Глава 26

Вечером этого же дня, спокойно мну отварной картофель толкушкой на пюре. Матвей взялся читать какую-то фантастику. Что-то о попадании в игру. ЛитРПГ, кажется. Ладно, пусть читает. Книга и то лучше, чем игры. Детки рядом с ним, мирно собирают конструктор «лего» в четыре руки.

Звонок в дверь. Интересно, кого это там принесло? Надеюсь, не Зарецкого. Да и он как-то отдалился от меня за эту неделю после неудачного поцелуя.

– Маш, открой! – кричит Матюша.

Вот ведь ленивая задница! Знает, что я ужин готовлю… Ну ладно, не суть. Вытираю руки, иду к двери. Открываю.

Зарецкий.

Здравствуй, ж… Новый год!

Хмурый. Смурной. На лице тучи, глаза поблескивают чем-то знакомым.

Вопросительно смотрю на него.

Не прошло и года. Рано я его со счетов списывала. Пока еще будет таскаться за мной, будто у меня медом на одном месте помазано.

– Что-то случилось? – спрашиваю я на всякий случай.

– У Эли температура. – сообщает он мне так же, без приветствий и лишних расшаркиваний. – Я не знаю, что делать.

Он прикалывается? Очередной способ заманить меня к себе в пент-хаус? Если так, то очень тупой, даже бесчеловечный способ, я бы сказала… Вообще, такими вещами не шутят. Наверно, это правда. Но тогда возникает другой закономерный вопрос, который я и задаю:

– А где мама ребенка?

– Сабина на массаже. – опускает глаза вниз мой бывший босс.

Ну и мамаша… Мать года, прям! и он прекрасно это понимает, это видно по его поведению.

– Когда она уходила, Эля капризничала. Мы не придали этому значения. А потом я взялся ее успокоить, и понял, что у нее жар. А нянька выходная сегодня.

– Боже, вызывайте скорей скорую!!! – возмущаюсь я. – Сколько лет девочке? Она моложе моих деток. В таком возрасте с температурой не шутят!

– Эля боится врачей… после… впрочем, не важно. Она панически боится докторов. Поэтому, я пришел за вами. У вас тоже дети. Вы наверняка должны знать, как действовать в этой ситуации.

* * *

– Градусник у вас есть? – спрашиваю, на ходу натягивая кофту.

– Да, должен быть. – на лице Зарецкого явное облегчение от того, что я решила ему помочь.

– А жаропонижающее?

– Не знаю.

Беру сиропчик своих детей. Ничего плохого в нем нет. Он без отдушек и прочих вредных примесей. Если температура будет зашкаливать, дам.

– Идемте быстрей! – я обуваю кроссовки, бегу к лифту.

Зарецкий еле поспевает за мной.

Мы быстро возносимся на последний этаж.

Дверь приоткрыта. Я качаю головой: ну и безалаберный же папаша! А если воры войдут? Хотя какие тут воры? Повсюду камеры, а его этаж последний.

– Где она?

– Вот, сюда, проходите.

Детская у дочери Зарецкого обустроена по последнему слову. Модная девчачья мебель, кроватка принцессы, море игрушек, пушистый розовый ковер на полу…

Девочка мирно спит на своей кроватке. Осторожно сажусь. Разогреваю руки, чтобы не хвататься за ребенка ледяными пальцами. Щупаю лобик. Ну, может чуть теплее, чем надо.

– Принесите градусник.

Зарецкий выходит из комнаты. Всматриваюсь в спящую красавицу. Она очень похожа на отца. Без экспертизы видно, что она взяла многое от Кирилла. Все сомнения отпадают. Какие бы у них сейчас не были странные отношения с Сабиной, а одно то, что она бросила больного ребенка и отправилась на массаж на ночь глядя, говорит о многом. Так вот, какие бы отношения у них не были, Сабина родила ему дочь. И от этого никуда не деться.

Зарецкий возвращается с термометром.

Аккуратно, чтобы не разбудить ребенка, я вкладываю его ей в подмышку. Слегка зажимаю ручкой. Ждем минуту. Вытаскиваю. Тридцать семь и два. Улыбаюсь Зарецкому.

– Температура не критичная. Ничего ей не давайте. Проснется, напоите чаем, и завтра вызывайте педиатра. Просто предупредите, чтобы доктор с собой халат не брал, раз Эля боится врачей.

Поднимаюсь и тихо выхожу из комнаты. Зарецкий прикрывает дверь детской. Смотрит мне в глаза, гипнотизирует:

– Спасибо, Мария.

– Не могу сказать «обращайтесь», – вредничаю я, – но ребенку по мере возможности, помогу. Хорошего вечера.

Разворачиваюсь, чтобы уйти, но он хватает меня за руку. Снова что ли приставать будет?

– Может… поужинаете со мной?

– Ну уж нет, у вас заболевший ребенок. Лучше ей время уделите.

Призвав к совести горе-папашу быстро выбегаю из его квартиры. Ну и мужчины… в любой ситуации думают лишь одним местом и в направлении того, куда бы это место пристроить…

Совсем обнаглел бывший босс. Уже в открытую зовет меня «поужинать» в квартире где проживают его жена и ребенок. Знаю я, чем эти его ужины заканчиваются. Да и вообще, не правильно все это, и меня не касается.

* * *

Следующую неделю ничего интересного не происходит. Разве что Зарецкий постоянно попадается мне на глаза. Совпадение? Нет, конечно. Но пока просто смотрит, не трогает, не идет на сближение, и то ладно.

Я почти расслабляюсь. На новом месте у меня все хорошо. Работой не нагружают, иногда даже приходится находить, чем себя занять. Новый начальник в командировке, так что тоже никак не проявляет ко мне внимания. Не то чтобы я теперь ожидаю что каждый большой босс должен непременно влюбиться в меня, просто в первый мой рабочий день поведение Савелия Игоревича Броневого было слегка двусмысленным.

Наступают выходные. Несмотря на начавшуюся календарную зиму, дни стоят сухие и солнечные. Выбираюсь с детками на площадку около дома.

Заранее не посмотрела в окно, а зря. Там уже играют маленькая дочка Зарецкого и его няня.

– Но дети тут же подходят друг к другу, начинается диалог. Их уже не растащить без скандалов. Да и глупо отделять, ведь они – сводные брат и сестры. Виолетта и Эля очень похожи между собой. Обе темненькие, кучерявые, с глазками-бусинками. Дима тоже похож на них. У всех троих одинаковый разрез и цвет глаз. Ну да, там папки гены видать все на себя перетянули, мы с Сабиной выступили лишь в роли инкубаторов для детей Зарецкого.

Дети никогда не видели друг друга прежде, не встречались, но сейчас так хорошо играют втроем, будто бы знакомы давно. Удивительно, как притягивается друг к другу родная кровь.

– Надо же, как потянулись друг к другу, – подмечает няня тоже самое.

– Да. Добрый день, – наконец, соображаю я проявить вежливость. – Я – Маша, соседка с третьего этажа.

– Варвара Алексеевна, – улыбается мне пожилая женщина, – няня Элечки. Мы мало куда выходим, в основном на всякие «развивашки», бассейны, кружки, а сейчас Эля болела, но уже полностью здорова, – тут же поправляется няня, видя мое немного недовольное лицо. Ведь дети так легко заражаются друг от друга.

Стоим, болтаем ни о чем, зорко следим за нашими мирно играющими детками. Дверь в подъезд открывается. Зарецкий в спортивном костюме. Здрасти-приехали… Вот чего выполз?

Лыбится и идет в нашу сторону. Я нервничаю. Уже думаю, как бы детей забрать и побыстрей домой ноги дать.

– Отличная погода, не правда ли? – подходит к нам мой бывший, и Варварин нынешний босс.

Надуханился-то как! А напомадился! Волос блестит от воска. Костюм новый, чернее ночи, наглаженный.

– А я вот побегать вышел. – говорит Зарецкий, рассматривая меня.

Я тоже в спортивных штанах, ботинках и куртке. На голове у меня старая «домашняя» шапка, на руках варежки. Из косметики только бальзам для губ, чтобы не трескались от холода. В общем, видок тот еще, по сравнению с решившим «побегать» во всей своей красе Зарецким.

– Ну и бегите! – весьма невежливо отзываюсь я.

– Варвара Алексеевна, гляньте, не текут ли сопли у Элечки, – технично прогоняет няньку Кирилл Демидович.

– Нечего больного ребенка на площадку выводить. – грублю я.

Зарецкий смущается, а я мысленно даю себе по башке. Сейчас я конечно перегнула.

– Как она себя чувствует? – задаю вопрос, потому что ощущаю свою вину.

– Хорошо, спасибо, она поправилась. – не подает виду Зарецкий. – Смотрите, как же классно они играют вместе! Может подружатся?

Пожимаю плечами. Не знаю еще, как отнестись к подобной дружбе.

– А у тебя как неделя прошла? – вдруг переходит на доверительное «ты» Зарецкий.

– Просто отлично! Работа новая шикарна. Не сравнить со старой.

– Ну вот видишь. Значит я был прав, уволив тебя, – хмыкает Зарецкий.

Гад и сволочь. Лучше бы он не напоминал об этом. Зачем ворошит старые обиды? Зарецкий перехватывает мой полный ненависти взгляд.

– На работе я невыносим. – откровенничает со мной бывший босс.

– Да, я заметила.

– Ну и зачем нам эту мою нервозность тащить в личную жизнь?

– Не понимаю, о чем вы.

– О том, что ты обиделась на меня за увольнение. А между тем, я сделал тебе как лучше.

– Вот, спасибо! – скептически хмыкаю я.

– Иногда все кажется не тем, чем есть на самом деле. – загадочно поясняет Зарецкий.

– Святая правда. – соглашаюсь я. – Димуля, Виолетта, идемте домой!