Глава 21

Стоим. Пауза затягивается.

Кирилл не собирается одеваться. Ему абсолютно комфортно стоять передо мной в одной лишь набедренной повязке.

Я же уже вся вспотела от подобных выкрутасов босса.

– Что вы хотели? – наконец, интересуется Кирилл Демидович, сложив могучие руки на груди.

Ну хоть так прикрылся, бесстыдник.

– Может, вы оденетесь для начала? – прижимаю я руки к пылающим щекам.

– Не считаю нужным! – хмыкает Зарецкий. – Чего надо?

Лицо его нахмуренное, волевой подбородок выступает вперед.

– Я… ваша жена ничего не скажет, если увидит вас в таком виде передо мной?

– Моей жены сейчас нет дома. И у себя я вправе ходить, как мне заблагорассудится, хоть голым.

Вот чего он такой разозленный? Обиделся на поведение Матюши, скорее всего. Кстати, как он себя чувствует после драки?

Присматриваюсь. Босс смыл кровь, но вот ссадины осталась и все еще кровоточат.

– Давайте аптечку, я вас обработаю. – выдавливаю из себя.

– Вы для этого сюда пришли? – грубит босс.

– Я хотела извиниться, – пропускаю колкость мимо ушей. – За поведение брата.

– Я вас извиняю. Аптечка в ванной. – все так же сух ко мне босс, но вот голос его подрагивает словно на определенных моментах.

Иду в ванную, благо знаю, где она располагается. Перед глазами лишь Зарецкий и его великолепное тело, прикрытое полотенцем. Гляжу на себя в зеркале: щеки розовые, губы раскраснелись от стыда, прическа растрепанная. Распускаю пучок, и волосы волнами падают на плечи. Хоть уши свекольные прикрыть, и то хорошо.

Беру прозрачный контейнер с пластырями и антисептиками.

Зарецкий в это время уже перебрался в гостиную. Сидит в кресле, уверенно расставив ноги, будто в офисном костюме за несколько тысяч баксов, а не в белом полотенце. Зачем он меня так смущает? Или унижает? Или наказывает?

В смысле, наказывает, Маша, ты в своем уме? Приперлась к начальнику домой без звонка, да мало ли чем он мог заниматься. Вот, купался человек, а мог и вовсе, простите за подробности, какать на унитазе. Он же не знал, что ты придешь в его обитель извиняться.

Достаю ватный диск, смачиваю его в перекиси. Сажусь близко к Зарецкому. Какой же он все же крупный и сильный мужчина. Сплошные мышцы! Ни грамма лишнего жира. Не даром он бегает постоянно. Может еще каким спортом занимается?

От него приятно пахнет мужским шампунем и гелем для душа. Руки мои трясутся, когда я прикасаюсь к его коже на виске. Зарецкий смотрит мне в глаза. Очень странно смотрит. Хватается лапищами за подлокотник кресла. Так сжимает, что будь это моя дешевая мебель, она пошла бы трещинами.

– Вам больно? – интересуюсь я, заменяя окровавленную вату на свежую.

Босс смотрит на меня еще страннее. Этих мужчин не понять. Зарецкий пугает меня. Так вожделенно смотрит наверно маньяк на свою жертву. Ну или сидящий год на диете на копченую курочку гриль.

Заканчиваю уже под откровенные хрипы Зарецкого. Откладываю аптечку в сторону. Сейчас или никогда. Это надо выяснить. Это – очень важно.

– Кирилл Демидович. – тихо зову его.

– Что? – будто пробуждается он ото сна.

– Вы же не уволите меня? Вы же это в сердцах сказали?

– Нет. Вы – уволены, Мария. Вы думаете, я слова на ветер бросаю?

Нет. Конечно же я так не думаю. И босс меньше всего похож на ветреную истеричку, которая разбрасывается громкими фразами, а потом ничего не делает.

Ну все… Маша, ты попала. От того, что стерла кровь Зарецкому он не сменит гнев на милость.

– Да… – тихо соглашаюсь я. Плечи мои опускаются, как и настроение стремительно падает ниже нуля.

Я пячусь назад, все еще не в силах осознать весь апокалипсис, приключившийся со мной. Зарецкий остается сидеть на своем месте.

Мне не верится, что он… после всего что произошло за последнее время вот так просто выгоняет меня на улицу.

– Мария, – все же приподнимается босс. – Можете не отрабатывать две недели, начинайте подыскивать себе что-то новое.

Вот зачем он так со мной? За что?

Я не могу сдержать слез. Столько лет работы, ипотека, дети, мне самой нужны деньги… где я найду еще такую же зарплату? Не знаю, каким образом, но все же добираюсь до лифта, который увозит меня в низ. Зарецкий даже не вышел меня проводить. Хотя что ещё можно было ожидать от этого мужлана?

* * *

Следующие дни проходят как в тумане. Я ищу вакансии. Рассылаю резюме на электронные ящики различных компаний и организаций. Поверить не могу в то, что так просто и бездарно потеряла свою работу. Но потом, на место растерянности приходит злость.

Да кем он себя возомнил, говнюк фигов?! Вершителем мира? Пупом земли? Да пошел он к черту! Даже хорошо, что уволил! Не буду его рожу вечно недовольную видеть, не буду терпеть издевательства, и помыкательства. Пусть своей Сабиночкой помыкает, вот.

Держусь на чистой злости и вредности. В окно не смотрю, за джипом стараюсь не наблюдать. Прямо физически одергиваю себя, подходя к окну.

Он меня больше не интересует, и никак не касается. Схожу вот в понедельник за своими документами, получу расчёт, и ноги моей больше в том офисе не будет.

Первое утро в увольнении начинается чуть позже, чем обычно. Я позволяю себе не спешить, пользуясь моментом в кои-то веки, спокойно сварить себе кофе и взбодриться ароматным напитком.

Наслаждаюсь завтраком. В отпуске сто лет не была, и сейчас полное чувство того, что я, наконец, свободна. А еще почему-то у меня стойкая уверенность, что все у меня с работой будет хорошо.

Не спеша позавтракав, иду будить детей. Без лишней суеты. За окном уже рассвело. Парковка естественно, пуста. Ну да, не удержалась, глянула. И не удивительно, что боссового джипа нет – уже половина девятого утра, а он небось в офисе торчит уже с семи.

Жарю детям оладушки, слежу, чтобы малышастики хорошо позавтракали, ведь завтрак в детском саду мы благополучно проспали.

Матюша тоже подскакивает, едва я начинаю греметь сковородкой на кухне. Виновато причапывает на пищеблок, ступая по полу с подогревом большими босыми лапами.

– Нашла что-нибудь? – гундит он, откусывая оладушек из горы выпечки в тарелке.

– Работу ты имеешь ввиду? Найду. – уверенно отвечаю я. – Но и тебе бы не плохо поискать. Уже близится расчётная дата по ипотеке, если оплатим, то денег на еду будет в обрез.

Разговариваю с ним спокойно. Без истерики. Как мужчине, пусть и молодому, озвучиваю нашу общую проблему. А он пусть думает и меры принимает.

– Я пойду до ПТУ дойду.

Внутри меня все ликует. Хоть что-то положительное во всей этой ситуации. Матюша по крайне мере встал из-за компьютера, вынырнул из танчиков в реальную жизнь и, о чудо! Решил пройтись до своего учебного заведения. Вот, только интересно, с какой целью?

– Зачем? – интересуюсь я.

– Да проверю, не отчислили ли меня еще? Может, зачеты какие сдам, может рефераты притащу, ну чтоб не выгнали!

У меня и до этого было хорошее настроение, а теперь оно возросло троекратно: еще бы! Хотя Матюша явно предпочитает снова ходить на пары, чем быть курьером в известной сети, но и это уже прогресс! Пусть продолжает учиться! Все лучше, чем в танчики за компом резаться!

Отвожу деток в садик. Тоже без спешки. Вспоминаю свое первое утро с новым боссом, когда дети чихали, а воспитательница не хотела пускать их в группу. Он грозился меня уволить с самой первой минуты. Вот надо было, чтобы уволил. Тогда я смогла бы избежать все унижения, хамство и издевательства со стороны мужчины, отца своих детей. Ну ладно, все приходит с опытом. Впредь не буду игнорировать знаки от вселенной.

Воспитательница недовольна нашим опозданием, но не принять детей у нее нет основания, так что чмокнув Виолетту и Димулю, я со спокойной совестью направляюсь в компанию Зарецкого за документами.