Глава 23

Говорят, же, что даже за самой темной страшной ночью всегда наступает рассвет. Так и в моей жизни. Матюша образумился, уже третий день исправно посещает ПТУ, даже пытается выполнять какие-то домашние задания. Он все еще играет – от этого так просто не избавиться, игромания – это такая же пагубная зависимость, как алкоголь и курение.

Но играет он гораздо меньше, заведя будильник на телефоне. Как тот прозвонит, Матюша колоссальным усилием воли выключает свои ненаглядные танчики.

Я отвожу детей попозже – когда печально известный джип отбывает восвояси – не хочу сталкиваться с этим придурком в лифте от слова совсем. Забирает же близнецов Матвей. Потому что в первый день, Зарецкий, будто бы караулил меня около сада. Я не всматривалась в машину, но как говорится в известной песне «милого узнаю по…» Джип показался мне знакомым, черт его знает, что он хотел от меня и детей, но встречаться с ним больше у меня нет никакого желания.

На третий день мне позвонили из компании, куда я в первую очередь отправила свое резюме.

Милая девушка минимально расспросила меня по телефону об опыте, навыках и умении обращаться с оргтехникой, а потом назначила мне интервью в конце недели.

* * *

Пятница. Время десять ноль-ноль. Я сижу в переговорной компании, равноценной компании Зарецкого, или чуть меньше. Со мной беседует та самая милая девушка, что тестировала меня по телефону. По ходу нашего разговора она делает пометки у себя на планшете.

Компания занимает здание поменьше моей предыдущей работы, но внутри тут более уютно, чем там. Меньше пафоса, меньше злых напыщенных сотрудников. Я почти расслабляюсь, сидя за овальным столом на удобном офисном кресле, но тут в комнату входит мужчина.

– Савелий Игоревич! – поправляет оправу очков девушка и мило улыбается вошедшему. – Вот беседуем с соискательницей.

– Савелий Игоревич Броневой, – протягивает мне руку мужчина, улыбаясь.

Во все глаза рассматриваю мужчину. Насколько мне не изменяет память, Броневой и есть генеральный директор данной компании, и именно от него зависит, возьмут меня на работу или нет. Он – прямая противоположность яркой восточной внешности Зарецкого. Броневой – блондин. Носит волосы до плеч, на щеках вместо бороды приятная глазу щетина. Глаза яркие, голубые. Безупречный костюм. Галстук. Стильная обувь. Пахнет от него сдержано-приятно. И самое главное, он улыбается, протягивая мне теплую сухую руку.

– Белова Мария Викторовна. – пожимаю его руку.

Естественно я напряжена и волнуюсь. Поэтому ладони у меня ледяные, подрагивают мелким тремором.

– Не волнуйтесь, – снова улыбается Броневой. – Вы были помощницей самого Зарецкого, а значит имеете для нас большую ценность.

Напрягаюсь еще больше.

– Я работала с ним без году неделю, – признаюсь я. – Никаких коммерческих тайн не знаю, а знала бы – не выдала.

Савелий Игоревич смотрит на меня пару мгновений, а затем заразительно смеется.

– Браво! Честный преданный сотрудник для нас всегда в приоритете. Камилла Павловна, позвольте взглянуть на баллы кандидатки.

Милая девушка протягивает блондину планшет. Тот задумчиво изучает какие-то пункты.

– В финансах разбираетесь? – уточнят Броневой.

– Разберусь. – главное уверенный тон, там дальше буду действовать по ходу пьесы.

– Отлично. Личный помощник у меня уже имеется, и менять его я пока бы не хотел.

Улыбка немного стирается с моих губ. Тогда какого черта?

– А вот в финансовом отделе есть подходящая вакансия. Зарплата на этапе обучения семьдесят тысяч, после обучения и принятия в штат, увеличится на тридцать процентов. Плюс полный соц. пакет, пенсионные отчисления, и прочие плюшки в виде тринадцатой зарплаты и ежеквартальной премии. Ну как? Согласны?

Он еще спрашивает?! За семьдесят тыщ я у Зарецкого пахала от зари до зари, терпела все моральные унижения, и прочую ерунду, а тут… я буду даже не секретарем! Значит на работу, как человек, я буду приходить к девяти, иметь полноценный законный часовой обеденный перерыв и нормированный рабочий день.

– Согласна, конечно, я согласна! – не могу скрыть радости.

– Сможете выйти в грядущий понедельник? – заинтересованно наблюдает за моей реакцией Броневой.

– Да хоть завтра!

– Завтра не надо. Завтра у нас выходной.

Боже, какой он милый!!! Неужели мне в кои-то веки с начальством повезло?!

* * *

В понедельник, завтракаю не спеша. По привычке подорвалась рано, чтобы к семи уже на работе быть, но во-время вспомнила, что мне теперь к девяти. Поэтому времени, чтобы собраться, поднять детей в садик, у меня уйма.

В окно не смотрю из принципа. Мусор выносит Матюша, чтобы мне никак не сталкиваться с этим балбесом. Меня потихоньку отпускает. Конечно большой заряд положительных эмоций мне дало более чем удачное интервью на новой работе, а про Зарецкого я забуду. Со временем. Наверно.

Одеваюсь. Мне до ужаса надоели две мои офисные юбки, поэтому вчера я купила брючный костюм. Потратилась конечно, но в предвкушение зарплаты решила себя побаловать. На голове особо не стараясь сделала аккуратный пучок. Косметики минимум. Из аксессуаров только серьги-камушки. Соблазнять я на новом месте никого не собираюсь, как и сверкать бриллиантами, которых у меня нет.

– Маш, не веди детей в садик, – выходит заспанный Матвей.

В мятой клетчатой пижаме он плюхается на табурет, сворачивает блинчик и отправляет его в рот.

– Чего это? – удивляюсь я.

– Да я дома сегодня. Занятия перенесли. – с набитым ртом бубнит братец.

– Ну, хорошо. Тогда не забудь их покормить вовремя.

– Я даже погулять с ними собрался. – гордо оповещает меня Матюша.

Качаю головой. Вот это да! Не буду мешать. Ради такого прогресса можно оставить детей и с братом. Тем более я так делала иногда, когда они болели.

– Тогда я не бужу их, сам поднимешь и накормишь завтраком.

– Иди, работай! – шутливо напутствует Матвей, – Я сам все знаю!

– Знает он все… Твоей жене повезёт, у тебя вон какой опыт общения с малышней.

– Да я вообще – кусок золота! – улыбается братец самодовольной улыбкой.

– Кусок, еще какой кусок! – усмехаюсь я. – Только вот золота, ли?

– Не вредничай, Маш!

Возвращаюсь к детям. Они так сладко спят, что и правда, будить их сейчас – преступление. Пусть отдыхают. Целую сладкие мордочки, иду обуваться.

Надеваю пальто. Сапоги с удобным каблуком. Вроде носиться по этажам как раньше мне не предстоит, ну а там, кто знает.

Пару пшиков любимого парфюма, шарф, сумка, и я выхожу на лестничную клетку. Иду к лифту. Лифт долго спускается с последнего этажа. Блин. Там живет только один человек. Вернее, его семейство. Надеюсь, что сейчас это просто повар или домработница спускаются по своим делам. Потому что ни с Сабиночкой, ни с г-ном Зарецким сталкиваться не охота.

Может, пешком спуститься, пока не поздно? Но, как оказывается, поздно. Двери лифта разъезжаются в стороны являя мне… Кирилла Демидовича во всей своей красе.

Стою в замешательстве секунду. Но потом, чувство времени дает мне пинок, и я все же вхожу в тесное помещение.

Двери мгновенно смыкаются, оставляя нас Зарецким вдвоем на крохотном пространстве.

Он не спеша оглядывает меня с головы до ног. Без ножа своим горячим взглядом режет. Отмечает все. И новый костюм, и прическу, и нюдовую помаду.

Молчит. И я молчу. Желать ему здоровья у меня не никакого желания.

– Нашли новую работу? – все же спрашивает босс, перед тем как лифт останавливается на первом этаже.

– Не ваше дело. – холодно улыбаюсь ему уголком рта.

Выхожу. Сама себе открываю дверь. Дверь тяжелая, железная, поддается не сразу. Мою руку накрывает горячая ладонь Зарецкого. Он помогает мне с дверью, и я незамедлительно одергиваю свою ладонь.

Он что, рехнулся? Это что сейчас было? Дать бы ему по холеной морде за такое!

– Где работаете? Вас подвезти? – Зарецкий поднимает голову на свинцовое небо, из которого вот-вот хлынет дождь.

– Подвозите Валерия! – зло подкалываю я босса, и гордо ухожу от него, стуча каблуками по асфальту. Ему это нужнее!

– А ну стой! – кричит мне в след Зарецкий, но я лишь ускоряю шаг.

Тяжелые мужские шаги стремительно настигают меня. Наконец, Зарецкий обгоняет меня, и преграждает собой путь.

– Ты в обиде на меня, я знаю.

– Мы с вами на брудершафт не пили! – отрезаю я, – Не смейте мне тыкать!

– Мы с тобой не только не брудершафт, мы одну постель, помнится, разделили! – рычит Зарецкий.

– Правда? Это когда такое было? – дурачусь я, но по красной физиономии Зарецкого, вижу, что он принимает мои слова за чистую монету.

– Уже забыла? Короткая же у тебя память!

– Да если каждый мимолетный эпизод запоминать, никакой памяти не хватит. – фыркаю я. – Уйдите с дороги! Имейте собственное достоинство!