Глава 37

Первое, что услышал Кирилл, когда начал просыпаться, был монотонный писк. Вот что ему надоедало все время, даже во время сна, в котором он видел Диану. Хотелось протянуть руку, выключить, долбануть со всей силы, но сил как раз не было. Веки были налиты свинцом, никак не хотели подниматься, губы пересохли и слиплись. Сознание слишком медленно возвращалось, мужчина вынырнул из темноты и забытья. Звуки стали громче, теперь Кирилл слышал голоса, но еще не мог разобрать ни слова. Он хотел пошевелиться, поднять руку, но она была настолько тяжелая, а острая боль моментально прошлась по спине, отдавая в поясницу. – М-м-м-м… – Доктор, доктор, он приходит в себя. – Отлично, Марина, записывайте все показания. Кирилл, вы слышите меня? В глаза ударил яркий свет, это доктор посветил фонариком, приподнимая веки. – Доктор, как он? – Стабильно, сейчас это главное. К голосу доктора и шуму вокруг добавился еще один – женский. Кирилл даже почувствовал, как дрогнуло его сердце, и приборы рядом запищали быстрее. – Он реагирует на вас, это хорошо. Это был голос его принцесски, но вместе с ним накрыло волнение. Кирилл все еще не мог открыть глаза, но каждая попытка поднять руку или пошевелиться вызывала новую боль в спине. Последнее, что он отчетливо помнит, это синие глаза своей любимой девушки, вертушка, брат, белоснежный склон вулкана, скорость и адреналин. А потом борд натыкается на что-то твердое, он не успевает среагировать, лишь группируется, как всегда учил тренер. Дальше пустота. Нет, было еще несколько моментов. Винт вертолета на фоне голубого неба, незнакомая женщина в красной куртке, ее взволнованное лицо и фоном вой сирен. А потом серый потолок, мелькание лампочек и снова пустота и темнота. Значит, сорвался, Яр теперь точно надерет ему зад, говорил же: не гоняй. – Кирилл, Кирилл, ты слышишь меня? Я знаю, что слышишь, доктор сказал, что лучше, когда ты спишь. Легкое касание руки, тепло растекается по коже, идет вверх, заполняя все тело. Сердце вновь часто бьется, Кирилл пытается пошевелить губами и снова открыть глаза, но получается не сразу. Он хотел увидеть ее, понял, что соскучился, словно они расставались на несколько месяцев. – Кирилл, господи, Кирилл, я так рада, что ты пришел в себя. Что-то влажное капнуло на лицо, Кир наконец открыл глаза, но картинка была размыта, а когда он стал видеть отчетливее, счастье захлестнуло волной. – Кирилл, все хорошо, я рядом, и папа твой приехал, а я всегда была рядом, ждала, когда ты очнешься. Все хорошо, все обязательно будет хорошо. Девушка говорила, а сама плакала и улыбалась, гладила его по лицу. Кирилл сделал попытку приподняться, но острая боль прошлась по спине и ушла в поясницу, мужчина взвыл, прикусил губы, запрокинул голову. Черт, да что с ним не так? – Нет, Кирилл, не двигайся, не надо, пожалуйста, не надо. Диана сжала до боли в пальцах больничное одеяло, еле сдержала себя, чтобы не сорваться в истерику. Она поплачет потом, не при Кирилле, он не должен видеть ее слабость и слезы. – Все хорошо, хорошо, отдыхай, смотри на меня, я так скучала по тебе. Мы все скучали, но доктор сказал, тебе нужно больше отдыхать, прошло слишком мало времени. – Что со мной? – Кир… – Что со мной? Диана, что? Нет, никто из спортсменов даже самого экстремального спорта не думает в двадцать пять лет, что с ним случится что-то ужасное, что он не оправится от травмы. Каждый, кто пришел в спорт и сделал его частью своей жизни, готов к борьбе при любом раскладе. Кирилл ломал по молодости руки и ноги, были вывихи и растяжения, но чтобы вот так, до потери сознания, до простреливающей боли в пояснице – такого не было. На секунду стало страшно до жути. А вдруг он останется на всю жизнь инвалидом, прикованным к креслу? Что, если на этом карьера Прохорова-младшего полетела кубарем со склона Камчатского вулкана, как он сам? – Что? Кирилл сцепил до скрежета зубы, к боли в спине прибавилась головная, Диана смотрела глазами, полными слез, и молчала. – Позвоночник, перелом, но доктор дает самые хорошие прогнозы. Кирилл, все будет хорошо, мы справимся, мы обязательно со всем справимся. Тебе уже сделали операцию. Все сказанное не укладывалось в голове, Кирилл прикрыл глаза, приборы пищали, но у него получилось сжать пальцы в кулак, хотя сил на это ушло катастрофически много. – Сколько я здесь нахожусь? – спросил охрипшим голосом. – Пять дней, тебя прооперировали, как только доставили в больницу Владивостока на борту МЧС, там оказались отличные нейрохирурги. – Сейчас мы где? – Тоже здесь. Доктор сказал, как состояние будет стабильным, можно будет перевезти в Москву. Но твой папа… – Где Яр? Что с ним? Мужчина вновь открыл глаза, но Диана отвела взгляд в сторону. – Что с братом? Нет, он не переживет, если с Яром что-то случится. Нет, это не про них – так закончить свою жизнь. – Что? Скажи мне, я должен знать! – С ним все хорошо, он жив, он здесь, но в другой палате. – Он тоже сорвался? – Да… вы оба. Девушка всхлипнула, прикусила до боли губу, было трудно вспоминать тот день. Она проживала момент падения каждый раз, как закрывала глаза и пыталась заснуть. Служба спасения не взяла ее на борт вертолета, хорошо тренер был рядом, не давал раскинуть, сказал собрать вещи, они вместе поехали в аэропорт, а оттуда уже долетели до Владивостока. – Что с ним? – Переломы, ноги – в нескольких местах, еще рука, сотрясение. Кирилл выдохнул. Главное, брат жив, а кости срастутся, и они еще покажут фанатам свой самый бешеный фрирайд, вот только он сам оклемается и встанет на ноги. Сил не осталось, Кир расслабился, веки вновь налились свинцом, накатила слабость. Диана вытерла слезы, села на стул, взяла руку Кирилла, погладила пальцы. Все будет хорошо, она уверена, он сильный, он справится, а она поможет. Только сердце болело за Ярослава, ее так к нему тянуло, она приходила лишь несколько раз, и то когда мужчина спал, а Лизы не было рядом. Она так усердно принялась выполнять свои основные обязанности медсестры, кружила над ним, как коршун, а Ярослав сам не звал Диану. Девушка успокоилась, посмотрела на приборы, показания были стабильными, встала, у двери обернулась, посмотрела на Кирилла, вышла, тихо прикрыв дверь. В больничном коридоре было тихо, горело всего несколько лампочек на посту и у лифта. Она хотела пойти к автомату, что в холле на первом этаже, купить кофе, но свернула в другую сторону, пошла до палаты Ярослава. Приоткрыла дверь, заглянула внутрь, Лизы не было видно, а сам Прохоров лежал на кровати и спал. Грудь медленно вздымалась, нога и рука на вытяжке и в гипсе, сам бледный, похудевший. У Дианы на глаза вновь навернулись слезы, так хотелось ему помочь, забрать ту боль и страдания, что он сейчас переживает. – Не приходи больше. Диана вздрогнула, даже не узнав низкий голос Ярослава, но он говорил, даже не смотря в ее сторону. – Яр, послушай, я так много всего наговорила… я не хотела… – Уходи. – Но… я хочу помочь… Я так тебя… Она хотела сказать, что любит его, что любит их двоих, но мужчина ее грубо перебил. – Уходи, я сказал. Ты должна быть с братом. Уходи. – Но… Диана ничего не понимала, растерянно глядя на Ярослава, а когда он наконец повернул голову и сам посмотрел на нее, девушка задохнулась от эмоций. В зеленых глазах было столько ненависти, которая парализовала и уничтожала. – Я с Лизой, ты все правильно тогда поняла. Уходи.