Глава 5. Заур

Хрен знает, что Карим с этой Владиславой Владиславовной сделает. Да и чхать мне на нее. Кулак, скотина, ноет. Карим же — гора. Недаром бойцы на ринге только при его виде по углам ссут. Нехорошо вышло с этим ударом. Брату по роже… Но будто шайтан вселился, когда он мне в челюсть въехал. Походу, мозги совсем потекли, раз с какого-то хрена решил, что я к дури прикоснусь.

— Зау-у-ур! — радостно визжит выскочившая из въехавшей машины такси Алана. Поправляет ремни сумки на плече и, цветя своей невинной улыбкой, спешит ко мне.

При параде: платье ярко-зеленое, платок с золотой вышивкой. Светло-розовый лак на ногтях замечаю, и стрелки на глазах нарисовала. Сейчас будет говорить, что проездом заскочила, но я-то знаю истинную причину. Она сейчас в моем доме дилершу встряхивает.

— Вот так сюрприз, — неестественно скалюсь, обнимая сестру. — Ты же только утром у меня была.

— Я такая растяпа, — хихикает Алана, рукой ныряя в свою сумку, и достает пакет чая. — Представь! А Карим уже приехал? — Она косится она уголок моих губ. Языком слизываю каплю выступившей крови. — Я не вовремя?

— Десна кровоточит, — вру, пока Алана не начала паниковать…

— Заур, мать твою! — рявкает выскочивший из дома Карим, отчего Алана вздрагивает. Заметив ее, друг смягчается. Даже выдавливает из себя какое-то подобие улыбки. — Здравствуй, Алана.

— Здравствуй, Карим. — Она смущенно опускает покрасневшее лицо.

Такая чистая, хрупкая, наивная. Еще вчера в куклы играла, а сегодня готовая невеста. Да вот только хрен я ее за кого отдам! Карим — единственный, кому я доверить это сокровище могу. Друг, брат. Проверенный. Обижать не будет. Алана же, как цветок. Растоптать легко.

— Заур, на минуту, — Карим кивает мне за угол.

Сходим с крыльца, оставив Алану прикладывать ледяные пальчики к горящим щекам, скрываемся за углом дома, где Карим окидывает меня пронзительным взглядом и шипит:

— За тестом на беременность сгоняй.

— Чего? — напрягаюсь я так, что в висках пульсирует. — Зачем?

— Вместо детектора лжи использовать буду. — Карим выглядывает из-за угла. Хмурится. — Алана знает о твоей гостье?

— Ты прибухнул, что ли? Видишь же, на крыльце держу ее.

— Р-р-р, некрасиво вышло, — рычит Карим. — В театр ее сводить позволишь?

— Веди, — пожимаю плечами. — Но учти…

— Да-да, руки не распускать, за языком следить, не совращать. Закончим с дилершей, свожу. Все, топай.

Придется Алану с собой брать. В дом ей нельзя. На улице оставлять жестоко.

— Карим, это тебе, — она протягивает ему чай, когда мы возвращаемся на крыльцо.

Краем глаза улавливаю, что этот говнюк все же касается ее руки, когда забирает презент. Падла такая!

— Спасибо, Алана.

— Если понравится, у меня есть еще.

— Уверен, что понравится.

— Ну все, нам пора! — Беру сестру за руку, отвожу к машине и усаживаю на сиденье под пристальным взглядом Карима… с пакетиком чая в руках. — В аптеку смотаемся, тут недалеко, — поясняю Алане, садясь за руль и выводя тачку со двора.

— Кто-то заболел? Карим? — беспокоится она.

— Да нет, витамины нужны. Аскорбинки там, гематогенки, витамишки всякие.

Алана недоверчиво морщится. Моим церберам — витамишки? Хоть бы что-то посерьезней придумал. БАДы какие-нибудь, цианистый калий.

Оставляю ее в машине, когда паркуюсь возле аптеки. Нечего ей свой маленький, но любопытный носик в наши дела совать. У нее одна забота — сохранить свою чистоту и честь семьи, чтобы достойной женой Карима стать.

— Тест на беременность! — Бросаю фармацевтше пару купюр.

Ее глаза вылезают из-под очков и ползут на лоб.

— Сколько? — растерянно переспрашивает.

Добавляю еще купюру:

— На все.

Пожав плечом, фармацевтша уходит за дверь и возвращается с несколькими коробочками тестов. Не думаю, что Кариму столько надо. Просовываю руку в окошко, беру коробку сверху, отставляю отдельно, а остальные отодвигаю.

— Сколько в одной?

— Десять.

— Хватит, — киваю. — Заверните во что-нибудь непрозрачное.

Поведя бровями, она возится с белым пакетиком и спрашивает:

— Что-нибудь еще?

— Гематогенок каких-нибудь на сдачу.

— На всю?

Да что она меня так напрягает-то?!

— Ну можно еще презервативов упаковку, — скалюсь, окончательно приводя ее в ступор.

На ее лице так и прописывается вопрос: «Не поздно?», — но молча насовывает в пакет гематоген, пробивает чек и отдает мне покупку.

Сдачу не жду. И так бесит все. Возвращаюсь в машину, бросаю пакет на заднее сиденье и разворачиваюсь домой.

— А можно мне одну? — осторожно интересуется Алана, поглядев назад через плечо.

Поправляю зеркало заднего вида и вижу, что разноцветные упаковки рассыпаны по сиденью.

— Возьми.

Отстегнувшись, Алана юркает промеж кресел, шуршит, выбирая вкус, и вдруг охает. Садится обратно, держа в руке коробку с тестами.

— Тебе кто разрешал лезть в пакет?! — рычу зло.

На ее глаза наворачиваются слезы. Губы дрожат, руки трясутся.

— Заур, что это? Ты же не женат… Ах! — спохватывается она. — Это для Карима? Скажи! У него есть другая? Какая-то потаскуха не из наших?!

Рассержено зыркаю на нее, и она, прикусив язык за ругательство, отворачивается к окну.

— Пристегнись!

Шмыгая носом, брезгливо закидывает коробку назад, натягивает на себя ремень и закрывает лицо руками.

Шайтан! Одним театром не отделаешься, Карим! Каждую ее слезинку отработаешь!

— Успокойся! Прислуга у меня часто тошнует. Вот проверить хочу.

— От кого тошнует? — не унимается Алана. — Знаю я вас, мужчин. На одной женитесь, а с другой спите!

— Много говоришь, девочка! — Въезжаю во двор, торможу у крыльца. — Сиди здесь. Отдам это и отвезу тебя домой. При родителях концерты закатывай.

Засовываю тесты обратно в пакет, в котором на дне болтается пара гематогенок, и тащу себя в дом. Карим на кухне: рубает яблоко, пялясь в окно. Вид отсюда завораживающий: прямо на собачий вольер с моими гончими.

— Держи свой детектор, — язвлю, швырнув ему пакет. Залезаю в холодильник. Бутылку с водой прикладываю ко лбу. Мозги сейчас закипят. — Алана видела.

— Твою-ма-ть, — по слогам цедит Карим. — Заур, ты хоть что-то без косяка сделать можешь? Насрать мне, как отмажешься, но она должна знать, что меня эта дрянь мелкая не касается!

Недоеденное яблоко летит в мусорное ведро. Его пальцы сжимаются в кулаки.

— Еще раз мне по фейсу въедешь? Валяй! Потом сам перед сестрой моей оправдываться будешь! — Откупориваю бутылку и делаю несколько глотков. — Нахрена тебе тесты, кстати?

— Дилерша вещает, что брюхатая. Сейчас проверю, насколько она у нас честная.

— Слушай, езжай-ка ты. Алану домой отвези. Заодно успокоишь ее. Да и родители будут рады видеть тебя. Ты же совсем не появляешься, а пора бы уже о свадьбе поговорить. А я с дилершей решу.

— Знаю я, как решишь. Трахать ее до утра будешь.

— Беременную? — усмехаюсь.

— Когда тебя это останавливало?

— Главное — ты в нее не лезь. Я застолбил. К тому же тебе пора завязывать с потаскушками. Хреновая привычка для завтрашнего жениха.

— Ты накосячил, ты и исправляй. Вези Алану домой, и чтобы завтра на ее лице и тени расстройства не было.

Нравится мне, как он за ее настроение радеет. Заботливым мужем будет.

Достает из пакета коробку, удивленно заглядывает на дно и вздергивает бровь:

— А это что за хрень?

Я усмехаюсь, вертя ключи в руке:

— Гостинцы. К чаю. — Разворачиваюсь и шагаю к двери. — Я у предков переночую, так что проследи, чтобы мои джигиты курьера не упустили. А сам, если намараешь, прибери за собой.