Глава 35

Все последующие дни чувствую себя выжатой, как лимон. Опустошенной, уставшей. Я твердо решила прекратить любые взаимодействия с Кириллом. У них семья. Зарецкий же решил просто гульнуть со мной на стороне, без обязательств и последствий. Быть его любовницей, а уж тем более рушить его семью я не намерена.

На работе беру больничный. Зарываюсь в кровати под несколько одеял, потому что меня морозит, и просто сплю дни и ночи напролет.

Дети и Матвей беспокоятся за меня, но я объясняю это тем, что подцепила грипп где-то. У меня даже небольшая температура поднимается, и поэтому у Матвея отпадают всякие вопросы.

Думала, что не усну от переживаний, ан нет, наоборот, вот уже полмесяца как не могу проснуться. Не могу заставить себя вернуться к повседневной жизни. У меня просто не хватает на это никаких сил. Хорошо, что Матвей отводит и приводит детей в сад, ходит за покупками, разогревает на обед то, что я заготовила заранее и рассовала по морозильникам. Не знаю, чтобы я без него делала!

Зарецкого я заблокировала везде и всюду. Краем уха слышала от Матвея, что ему стало хуже, и он безвылазно торчит в больнице. На этом все. Больше жизнь этого мужчины никак не касается моей жизни.

Через две недели непрерывного сна, я наконец, просыпаюсь. А вместе со мной просыпается дикий, просто зверский аппетит! Происходит это резко. Под вечер. Я открываю глаза, сажусь на кровати и понимаю, что умру, если не поем! Желательно мяса! И как можно больше!

– Ого, Маш, как ты оголодала! – усмехается Матвей, видя, как я наворачиваю пятую за ужин котлету.

– Так две недели только воду пила! – с набитым ртом отвечаю я. – Слушай, а у нас в холодильнике ничего соленого нет?

– Есть, – Матюша достает полную банку мелких пупырчатых огурцов в рассоле.

У меня аж слюнки текут от зрелища мгновенно запотевшей в тепле комнаты баночки.

– Открывай!!!

Матюша жмет плечами, открывает банку и уходит глянуть, что делают дети. Я же с наслаждением уминаю один соленый огурчик за другим.

Думаю, чем бы запить. Снова совершаю набег на холодильник. В дверце стоит томатный сок. М-м-м… солененький, холодненький! Выпиваю все содержимое пачки, и совершенно счастливая сажусь обратно за стол. Вот так гораздо лучше. Вот теперь можно и выздоравливать!

* * *

Еле продираю глаза с утра пораньше. Если бы не будильник – проспала и дольше. Накануне закрыла больничный, и ложилась с твердым намерением выйти на работу. Но вот парадокс, практически проспав две недели не просыпаясь, у меня сейчас полное ощущение того, что не спала месяц.

Но делать нечего – скидываю себя с кровати. У меня кружится голова. Но все равно умываюсь, чищу зубы.

Бреду на кухню и понимаю: выпью кофе и сразу стошнит. Нужно чего-то другого. Завариваю себе слабый чай. Делаю бутерброды. От колбасы тут же мутит, поэтому ем лишь хлеб с сыром. Деткам же планирую испечь сырники.

Быстро беру творог, проверяю срок годности: все в порядке, пахнет он тоже приятно. Замешиваю тесто. Капаю маслом на раскаленную сковородку, и новая волна тошноты накрывает меня. Что это со мной творится? Наверно давно не проветривала кухню, что с наступлением холодов неудивительно.

С открытой форточкой становится полегче. Допекаю сырники, и иду будить деток.

– Как вкусьно пахнет, мамотька! – тут же просыпаются мои солнышки.

Завтракаем, отвожу их в садик.

В маршрутке злюсь пуще прежнего: горячую воду что ли выключили?! Причем у всех одновременно? Ибо как объяснить царящий вокруг запах пота и грязных носков?!

Еле как доезжаю до офиса, благо ехать всего несколько остановок.

– Ты что такая зеленая? – хватает меня под руку Машка еще в коридоре. – Не выздоровела что ли?

– Да в маршрутке одни неряхи ехали, запах такой был, что чуть не стошнило.

– Понимаю. – участливо улыбается коллега. – Ну пойдем, у нас в кабинете должно хорошо пахнуть.

Не хочу никого обидеть, но в кабинете точно так же воняет потом и носками. Хотя носки в нашем отделе носит лишь финдиректор, а он сидит в отдельном кабинете.

Открываю форточку, не могу надышаться свежим воздухом. А еще очень сильно хочется кушать. Прямо до голодного обморока. Хотя завтракала совсем недавно.

Всерьез раздумываю пойти и погреть свой обед, ибо до перерыва я точно не дотяну.

И в тот момент, когда я уже твердо решаю поесть, оживает мой рабочий телефон.

– Мария Викторовна? Это – Алисия. Вышли на работу? Это отлично. Броневой срочно ждет вас у себя.

Секретарша генерального бросает трубку. А я от удивления даже про еду забываю. Интересно, что ему понадобилось?

– Я наверх, – предупреждаю Машу и коллег.

Иду к главному.

– Мария, рад тебя видеть! – Савелий Игоревич даже привстает с кресла, когда я вхожу в его кабинет. Надо же какая честь для простой смертной. – Как ты себя чувствуешь?

Лучше бы он этого не спрашивал.

Тут же моего носа достигает противный аромат его парфюма. Я прикрываю рот ладонями.

– Что случилось? – не поймет Савелий Игоревич, – ты вся побледнела. Сядь, быстро! Алисия, воды принеси!

– Нет, не надо, спасибо. Что вы хотели? – скороговоркой выпаливаю я, чтобы побыстрей сбежать из его кабинета и не обонять противного запаха.

– Зарецкому хуже…

Прикрываю глаза. Смотрю в другую сторону.

– Ему настоятельно советуют лететь в Германию на повторную операцию.

– Мне очень жаль Кирилла. – говорю чистую правду.

– Он не может до тебя дозвониться, а приехать к тебе у него нет сил.

– Мы расстались. Ему не за чем ко мне приезжать. – стараюсь, чтобы мой голос звучал как можно более тверже.

– Кирилл так не считает.

– Его проблемы.

– Слушай, мужик при смерти, а ты кочевряжишься!

– У мужика есть жена. – напоминаю я. – А я ему никто.

– Маш, перестань. Ты же знаешь, что все не так. Ему сейчас нужна твоя помощь и поддержка, как никогда! – горячо заверяет меня босс.

– Каким образом? Он будет в Германии, а я тут.

– Он просит тебя… – взгляд шефа становится острым, бездонным, – поехать с ним в Германию. Быть рядом во время операции и после.

– Ха-ха, очень смешно. – злюсь я. – Пусть Сабина едет и будет с ним. Она у нас любительница путешествовать.

– Маш. Ему не нужна Сабина. Ему нужна ты.

– Я не пойду на это. А если бы и согласилась, то куда он предлагает деть моих детей? Неужели на Матвея повесить?

– Нет. Мы подберем тебе ответственную няню. Или двух. Чтобы дети были под круглосуточным присмотром. – тут же отметает все проблемы Савелий Игоревич.

– Нет. – встаю я из-за стола. – Никаких нянь мне не нужно. И я никуда не поеду! – выхожу из кабинета, цокая каблуками.

Кирилл совсем сбрендил, если думает, что я сейчас все брошу и полечу с ним, выхаживать и ублажать его после операции. Мне очень жаль, что с ним приключилось подобное, у меня ноет и болит сердце за него. Но я никогда не поеду к нему, зная, что он чужой муж.