Глава 35

Липкая паутина страха и унижения сковала все мои движения. Меня вышвырнули из машины прямо на асфальт. Полностью голую. Беззащитную.

Вокруг смеркалось. Вечер. Центральная площадь. Одинокие парочки в дубленках и куртках. Ноябрьский озноб пробирал до костей.

Я перестала плакать. Села на корточки, стараясь максимально прикрыть обнаженные части тела руками.

Проклятая тачка с куклусклановцами быстро отчалила, и я не успела разглядеть номер.

Одинокие прохожие косились на меня в удивлении.

Я не краснела от стыда только потому, что моя кожа вмиг обледенела. Я отбывала наказание за любовь. За счастье. За непонятные злым людям чувства.

Я начала просить помощи. Жалобно пищала — Помогите. Пожалуйста. Помогите…

Пешеходы отворачивались и скорее проходили мимо. Почему?

Приняли меня за потрепанную шлюху? За наркоманку или алкоголичку?

За бомжиху?

Неужели не понятно, что голая девушка на асфальте нуждается в помощи? Тем более я так жалобно просила…

Но люди жестокие твари. Если проблема не касается их, то они равнодушны. Никто не протянул мне руку помощи.

Ни пожилая женщина в вязанном берете. Она лишь покачала осуждающе головой и поджала губы. Скорее отвернулась и прошла мимо.

Ни влюбленная молодая парочка. Парень дернулся в мою сторону, и я с надеждой посмотрела в его юные глаза. Но его спутница что то прошипела сквозь зубы и быстро утащила его подальше.

Ни бизнесмен в дорогом костюме с папкой и мобильным телефоном у уха. Он лишь пошло мне подмигнул. Вздохнул жалостливо, что у него сейчас нет время, чтоб снять меня, как шлюху. Видно решил, что кризис дошел и до проституток, раз голыми на площади приторговывают своими прелестями.

И даже мама с ребенком за руку, пробежала мимо, закрывая сыну лицо ладонью, чтоб он не успел глянуть в мою сторону. Поравнявшись со мной, она зло ругнулась — Шлюха! Совсем не беспокоясь, что сын услышал ее брань.

За те минуты, что я сидела обездвиженным окалевшим камнем на площади у дороги, я поняла, что сострадания и помощи ждать неоткуда.

И, знаете, во мне вдруг родилось четкое осознание всей ситуации. Глобальной. Мировой.

Всем людям глубоко насрать на чужие беды! Плевать на проблемы несчастных жертв. Их все это не касается. У них своя жизнь.

Эта истина осенила мое сознание яркой вспышкой. Столько лет я старалась нравиться всем. Заслужить дружбу Лены. Корила себя, когда предала ее с Марком, который по сути никогда не пренадлежал ей. С первого курса был влюблен в меня.

Тяготилась мыслью о том, что нас с моими мужчинами осуждает и не принимает общество. Мечтала о том, что хотя бы родители примут наше трио, наш союз. Если не благословят, то хотя бы не будут ругать и наказывать отказом в общении.

Мои мужчины всегда учили меня спокойнее и равнодушнее относиться к злопыхателям. Говорили, что то, что нас трое, это итак уже много.

И сидя замерзшей и голой в самом центре города, до меня начало вдруг доходить, что если всем и вправду плевать, то почему я все время пытаюсь относиться к чужому мнению эмоционально, не равнодушно?! Зачем пропускаю через себя осуждение глупых и злых людей. Они ведь понимают и ценят только себя. И даже в ситуации, когда их помощь может спасти мою жизнь, они лишь смеются. Отворачиваются и проходят мимо.

Я разогнула плечи. Меня не сломать. Я переполнена уважением и любовью своих избранников. Сама люблю. Я счастлива, а потому цельна. Едина. Больше я никогда не буду нуждаться в чьем то одобрении. Ни за что не брошу Марка с Тиграном. И никто меня не запугает. Мне бы только выбраться из этой дерьмовой передряги, в которую меня умакнули.

Изменения в душе, в сознании я ощущала физическим приливом сил. Чувствовала, что я больше не жертва. Ни наивная, мелкая девочка, которую прибрали к рукам звери. Втянули в свою стаю на правах своей власти.

Нет. Я личность. Я со своими мужчинами по собственному желанию. Осознанному выбору. Они все время меня уважали и поддерживали. Показывали что настроены серьезно на совместное будущее. А я всегда боялась расслабиться, раскрыться. Меня страшило вечное осуждение людей.

Теперь я точно знала, что все будет иначе. Я сама хочу вернуться к ним. Жить вместе и строить семью. Марк с Тиграном не раз заводили разговор за детей, за то, чтоб мы стали окончательно все объединены. Они даже не спорили между собой никогда. Тигран говорил, что ребенка Марка будет воспитывать, как своего. А Марк уверял, что только за! что б у нас с Тиграном тоже родился малыш.

Мои мужчины всегда настраивали меня на длительные отношения. Ориентировали на всю жизнь быть вместе.

А я, как наивная дура, боялась окончательно признать свои чувства. Довериться. Принять очевидное.

Суть в том, что всем плевать на всех!

А раз так, то примут наш союз или нет, мне тоже резко стало плевать.

Я разогнулась и встала во весь рост. Ледяные ступни шкрябал ершистый асфальт. Я оглянулась в поисках спасения. Меня врядли пустят голой в магазин или детский центр.

Кое-как прикрыв грудь и лобок руками поплелась через площадь к Игровым автоматам. Там должно быть темно и менее людно. Возможно, они дадут мне позвонить или вызовут полицию.

Прохожие посмеивались, когда я проходила мимо. Некоторые снимали видео на телефоны.

А я просто шла. Так равнодушно, что сама удивлялась себе.

Не позволю никому меня сломать!

Я сильна. Любима. Сама люблю.

Во мне много хорошего, что не рассмотрят слепые люди. А показывать всем и распахивать свою душу я больше не собираюсь. Достаточно того, что все видят мое тело…

Я вошла в темный зал. Вдоль стен стояли компьютерные мониторы с игровыми заставками. Полумрак от завешенных окон и приглушенных кровавых ламп. Одинокий игрок сидел за компьтером и нажимал пальцем на кнопки на экране. Мужчина даже не обернулся в мою сторону.

Здесь однозначно было теплее, чем на улице.

Тихо ступая босыми ступнями, я быстро стянула резинку с волос. Разделила пряди на две половины и прикрыла спереди грудь волосами. Руками накрыла бедра. В костюме Евы подошла к высокому ресепшену. Зубы начали громко стучать. Тело оттаивало и появился озноб.

Девушка за ресепшеном подняла на меня удивленный взгляд и холодно просканировала с головы до пят мой жалкий вид.

— Здравствуйте. Я учавствовала в митинге за права женщин и отбилась от подруг. Все мои вещи и телефон остались у нашего куратора. Вы позволите мне воспользоваться вашим телефоном? — четко проговорила я.

Кофейные глаза брюнетки в строгом костюме стали больше. Но выражение холодности вдруг смягчилось и потеплело.

Больше я не хотела бить на жалость, рассказывать постороннему человеку, как грубо со мной обошлись. Наоборот, я гордо вскинула голову и мой голос звучал твердо и требовательно.

— Да. Да, конечно. Вот, возьмите…Может пока дать вам плед? Или вы еще вернетесь к митингующим? — растерянно спросила девушка.

Я ей лишь кивнула.

Взяла предложенные телефон и плед.

Укутавшись в колючую ткань прокуренного пледа я сразу почувствовала себя лучше. Надо набрать Марка или Тиграна. Попросить приехать за мной. И каким то чудным образом объяснить им всю ситуацию. И даже врать смысла нет, они меня читают, как открытую книгу.

Но тут меня прибило окончательно. Я ведь не знаю ни одного телефона наизусть…

Только мамин.

Я вертела мобильный в окоченевших пальцах целую вечность. Что я ей скажу…Стоит ей меня увидеть, привезти домой к отцу, как они запрут меня на семь замков. В жизни не позволят вернуться в столицу.

И хоть я уже взрослая девочка на холодную войну с родителями не было ни сил, ни желания.

— Кстати, я Анжелика. Можно просто Лика, — девушка мне дружелюбно улыбнулась.

Я, находясь сознанием глубоко опутанной в сети своих размышлений, машинально ответила — Стася.

— Слушай, Стася, а ты лесбиянка? — вдруг спросила моя новая знакомая и этим вопросом окончательно меня отрезвила.

— Нет. С чего ты взяла? — удивилась я.

— А что за митинг тогда и чего ты голая? — допытывалась девушка.

— Я с единомышленницами выступала против неоправданной агрессии. Злости и унижений. Против физического рукаприкладства сильных к слабым, — выдала я то, за что сама б уже точно пошла выступать.

Лика очень странно вздрогнула и опустила взгляд на свои ладони. Произнесла очень тихо.

— Ты молодец. Смелая, — и тяжело вздохнув, добавила бодрее, — Слушай, а может сделать тебе горячего чая?

Я сразу закивала и отложила телефон. Не буду звонить маме. Отогреюсь и придумаю план получше.

Моя новая знакомая великодушно дала мне сменную форму, и я в туалете переоделась в плотные брюки и рубашку темно синего цвета. В одежде сразу почувствовала себя лучше, защищеннее. Мы с Ликой разговорились. Пока надевала ее кеды, она мне предложила пойти к ней. Потому что ее сменщица придет с минуты на минуту. А живет Лика совсем рядом, буквально в соседней многоэтажке.

Мои глаза пекли огнем, и я чувствовала усталость во всем теле.

Мне не хотелось в таком измученном виде возвращаться к Тиграну. Да и ехать к нему в дом несколько часов. На такую дорогу нужны силы и деньги. Ведь на дворе уже стояла беспроглядная ночь. Маршрутки никакие не ходят. Идти пешком от остановки минут двадцать. А на такси ценник будет, как стоимость велосипеда. Врядли Ника даст мне такие деньжища. А если Тиграна не будет дома, и он ищет меня, то я обрету новую проблему в виде обозленного таксиста, который меня с землей смешает за неуплату. Действовать надо наверняка. Я трезво оценила свои силы и приняла решение на одну ночь воспользоваться великодушным предложением новой знакомой.

Пока мы шли к ее дому, я продолжала кутаться в плед. Еле передвигала ноги. Пережитый стресс не прошел бесследно. Тело все ломило и суставы выкручивало.

Стоило войти в новое убежище, как я прислонилась к стене и закрыла на миг глаза.

— Боже, Стася, да у тебя жар! Ты простыла. Давай ложись скорее в мою кровать. Я разложу себе кресло на кухне. Сейчас пороюсь в своей аптечке. Может найду что то от простуды. А то у меня там все для других целей. Так, перекись, йод, бинты и мази от ушибов, — затараторила Лика и провела меня в свою комнату.

Уютная маленькая квартирка плыла перед глазами. Я вообще не противилась, чтоб меня увлекли поближе к кровати.

Лика помогла мне переодеться в пижаму и дала новое белье с бирками.

Она распахнула одеяло, и я рухнула в перину. Лицо горело, щеки пылали. Холодная наволочка вызывала дрожь. При том, что у меня поднялась температура, одновременно начался озноб. Влажный липкий пот выступил на висках.

Лика вернулась с несколькими таблетками. Заставила меня их проглотить. И только качала головой трогая мой лоб.

— Даже тебе не под силу противостоять насилию, смелая девочка. Вон как тебя развезло. Что уж мне тогда говорить…

Ее последние слова растворились во мраке сознания. И я провалилась в тревожный сон. Горячка окончательно разбила мое тело.

***

Несколько дней я приходила в себя и снова проваливалась в забытье. Каждый раз мне стоило неймоверных усилий вспомнить, что со мной произошло и кто эта заботливая брюнетка, что отпаивала меня горячим чаем, помогала переодевать мокрую от пота одежду, ходить в туалет и пичкала меня таблетками.

Когда сознание возвращалось в горячую голову, я сразу вспоминала за Тиграна с Марком. Очень скучала и не могла дождаться, когда мне станет легче.

Лика дала мне мобильный, и я им написала в инстаграм, что со мной все в порядке. Что я болею и нахожусь у подруги, а еще скинула ее адрес, надеясь, что они приедут за мной. Вот только в инсте, что один, что второй появлялись последний раз месяц назад. И получалось, что я надеялась на чудо.

На второй день моей хвори среди ночи раздался странный шум и возня у входной двери. Сначала я проснулась и обрадовалась, подумала, что только Марк с Тиграном среди ночи могут заявиться в квартиру Лики. Я потерла кулаками глаза. Чувствовала себя еще очень слабой, но в кровь вспрыснулся адреналин и придал мне бодрости. Я быстро села на кровати и поправила волосы, заплетенные Ликой в косу.

Я услышала, что входная дверь распахнулась. В коридоре послышался грубый мужской голос. И тихие всхлипы Лики. До меня доносились обрывки фраз.

— Кто у тебя, шлюха?! — рычал злой пьяный бас, который точно не принадлежал ни одному из моих мужчин.

— Пожалуйста, Славик, успокойся. У меня подруга. Не кричи, ей плохо. Она заболела, — Лика пыталась говорить тише, и в ее интонации я распознала отчаяние и страх.

Мне самой стало не по себе. Кто этот Славик? Ее парень? Не похоже, чтоб она была ему рада.

Я сползла пониже и накрылась с головой. Если он разозлится и вышвырнет меня обратно на улицу, я точно отброшу коньки.

— Кто он…Не делай из меня поца! У тебя нет никаких подруг, — последние слова прозвучали прямо у двери в мою спальню. Я в страхе вцепилась в одеяло. Этот мужик точно больной псих.

— Славик, пойдем на кухню. Не пугай Стасю, — Лика расплакалась и мне стало очень неприятно ее огорчение. За эти дни мы действительно очень сдружились. И я прониклась этой девушкой, которая бескорыстно вызвалась мне помочь. Единственная.

Я вздрогнула и зажмурилась от страха, когда услышала грузные шаги возле кровати. Незнакомец схватил одеяло и резко стащил его с меня полностью. Я быстро поджала ноги к груди и прикрыла лицо руками. Мне казалось, что он меня сейчас ударит. От него даже воздух исходил агрессивный и острый. Опасный.

— Вот те на! Телка! Ты что теперь с девками лижешься? — прорычал он.

Лика плакала. Очень громко и близко. Сквозь всхлипы проговорила

- Что ты такое несешь? Пойдем, пожалуйста. Стася болеет. У нее высокая температура.

Сквозь полуприкрытые веки я посмотрела на этого психа.

Здоровый мужик. Но не такой, как Марк с Тиграном. Он скорее от природы крупный. Небольшой живот и рыхлое расплывчатое лицо выдавали его разгульный образ жизни и пристрастие к алкоголю. Длинные руки с большими кистями висели вдоль квадратного туловища. Он был похож на мясника. Для полноты образа ему не хватало топора или разделочного тисака в руках. Он бы нас быстро в фарш порубил.

— Славик…любимый, пойдем, я соскучилась, — прошептала Лика, обнимая его со спины.

Несколько секунд он смотрел на меня в упор и его маслянный взгляд заблестел похотью.

Я испугалась, что он сейчас изнасилует нас обоих. Настолько он выглядел невменяемо и возбужденно.

Я потянула тонкую простынь с кровати и быстро укутала голые ноги. И вообще вся замоталась с головой.

Мужик проморгал морок.

— Славик, пойдем, — звала ласковым голосом Лика.

Он чуть обмяк и поддался на уговоры. Развернулся к девушке и смачно засосал своим ртом. Они стояли возле кровати и целовались.

Я накрыла голову подушкой, что б не слышать эти чавкающие звуки их похоти.

Наконец, Лика утащила его на кухню.

Я облегченно выдохнула и расплакалась.

Вот так попала! Оказалась на волосок от непоправимой расплаты.

Хочу к своим любимым мужчинам…

Всю ночь звуки оргии убивали меня. Этот псих был или бдсмщиком или просто конченным отморозком.

Его жуткие команды рычащим зверским голосом были очень жестокие. Я затыкала уши и старалась не представлять, как Лика их исполняет. Слышала, как он бил ее и она всхлипывала. Просила остановиться, прекратить. Сквозь плач кричала, что ей больно.

Мне хотелось взять что то тяжелое и ударить его по затылку. А лучше вообще убить.

Я оглядела комнату и ничего не увидела кроме лампы.

Я встала и выдернула ее из резетки. Сняла абажюр. Мне было достаточно пузатой керамической колбы.

Я прислушалась, стенания Лики стихли. Все стало тихо.

Этот псих ведь не убил ее?!

Тихо ступая босыми ногами я пошла на кухню. Держала свое оружие наготове. Решимость и страх за жизнь доброй девушки толкали меня вперед.

Я заглянула на кухню.

Здоровяк спал голый, развалившись на животе. Занимал собой почти весь диван.

Лики нигде не было не видно не слышно. За храпом этого чудища вообще ничего не было слышно.

Я оглядела кухню и увидела Лику. Боже, она сидела голая на полу в дальнем углу. Поджала колени к груди и уронила на них голову. Ее скомканные влажные от пота и слез волосы свисали на лицо.

Она не шевелилась. Не дышала. Сидела, как немая горгулья на крыше оперного театра.

— Лика, — очень тихо позвала я девушку.

Она вздрогнула и медленно подняла опухшее от слез лицо. Ее губы были покусаны, а на скуле сиял алый кровоподтек.

— Стася…возвращайся в кровать, — хрипло ответила она. Девушка сорвала голос когда плакала и кричала.

— Лика, бедняжка. Почему ты мне не сказала про этого монстра, — я подошла к ней и села на корточки. Обняла ее за плечи, согревая своим теплом.

Она мелко задрожала. Ее зубы так стучали, что я боялась, чтоб она не прикусила язык.

— Пойдем в кровать, — прошептала я, целуя ее в лоб, обтирая пальцами полившиеся слезы.

Лика послушно разогнулась и встала. Я едва успела прикусить губу, чтоб не вскрикнуть от ужаса. Ее тело было все в синяках и ссадинах. А грудь и лобок были покусаны. Боже этот конченный садист жестоко издевался над ней.

Я стремительно вывела девушку из кухни и помогла лечь в кровать.

Укутала ее в одеяло и закрыла дверь на которую она поглядывала с опаской.

— Кто он? Почему ты не напишешь заявление в полицию? — встревоженно спросила я, ложась и пригревая ее в своих объятиях.

Девушка обняла меня в ответ и прижалась истерзанным телом ко мне вплотную.

— В полицию?! — хмыкнула она обреченно, — Этот ублюдок участковый нашего района. Станислав Белогорский. Вот тебе и полиция. Мы ведь с детства выросли вместе. Славик был завидным женихом. А потом пошел в армию, получил от дедов прикладом по голове. У него съехала крыша. Он всегда был жестоким. Но после травмы и работы в полиции он стал совсем неадекватным. С каждым его приходом он все извращеннее и жестче наказывает меня, — Лика рассказывала сквозь слезы. Я смотрела на стенку широко распахнутыми глазами. Слушала, не перебивая. Понимала, что девушке надо выговориться. Сумрак ночи казался густым и до сих пор опасным.

— Почему ты не сбежишь? Не предпримешь хоть что то? — спросила я, когда она на миг умолкла, шморгнув носом.

— Я сбегала. И не раз. Славик ведь мент. Он меня и в другом городе нашел. Тогда так избил, что я на больничной койке пролежала две недели. А он сказал, что это на меня хулиганы напали, а он — герой, спас меня.

— Ужас. Тебе надо уйти со мной. Я завтра утром, пока он будет спать пойду домой. Давай со мной. Мои мужчины смогут тебя защитить, — проговорила я.

— Мужчины? Братья? — спросила тише Лика, убаюканная моим теплом.

Я всегда всем врала, что встречаюсь только с Марком или с Тиграном, в зависимости от того, с кем меня видели знакомые. Теперь я приняла в себе наши отношения и уверенно произнесла

— Мои любимые женихи. Я живу с двумя мужчинами одновременно. Мы семья, — пояснила я.

Лика приподняла голову и посмотрела красными глазами мне в лицо.

— Стася, поэтому ты выступала на митинге. За нетрадиционные семьи? — спросила она.

— Типа того, — с горечью произнесла я, вспоминая, как меня вышвырнули голую на холодный асфальт.

— Боже, ты такая смелая. Я тобой горжусь. Вот бы мне хоть каплю твоей решимости и храбрости. Я бы убила Славика и сбежала. Начала б новую жизнь, — Лика опять захныкала.

— Тшш, не плачь. Я уйду на рассвете. Пойдем со мной, пожалуйста.

— Нет. Нет. Даже не проси. Славик с утра извиняется и падает мне в ноги. Мне бояться нечего. А вот если я уйду, он разыщит меня, и я не выдержу его гнев. Он стал совсем неконтролируемый. Он недавно убил человека. Молодого парня. Тот продавал наркотики и Славик разгневался. Задушил его своими руками. Он еле отмазался, чтоб его не посадили за превышение полномочий. После убийства он превратился окончательно в монстра. Поэтому даже не уговаривай. Я не пойду, — с паникой в голосе шептала она.

— Хорошо. Я обещаю вернуться за тобой и помочь. Освободить тебя от него. Поверь мои мужчины очень сильные. В их власти разобраться с ним, — добавила я, чувствуя гордость за Марка и Тиграна. А еще горечь тоски.

— Спасибо, Стася. Я буду ждать тебя.

Мы лежали молча, чувствуя, как замедляется наше перепуганное сердцебиение. А потом уснули в обнимку.