запустив под рубашку вторую ладонь. — Очень соскучилась, — выше, к груди, наблюдая за тем, как из углей вспыхивает пожирающее нас обоих пламя. — Но ты сам виноват. Не надо было уезжать так надолго в свою командировку.

Денис жёстко перехватил мою руку. Резко развернул спиной, снова прижал к себе и, поцеловав в затылок, шумно вдохнул.

Я чувствовала тепло его пальцев сквозь тонкий шёлк блузы, чувствовала его возбуждение, его дыхание в волосах и окончательно терялась в этом. Дрожа, накрыла его ладонь своей и прижала ещё сильнее. Погладив по бедру, Денис потёрся носом о мою шею и мягко подтолкнул к столу. И без того едва держащаяся на ногах, я сделала пару неловких шагов, упёрлась ладонью в край и резко обернулась на него. Он действительно соскучился… Перевела взгляд с лица ниже, на измятую рубашку, на его руки, лежащие на ремне брюк и снова посмотрела в глаза. Кажется, дверь я не заперла… Денис шагнул ко мне, и я, чуть попятившись, вжалась в край стола. Судорожно выдохнула.

— Денис Васильевич… — коснулась воротничка блузки, поспешно оправила край. — Денис Васильевич, ну что Вы…

— Анечка… — пряжка ремня потихоньку звякнула. Оказавшись рядом, он тронул мои пальцы, неспешно провёл ладонью до локтя и резко, почти грубо сжал. Держал, гипнотизировал взглядом. — Ты же будешь хорошей девочкой, правда? — второй рукой приподнял мою голову за подбородок. — Будешь?

— Даже не знаю… — глядя ему в глаза, медленно облизнула губы. — Можно… можно я подумаю?

— Вряд ли, — тронул нижнюю, чуть оттянул. — Боюсь, что командировка в самом деле была слишком долгой…

Я поймала его палец ртом. Прикусила самый кончик и тут же тронула языком. Лизнула, прикусила снова и вобрала глубже.

— Что ты со мной делаешь? — просипел Дэн и, отпустив мой локоть, принялся срывать с меня блузку.

Кажется, на этом игры закончились. Мелкие пуговицы полетели на пол, ударились мелкими горошинами и затихли. Ладони Дениса оказались на моей груди, губы заскользили по шее, изучая, лаская. Выгнувшись навстречу, я подставляла ему себя, своё тело и душу. Услышала негромкие шаги и, приоткрыв глаза, посмотрела на дверь.

Привалившись плечом к косяку, на пороге стоял Антон и смотрел на нас. Пристально, ловя каждую секунду, каждую деталь. Глядя на него из-под ресниц, я коснулась затылка Дэна и, откинув голову, протяжно застонала. Запустила пальцы в волосы.

— Иди к нам, — выдохнула, поглаживая старшего брата по затылку, по крепким плечам.

Антон не торопился. Прищурился. Отсюда я не могла различить оттенка синевы его глаз. Мне это было не нужно — я и без того знала это. Синее-синее море… Шторм, ласкающий и нежный.

— Полегче с моей женой, — стоило Дэну сдавить мою грудь так, что я вскрикнула от удовольствия, прохрипел он. Уголок губ Дениса дёрнулся. Наклонившись, он ещё раз поцеловал меня в ключицы и только после, всё так же усмехаясь, посмотрел на брата.

— Ты плохо о ней заботишься, Тох.

Распалённая, влажная, готовая, я тихонько засмеялась, едва сдержав желание закатить глаза. Провела кончиками пальцев от шеи до пояса юбки. Вернулась к животу и обвела пупок. Антон жадно уставился на мою руку. Я знала, что это возбуждает его, что их обоих это дико возбуждает. Спустила с плеча одну лямку бюстгальтера, потом вторую.

— Может быть, мне кто-нибудь поможет? — мурлыкнула, скинув на стол блузку, повернулась к ним спиной и тут же почувствовала мягкое касание пальцев. Антон провёл ими вдоль моего позвоночника и лишь затем расстегнул крохотный крючочек. Прижался губами к моему плечу, к тому местечку, где была едва заметная родинка. Обхватил огромными ладонями мой живот, поцеловал в шею.

— Я плохо о тебе забочусь, милая?

— Очень плохо, — откинулась на него, наслаждаясь прикосновениями рук к телу, его запахом, звуком голоса. — Совсем не заботишься…

Почувствовала усмешку. Щетина его царапнула кожу, выдох опалил скулу.

— Думаю, мы это исправим, — прошептал сипло, прикусывая мочку уха.

Я прижалась к нему спиной, наслаждаясь поглаживаниями, понимая, что завожусь уже слыша голос. Языком Антон провёл по чувствительному местечку у меня за ухом, тронул губами раковинку и, откинув с шеи волосы, принялся целовать.

Из-под ресниц я взглянула на Дениса. Теперь он смотрел на нас: жадно, окуная меня в чёрные языки пламени, усиливая и без того пружиной натянувшееся внутри желание. Накрыв лежащую на животе ладонь Антона своей, я погладила его пальцы. Облизнула губы и, проведя по телу, обхватила грудь. Застонала, трогая себя. Большим пальцем обвела сосок и поднялась выше, по шее.

— Ты так и будешь смотреть? — спросила тихо, когда он, всё так же не сводя с меня взгляда, принялся поглаживать свой член. На губах его появилась демоническая усмешка, пламя взгляда — чёрное, сжирающее меня, стало ещё яростнее.

Не говоря ни слова, он сделал шаг к нам. Теперь я стояла между ними, чувствуя нежные касания мужа и горя под взглядом Дениса. Взяла его за руку и приложила к груди, зная, что это не требуется, ибо он сам возьмёт меня. Они возьмут так, как сами пожелают, а в том, что они желают, сомнений у меня не было.

— Это нам не нужно, — Антон расстегнул молнию на моей юбке, и она моментально упала вниз. Следом скользнули трусики. С силой обхватив мои ягодицы, Антон сжал их, шумно выдохнул и укусил меня за плечо. Усмехнулся, потеревшись щетиной и провёл пальцами по ложбинке между.

— Какая же у тебя шикарная задница, Аня, — сминая, он целовал меня в шею.

Язык его скользил по коже, вызывая во мне бесконечные мурашки, заставляя теряться в охватившем меня желании стать ещё ближе. Кровь, разгорячённая, бежала по венам, сердце стучало, как это бывало всегда, стоило мне оказаться с ними обоими, между ног было влажно.

Денис обхватил одну грудь и так же, как и его младший брат, принялся мять. Вторая его рука опустилась на мой затылок, и буквально в следующую секунду язык, настырный, властный, проник в мой рот. Застонав, я обняла его за шею, прижимаясь ещё ближе, чувствуя, как трутся о него мои твёрдые соски и испытывая от этого дикое возбуждение. Скользнула по рельефному животу, по дорожке волос и обхватила твёрдый член.

— Да, Аня… — сипло рыкнул Денис мне в губы, сжимая волосы. — Вот так, сладкая, — в такт моим поглаживаниям, и снова безоговорочно жёстко губы в губы.

Пальцем я провела по вздувшейся вене, несколько раз назад-вперёд и приласкала головку. Стёрла влажную капельку, чувствуя, как всё во мне скручивается, как желание почувствовать их в себе вытесняет все остальные.

Отказаться от кого-то из них? Теперь, спустя год, я только уверилась в том, что это невозможно. С каждым из них я была чуточку разной, и с каждым — самой собой. Будто бы только они двое могли собрать меня воедино, в ту женщину, которой я стала благодаря им, благодаря их несдержанности, их власти надо мной, их заботе и любви.

Услышала, как звякнула пряжка ремня и тут же почувствовала упирающийся в меня член Антона. Надавив на спину, он заставил меня чуточку нагнуться. Пальцы его впились в бедро, и в то же мгновение он вошёл в меня. Не так глубоко, как мне хотелось. Я хотела чувствовать его всего, хотела больше. Подалась назад, но он, дразня, чуть отстранился, вызвав у меня разочарованный стон.

— Какая же ты развратная, — усмехнулся Денис, удерживая меня за волосы. Обвёл пальцем мои влажные губы и сунул его мне в рот. Я тут же принялась посасывать его, водя в такт движениям губ рукой по члену. Быстрее и быстрее, видя, как с каждым движением чернота его глаз расширяется, понимая, что горю, что пропала. Господи, да я уже давно пропала…

— Детка, — выдохнул Антон, вгоняя в меня член. Теперь до конца, до упора, наполняя меня всю без остатка.

Я подалась к нему, обвела языком палец Дениса. Рукой быстрее по его плоти, ещё быстрее. Услышала его стон и сама застонала. Ладонь Антона опустилась на мою вторую грудь. С силой ущипнув меня за сосок, он сделал резкий выпад бёдрами, и я, не удержавшись, вскрикнула.

— Теперь моя очередь, — Денис потянул меня на себя, забирая у Антона и почти в ту же секунду вошёл. Подхватил ногу за бедро и стал насаживать на себя быстрыми, резкими толчками. Удовлетворённо прикрыв глаза, зарычал, вбиваясь в меня. Боже мой…

Я всхлипнула, понимая, что схожу с ума. Снова и снова схожу с ума. Никогда я не привыкну к этому, никогда не смогу не чувствовать этого жара, этой слабости, этого тянущего, томного, поглощающего меня желания, жажды отдаваться им, их похоти и их любви.

Пальцами он сдавливал мою голову, второй рукой держал за бедро и насаживал так сильно, что я невольно чувствовала его голод, чувствовала, как он скучал по мне.

Застонала, зажатая между двумя горячими телами. Всё внутри меня горело, пульсировало, грудь сладко ныла, низ живота тянуло. Антон мял грудь, к первой ладони прибавилась вторая. Сдавливая обеими руками, он сипло дышал возле моего уха, прижимался к моим ягодицам пахом, тёрся о меня, тогда как Денис входил глубоко, жадно.

— Скучал, — стоном с моих губ не вопрос — утверждение. — Теперь чувствую, что скучал…

— Ещё как, — в меня до предела, заставляя громко, несдержанно вскрикнуть. Ещё и ещё. Груди мои, накрытые ковшами сильных ладоней Антона ныли, тело пылало, каждая частичка меня томилась желанием.

Коротко поцеловав в губы, Денис убрал руку с моего затылка, и я тут же откинулась на Антона, обхватила его за шею. Он нашёл мой рот, я же изогнулась, впуская Дэна ещё глубже. Открылась для него, почувствовала язык Антона и ответила на поцелуй, ловя его, с наслаждением вбирая в себя вкус его губ.

Продолжая мять мою грудь, он опустил вторую руку на бедро. Провёл с нажимом по ноге, потом по животу. Кончиками пальцев обвёл пупок и опустил руку ниже, к клитору. Я вскрикнула, стоило ему тронуть меня. Член Дениса ритмично двигался во мне, Антон ласкал самую чувствительную точку, сводя с ума, заставляя меня извиваться, всхлипывать.

— Ещё… — застонала я, стоило Дэну на миг остановиться. Понимала, что надолго меня не хватит, что пружина, закрученная внутри, вот-вот разожмётся. Они делали меня совершенно бесстыжей, они умели доводить меня до точки невозврата так быстро, что это напоминало безумие. С ними я была одним сплошным оголённым нервом.

Смочив пальцы моей собственной влагой, Антон надавил на клитор сильнее, мягко потёр его и стал обводить по кругу, то нажимая, то слегка сдавливая.

— Дэн… — застонала я, подаваясь к нему.

— Да, моя сладкая девочка, — пальцы в бедро и толчок до предела, до упора. Вбиваясь в меня всё быстрее и быстрее, Дэн несдержанно рычал. Ещё толчок и ещё.

Пальцы Антона по клитору лёгкими, доводящими до экстаза порханиями, крыльями бабочки, до тех пор, пока меня не охватила дрожь. Настолько сильная, что я перестала слышать звуки, что я едва могла удерживаться за собственное сознание. Почувствовала пульсацию Дениса, и это напрочь лишило меня понимания где я и что я такое.

Откинувшись на грудь Антона, я кончала, улавливая последние ритмичные толчки, чувствуя его пальцы и то, как всё во мне наполняется теплом. Нога, что удерживал Денис, опустилась на пол, ладони его легли на мои бёдра. Взяв меня за подбородок, он поцеловал жадно — такой же властный, настырный, как и его брат. Вкусный… Губы его вкусные, сам он вкусный.

Приоткрыв глаза, я посмотрела на него и шумно, протяжно выдохнула, не находя слов. Чернота глаз манила и пугала, и я, приподняв дрожащую руку, погладила его по скуле.

— Люблю тебя, — прошептала тихо. Он перехватил мою ладонь и, легко сжав, поцеловал запястье.

— А я тебя, — выдох мне в губы.

Антон так и поглаживал меня между ног, совсем влажную, дрожащую, и я понимала, что совсем скоро меня вовсе не станет.

— А ну-ка, — он толкнул меня к столу, заставив опуститься на него животом. Прохлада дерева заставила меня вздрогнуть. Прохлада дерева и контрастом — его жар, его упирающийся в меня член. Секунда, и он оказался внутри.

— А-а-ах, — ещё не пришедшая в себя, застонала я, изогнулась, совершенно потерянная в этой чувственности. Поглаживая мой зад, он трахал меня быстро, резко, выдыхая на ухо одно только: Аня, Анечка…

— Анечка, — с очередным рыком и толчком. Как же я любила его «Анечка». Оно убаюкивало меня сладостью, звучало так… Так, как должно звучать имя женщины, произносимое мужчиной, который любит её, который хочет её.

— Да, — ему навстречу, придерживаясь за край стола. Ловя его ритм, желая его так же сильно, как и его брата. — Да-а-а, — громко, всхлипывая.

Едва отпустившее меня возбуждение, ещё не схлынувшее до конца, моментально стянуло тело, мышцы и, словно продолжением, окатило новой волной чувственной дрожи, заглушая звуки. Только биением моего собственного сердца, только дыхание Антона. Обойдя стол, Денис встал напротив. Я видела его затуманенным взглядом — распластанная, мокрая, возбуждённая, смотрела на него, не зная, что ещё придёт ему в голову. Перегнувшись, он обвёл мои губы пальцами. Я почувствовала вкус шоколада. Шоколад… В пальцах у него оказалась долька горького, чёрного, тающего на тёплой коже. Выпачкав мои губы, он сунул пальцы мне в рот, и я послушно облизала их. Сладость и горечь…

— М-м-м… — выдох в руку Дениса, ловя последние толчки — быстрые, до невозможности глубокие. Огромный член Антона вбивался в меня до боли, до сладкого безумия, ладонь его лежала меж моих лопаток, губы скользили по плечам.

— Девочка моя… — шептал он, собирая с кожи мелкие капельки влаги. Удар в меня, ещё и ещё…

— Твоя, — всхлипнула, прижимаясь лбом к пальцам Дэна. Запах шоколада: пьянящий, насыщенный, горько-сладкий, сплетающийся с запахом страсти и наших тел. Всё между нами было так: пряно и сладко, пьяняще, как самое вкусное и крепкое вино.

— Вот так… — крепко прижавшись ко мне, рыкнул Антон. Член его пульсировал, я чувствовала, как он выплёскивается в меня и дрожала, накрытая лавиной. Едва дышащая, до предела возбуждённая и целая. — Люблю… — совсем тихо.

Антон, потный и горячий, склонился ко мне и поцеловал в ушко.

— Ещё раз, — шепнул, и я тут же повторила:

— Люблю тебя, — посмотрела на сидящего напротив в кресле Дениса и, с трудом привстав, облизнула губы. Улыбнулась ему, понимая, что он разглядывает меня.

— Ты сам виноват, что я вышла за твоего брата, — тихонько засмеялась. — И ты знаешь это.

Он хмыкнул. Достал из ящика бутылку виски и три стакана. Налил в один и протянул мне первой. Взяв, я сделала глоток. Виски тут же обжёг горло, побежал по и без того горячей крови.

— Когда-нибудь ты разведёшься с ним и выйдешь за меня.

— Не раньше, чем через пять лет, — тут же отозвался Антон и, обхватив меня под грудью, поцеловал в скулу.

— Мы договаривались на пять лет, — поцелуй в губы и ещё одна усмешка, заставившая меня закатить глаза. Ещё один глоток виски, поцелуй Антона и взгляд Дэна. Сводящий с ума поцелуй, и взгляд…