Глава 14

Говорят, что общее горе сближает. Наверно, оно сблизило сегодня и Зарецкого с Сабиной… я могу только лежать в кровати, прислушиваясь к мерному сопению наших с Кириллом деток и сходить с ума от ревности к его законной жене.

Ворочаюсь и никак не могу уснуть. Меня гложет непонятное чувство. И мне очень одиноко. Наверно нужно познакомиться с кем-то. С парнем, имею ввиду. Сходить на свидание. Потому что порою бывает просто невыносимо! Кажется, что все вокруг по парам, а я одна. Мать-одиночка, у которой секс был всего однажды в жизни, и то, три года назад, когда я забеременела своими кровиночками…

От горя хочется пить. Встаю, нашаривая тапки. Набрасываю халат на пижамку, плетусь на кухню. Матвей клацает по клавиатуре в гостиной. Его обезумевшее лицо озаряется голубоватым отблеском экрана. Вот и Матюшу надо уже вытаскивать из этой зависимости… Но никаких сил, ни времени у меня нет.

На кухне, налив себе стакан воды, первым делом подхожу к окну – неосознанно проверить, на своем ли месте черный джип Зарецкого. И с удивлением обнаруживаю, что нет!

Глазам своим не верю! Неужели босс не дома?! Включаю смартфон, чтобы проверить время: три часа.

Где может околачиваться Зарецкий в три часа утра?! В ночном клубе? На вечеринке? Так поздно? А если с ним что-то случится?

Так, Маша, стоп. Какого черта ты вообще беспокоишься о Зарецком. Ты что, его жена?! Нет. Вот пусть Сабиночка и печется о благоверном. Тебе-то что?

Засыпаю только под утро, и тут же звенит будильник. Даже раньше чем в туалет, бегу к окну, чтобы глянуть – стоит ли заветная машина.

Нет.

Ну надо же! Все это время его не было… а я-то думала, что они с Сабиночкой всю ночь сближались, но по факту получается, что Зарецкий болтался где-то вне дома с вечера и до утра…

На работу хочется прийти еще быстрее, чтобы увидеть начальника и убедиться, что с ним все в порядке. Все хорошо.

Бужу близняшек, умываю, одеваю, кормлю. Матвей бессовестно дрыхнет, развалившись на своей кровати. Тоже под утро только заснул, и теперь ни в какое училище не пойдет. Но сейчас мне не до него. Да и что я могу сделать против спящего восемнадцатилетнего лба?! Разбудить? Накричать? Матвей за один день не переделается. Тут комплексный подход нужен. Возможно, даже помощь специалиста. А пока у меня на это, ни сил, ни времени, ни финансов нет…

Со всех ног несусь с детками в садик. В кои-то веки не опаздываю, но любопытство и беспокойство гонят меня вперед.

На пустой пока парковке перед нашим зданием вижу его! Величественный черный джип, на котором я уже имела честь прокатиться в соседний город и обратно. С души будто камень сваливается. Он здесь. Живой. С ним все в порядке. Ну, если за руль сел, то логично предположить, что все в порядке.

И чего это я так переволновалась? Вдруг их вдвоем с Сабиночкой не было всю ночь? У их дочери няня, а значит, они спокойно могли отправиться на вечеринку, тусовку, к друзьям на шашлыки, да или вообще могли снять президентский номер в первоклассном отеле, чтобы заняться громким и разнузданным кхм… Ну и фантазии у меня. В общем понятно. Я медленно, но верно трогаюсь умом рядом с моим боссом.

Захожу в приемную. Дверь Зарецкого нараспашку. Быстро снимаю пальто и иду к шефу. Стучусь в открытую дверь, потом заглядываю сама.

М-да… все мои мысли на счет их с Сабиночкой совместного препровождения отметаются сразу. Ибо у отца моих малышат… жуткое похмелье.

Похоже, что он крепко закладывал всю ночь за воротник, может в клубе отрывался, а может, прямо тут. В подтверждение последней версии, в кабинете стоит крепкий дух дорогого выдержанного виски и сигарет. А еще парфюма Зарецкого, будто босс решил использовать свой одеколон вместо освежителя и хоть как-то прикрыть свой «банкет».

– Привет. – хрипит Зарецкий, поднимая на меня красные не выспавшиеся глаза.

Смотрит на часы. Даже в таком состоянии выискивает, за какую бы оплошность меня уволить?! Ну и гад.

Хотя, может он просто прикидывает, сколько времени осталось до официального начала рабочего дня. Зарецкий морщится, словно у него адски болит голова. Мне тут же становится его жаль. Небось пил он из-за слов Сабины. Оплакивал кого-то, о ком я пока не знаю. Бухал тут в одиночку, заливая горе, а я всю ночь представляла себе их жаркое соитие в разных позах и ракурсах…

Может, аспиринчику вам принести? – подхожу я ближе к Зарецкому.

– А в аптеку схОдите за антипохмелином? – вполне человеческим голосом интересуется Кирилл Демидович.

– Конечно, – аптека как раз на углу, и мне не составит никакого труда дойти для нее, чтобы облегчить страдание бедного босса.

– Вот, возьмите мою карту, – протягивает пластиковый прямоугольник босс, – запоминайте пин…

Я тянусь за «визой», и тут наши пальцы невзначай соприкасаются… На моих нервных окончаниях происходит сладостный микровзрыв. Ох ничего себе, как меня коротит от случайного прикосновения к Зарецкому!

Мне стыдно, от того что испытала по сути мини-оргазм, от контакта наших тел. Я быстро беру карту, и глупо хихикая, несу чушь:

– Не боитесь, что я сниму всю наличность и скроюсь?

– Нет. – абсолютно серьезно, глядя мне в глаза, отвечает Кирилл.

* * *

Сбегав за таблетками, возвращаюсь в кабинет со стаканом воды, и протягиваю все это вместе с картой бедному страдальцу. С улицы особенно чувствуется сильный дух крепкого алкоголя в закрытом помещении.

– Я открою окно. Запах невыносимый. – поясняю я.

– Да! – морщится шеф, выдавливая таблетку из блистера, и запивая ее полным стаканом воды. – Я посплю часок. Сейчас восемь, разбудите меня к девяти.

Киваю.

Выхожу из кабинета. По крайней мере целый час он не будет меня трогать по работе. И то хорошо.

Время утром летит незаметно. Я разгребаю бумаги, документы, навожу порядок на десктопе, варю две чашечки кофе: боссу и себе заодно.

Ровно в девять стучусь в кабинет, и вместе с подносом вхожу.

Босс, развалившись на диване сладко спит. Его галстук валяется на столе, кожаные ботинки стоят внизу. Пиджак висит на кресле. На его лице такое блаженство, прямо как на сладких мордочках наших детей. Все же дети очень на него похожи… Увидеть бы его Элю… как никак сестренка Димы и Виолетты получается.

Ну вот и как его будить? Все равно к нему никто раньше десяти не зайдет. Пусть отсыпается мужчина. Достаю клетчатый стильный плед, накрываю крупное мужское тело. Плед попадает на его лицо, и поправляя его, я невзначай дотрагиваюсь до жесткой бороды Зарецкого. Босс улыбается во сне. Тогда я глажу его по щеке, потом мой палец тянется обвести контур припухлых чувственных губ.

Маша! Ты в своем уме?! Пристаешь к спящему чужому мужику, собственному боссу на рабочем месте?!

А потом меня как ударит током: видеокамера!!! Поднимаю глаза на округлый глазок, что висит в углу потолка. Боже, она работает или нет? Вроде насколько я знаю, запись не просматривается обычными охранниками, что стерегут нашу компанию. Наверно, босс сам ее просматривает при надобности, иначе Сабина не забиралась бы так запросто к нему на колени.

А если Зарецкий решит посмотреть материал, а тут я его глажу… Это как вообще? Хорошо, хоть целовать не полезла… Ну и дура же ты, Машка!

Вся в испарине выхожу в приемную. Надо же было так облажаться и забыть о камерах напрочь?!

Чтобы как-то отвлечься от всего этого открываю квартальный отчет. Самое время им заняться.

Я настолько погружаюсь в цифры, что не замечаю, что прошло уже порядочно времени.

– Мария!!! – оживает селектор гневным боссовым голосом.

Тут же вскакиваю, и бегу со всех ног к боссу.

– Мария!!! – рычит он, сидя на своем рабочем кресле. Он уже в пиджаке и галстуке, плед скомканной тряпкой валяется на диване.

– Слушаю вас. – испуганно бормочу я.

– Это что такое?! – брезгливо указывает он на клетчатое изделие.

– Я накрывала вас пледом.

– Зачем?!

Возмущение шефа такое искреннее, что я начинаю думать, что совершила некую глупость, а не благородный поступок.

– Ну… я не хотела, чтобы вы замерзли.

Шеф возмущенно возводит глаза к потолку.

– Сколько сейчас времени? – вновь раздражается он.

– Э-э-э… начало двенадцатого. – смотрю я на настенные часы.

– Вот именно!!! – кричит на меня мужчина. – А я во сколько приказал меня разбудить???

– В девять, – очень тихо отвечаю я, чувствуя себя полной идиоткой.

– А сейчас сколько???

– Начало двенадцатого, – стараясь не расплакаться повторяю я.

– Вы – дура?! – пылит на меня шеф.

Он прекрасно видит, в каком я подавленном состоянии, и все равно продолжает давить.

– Простите.

– А если бы я пропустил важный звонок? Если бы потерял контракт на несколько миллионов?! Кто бы его мне возмещал?! Вы?!

Мне так обидно, а противные слезы все же брызгают из глаз. Быстро вытираю их тыльной стороной ладони, но шеф все видит.

– Что мне ваши слезы?! Они не стоят контракта!!! Они не стоят денег!!! Они ничего не стоят! Что вы думаете, поревете тут, своими прекрасными глазками похлопаете, и я вам все спущу с рук?! Не выйдет!

Молчу. Не знаю, что делать дальше. Наверно впервые в жизни на меня так сильно давят и орут. За дело причем.

– Уходите! – отрезает Зарецкий.

Разворачиваюсь, и стуча каблуками быстро покидаю кабинет Кирилла. Бегу прямиком в туалет – чтобы от души пореветь там. Вот и жалей после этого мужчин. Я хотела сделать ему как лучше, позаботилась, пожалела… а в ответ крики, оскорбление и гонение. Интересно, «уходите», это из его кабинета, или из его приемной, навсегда?!

Боже… у меня же ипотека, близнецы, и Матюша… мне нельзя терять работу… Всхлипываю еще горше. Благо, хоть в туалете сейчас никого нет. Хорошо Зарецкому… заделал мне двоих детей, а теперь орет по каждому поводу, и шпыняет как последнюю дуру.