41 глава

— А поехали за город? — Марат откладывает телефон и смотрит на нас с таким выражением лица, будто только что придумал гениальный план. — У нас есть дача в часе езды. Камин, тишина, никого вокруг.

Я поднимаю брови. После всех сегодняшних откровений идея сбежать из города кажется спасением. Никаких случайных встреч, никаких лишних глаз, никакой необходимости притворяться.

— Да, — вырывается раньше, чем успеваю подумать. — Давайте.

Амир усмехается моей поспешности:

— Даже не спросишь, что там есть из удобств?

— Мне все равно, — пожимаю плечами. — Главное — не здесь. И… с вами.

По дороге заезжаем в магазин. Я брожу между полками, пока они набирают корзину с видом заговорщиков. Сыр, виноград, какие-то невероятные оливки, хрустящий багет. Амир добавляет шоколад — темный, с морской солью. Марат выбирает вино, долго изучая этикетки, будто от этого зависит судьба вечера.

— Красное или белое? — спрашивает, поворачиваясь ко мне.

— Красное, — отвечаю не задумываясь. — Под камин самое то.

В машине устраиваюсь на заднем сиденье. Город проплывает за окном — огни, люди, суета. Все это остается позади, а впереди — неизвестность, которая почему-то не пугает, а манит. Марат ведет уверенно, Амир переключает музыку — что-то спокойное, обволакивающее…

Глаза слипаются. Может, от усталости… Может, от выпитого в ресторане. А может, от ощущения безопасности — странного, непривычного. Я здесь, с ними, и ничего плохого не случится. Это знание живет где-то на уровне тела, глубже мыслей.

Проваливаюсь в дрему под мерное покачивание машины. Сон легкий, расслабляющий — я все еще слышу их голоса, приглушенные, но не могу разобрать слов. Только интонации — спокойные, дружелюбные. Они о чем-то переговариваются, иногда смеются.

— Ань... — мягкий голос проникает сквозь сон. — Приехали.

Открываю глаза. Амир наклонился ко мне, его лицо совсем близко. В темноте салона его глаза кажутся черными. Рука осторожно касается моего плеча — не трясет, просто обозначает присутствие.

— Мм? — выдаю что-то нечленораздельное, пытаясь сфокусироваться.

— Мы на месте, соня, — улыбается он, и от этой улыбки внутри становится тепло.

Выбираюсь из машины, холодный воздух бьет по лицу, мгновенно прогоняя остатки сна. Первое, что замечаю — тишина. Такая плотная, что звенит в ушах. Никаких машин, никаких голосов. Только шелест веток над головой и мое дыхание, превращающееся в пар.

Дача появляется из темноты постепенно. Двухэтажный дом с большими окнами, деревянная веранда, опутанная засохшими плетями винограда. Все выглядит… ухоженным. Не заброшенным, но и не жилым. Как будто дом ждет, когда в него вернется жизнь.

— Красиво, — выдыхаю, разглядывая резные наличники на окнах.

— Родители построили лет пятнадцать назад, — Марат возится с ключами. — Я редко сюда выбираюсь, но слежу, чтобы все было в порядке.

Внутри пахнет деревом и чем-то еще — может, старыми книгами, может, засохшими травами. Амир щелкает счетчиком, а после сразу выключателем, и мягкий свет заливает просторную гостиную. Массивная деревянная мебель, пледы на диванах, книжные полки от пола до потолка. И камин — настоящий, с почерневшими от копоти кирпичами.

— Как здесь чисто, — удивляюсь, проводя пальцем по полке. Никакой пыли.

— Тетя Надя с мужем приезжают раз в неделю, они в соседней деревне живут, — объясняет Амир, стягивая куртку. — Проветривают, прибирают. Она еще с родителями Марата работала. Говорит, жалко, что такой дом пустует. Ну и им лишняя денежка не помешает.

Марат уже возится у камина — сгребает старую золу, укладывает дрова с видом человека, который точно знает, что делает. Я брожу по комнате, рассматривая фотографии на стенах. Молодые люди на фоне моря. Женщина с добрыми глазами обнимает мальчишку — узнаю Марата по упрямому подбородку.

— Твои родители? — спрашиваю тихо.

— Да, — он не оборачивается, продолжая складывать поленья домиком. — Я давно их не видел, очень скучаю…

Просто констатация факта, словно он сейчас очень сдержался. Но я вижу, как напрягаются его плечи. Хочется подойти, обнять, но не решаюсь.

Амир открывает вино — бутылка выдыхает, пробка выходит с мягким хлопком. Наливает три бокала, протягивает мне один. Вино темное, густое, пахнет черной смородиной и чем-то пряным.

— За побег из реальности, — предлагает он, поднимая бокал.

— За честность, — добавляет Марат, присоединяясь к нам. В камине уже потрескивают первые язычки пламени.

— За... — я замолкаю, подбирая слова. — За возможность быть собой.

Звон бокалов разносится по комнате. Вино обжигает горло, оставляет терпкое послевкусие. Огонь в камине разгорается, отбрасывая танцующие тени на стены. Становится тепло — может, от огня, может, от вина, может, от их присутствия.

Амир садится в глубокое кресло у камина, и прежде чем я успеваю что-то понять, притягивает меня к себе. Не грубо — уверенно, но оставляя возможность сопротивляться. Я не сопротивляюсь. Оказываюсь у него на коленях, его руки обхватывают мою талию, и это ощущается так естественно, будто мы делали это сотни раз.

— Удобно? — шепчет он мне в волосы.

— Угу, — выдыхаю, позволяя себе расслабиться, откинуться на его грудь.

Марат устраивается на диване напротив, вытягивает длинные ноги к огню. В руках у него тоже бокал, но он не пьет — просто вращает, наблюдая за игрой света в вине. Его взгляд скользит по нам с Амиром, и в нем нет ревности. Только тепло и что-то еще — может, нежность, может, предвкушение.

— Расскажите про это место, — прошу, устраиваясь удобнее. Голова Амира касается моего плеча. — Почему вы сюда не ездите чаще?

— Слишком много воспоминаний, — Марат смотрит на огонь. — Хороших воспоминаний. Но от этого не легче. Здесь все напоминает о том, что было и уже не вернется.

— Мы с Маратом сюда в последний раз приезжали пол года назад, — добавляет Амир, его дыхание щекочет мою шею. — Напились тогда знатно. Сидели вот так же у камина и говорили о всякой ерунде до утра.

— О тебе говорили, — неожиданно признается Марат, и его глаза встречаются с моими. — Уже тогда понятно было… Как попали…

Сердце пропускает удар. Щеки снова начинают гореть, но в полумраке комнаты, освещенной только огнем, это не так заметно. Или мне хочется так думать.

— Что говорили? — голос предательски дрожит.

— Что ты особенная, — Амир крепче обнимает меня. — Что с тобой хочется быть честным. Что ты видишь людей насквозь, но не осуждаешь. Что рядом с тобой хочется быть лучше.

— И что мы оба идиоты, — усмехается Марат. — Потому что влюбились в одну девушку и не знаем, что с этим делать.

Огонь трещит, искры взлетают вверх и гаснут. За окнами непроглядная темнота. А здесь существуем только мы трое. И это правильно. Это именно то, что должно было случиться…

— Я рада, что я здесь, — говорю тихо. — С вами обоими.

И это чистая правда.