Глава 22

Артеос торжествующе улыбается, глядя на застывшего Эйрана. Моя жизнь, жизнь Эйрана и будущее нашего сына сейчас сжимается до крошечного таймера на чужом запястье.

— Ты этого не сделаешь, — тихо произносит Эйран ледяным голосом.

— Сделаю, — Артеос пожимает плечами. — Ты сам загнал меня в угол, генерал. А загнанные крысы кусаются. Очень больно.

Я смотрю на дверь, за которой Вейл осталась с моим сыном, и молюсь, чтобы всё сработало. План был рискованным, но другого пути мы не видели. Если Артеос уйдёт сейчас, запись останется у него навсегда, и он будет пользоваться ею, пока жив.

— Ты допустил одну ошибку, — раздаётся спокойный женский голос от входа.

Артеос резко оборачивается. В дверях стоит кайана Вейл, держа в руке небольшой блокиратор, мигающий зелёным огоньком.

— Ты думал, что твой таймер всемогущ, — продолжает она, входя в кабинет. — Но ты забыл, что у совета директоров есть протоколы на случай шантажа. Все каналы передачи данных из этого здания заблокированы по моему приказу ещё десять минут назад.

Артеос переводит взгляд на свои часы, бледнея. Таймер всё ещё отсчитывает минуты, но маленький значок связи в углу экрана сменился на красный крестик.

— Ты блефуешь, — шипит он, но уверенности в его голосе больше нет.

— Проверь, — Вейл пожимает плечами и кладёт блокиратор на стол.

Артеос лихорадочно нажимает кнопки на своём коммуникаторе, и с каждым нажатием его лицо искажается всё сильнее. Сигнала нет. Ни одного. Все его ловушки, все автоматические отправки, весь его план рассыпается в прах.

— Это ещё не всё, — Вейл достаёт из внутреннего кармана пиджака планшет и активирует голограмму. — Я хочу, чтобы ты знал: та запись, которой ты так гордился, никогда бы не сработала против Эйрана Шерааса. Потому что в ту ночь я лично отключила камеры в лаборатории. По приказу вышестоящего командования.

Я смотрю на неё и не могу поверить своим ушам. Камеры были отключены? Но тогда…

— Генерал выполнял секретное задание, — продолжает Вейл, переводя взгляд на меня. — И запись этого задания является государственной тайной. Если бы ты, Артеос, попытался её распространить, ты бы сел не за шантаж, а за измену. А это совсем другая статья.

— Ты лжёшь! — голос Артеоса срывается на крик. — Камеры работали! У меня есть копия!

— У тебя есть запись с резервного контура, — поправляет Вейл. — Который ты сам незаконно активировал. Я знаю об этом. И у меня есть доказательства.

Она поворачивается к Эйрану и кивает:

— Забирайте его. Ордер на арест у меня с собой.

Дерен и двое военных, которые всё это время ждали за дверью, входят в кабинет. Артеос пытается сопротивляться, но его поле слишком слабое, а Эйран добавляет своего давления, и через несколько секунд запястья бывшего начальника защёлкиваются в наручниках.

— Это не конец, — цедит Артеос, когда его выводят. — Ты ещё пожалеешь, Алиана. Ты и твой ублюдок!

Эйран делает движение в его сторону, но я кладу ладонь ему на грудь, останавливая:

— Не надо. Он того не стоит.

Мы остаёмся втроём: я, Эйран и Вейл. Рэйштар спит в соседней комнате, не подозревая, что только что закончилась первая битва за его свободу. Я чувствую, как внутри отпускает тугая пружина, которую я сжимала с того самого дня, когда узнала о беременности.

— Иди к сыну, — тихо говорит Эйран. — Я сейчас.

Я выхожу в коридор, где ждёт медсестра с гравилюлькой. Рэйштар мирно посапывает, и я беру его на руки, прижимаю к себе, чувствуя, как слёзы облегчения катятся по щекам.

Эйран выходит через несколько минут, обнимает нас обоих, и я впервые за всё время называю его по имени без напряжения, без страха, без защитной стены:

— Эйран, что нас ждёт теперь?

— Теперь пора просто жить, — мягко улыбается он, указывая в сторону коридора и забирает нас с сыном домой.

Суд над Артеосом и Варреком проходит через две недели. Закрытый, без прессы и посторонних, в одном из военных залов под землёй, куда я раньше не имела доступа. Меня вызывают как свидетельницу, и я готовлюсь к этому дню, как к последнему бою.

На мне строгий серый костюм, который помогла выбрать Вейл. Эйран стоит рядом, пока я даю показания, и я чувствую его спокойное, ровное поле, поддерживающее меня.

Я рассказываю всё. О том, как Артеос предложил мне притвориться его парой, как угрожал записью, как пытался забрать ребёнка сразу после родов. Мой голос звучит ровно, но внутри меня бушует буря. Я вижу лицо Варрека с каменным выражением, не отводит глаз, и в этих глазах читается расчёт вместо раскаяния.

Когда я заканчиваю, член совета, который ведёт заседание, благодарит меня и отпускает. Я выхожу в коридор, где Дерен ждёт с Рэйштаром на руках, и забираю сына, чувствуя, как напряжение отпускает.

— Всё закончилось, — говорит Дерен, и я киваю.

Но на самом деле всё только начинается.

Через неделю мне приходит официальное уведомление. Совет директоров пересмотрел моё дело, отстранил Хариса, аннулировал все подложные записи об увольнении. И предлагает мне должность. Не просто возвращение в лабораторию, а кое-что большее.

Я читаю документ трижды, прежде чем поверить своим глазам.

«…возглавить лабораторию исследования межвидового энергообмена. Проект утверждён, финансирование выделено. Руководитель — кайана Алиана Бонье».

Мой собственный проект. Тот самый, который я разрабатывала годами, который украли сначала Харис, потом Артеос. Теперь он мой. Не временно, не под чьим-то присмотром, а полностью, официально, с моим именем на табличке.

Я сижу на кровати в доме Эйрана, сжимаю планшет в руках и чувствую, как по щекам текут слёзы.