Глава 41

Мой раненный зверь с заросшей черной бородой лежал на высокой подушке. Его внушительный торс был оголен и перемотан белыми эластичными бинтами. Он хмурил итак суровое недовольное лицо.

При виде меня глубокая складка между черными бровями разгладилась, а в черном взгляде блеснула молния искренней радости.

У изголовья кровати стоял высокий грузный мужчина в костюме. Он синхронно с Тиграном обернулся мне на встречу. И именно его мрачный тяжелый взгляд, пропитанный ненавистью и пренебрежением, пригвоздил меня на пороге.

— Марат Давидович, здравствуйте, — ровно и сухо поздоровался из-за моей спины Марк.

Это был отец Тиграна. Я вспомнила его по фото на холодильнике.

Из обрывков разговоров моих мужчин, я знала, что он очень злился на Тиграна. Угрожал лишить его своего наследства, изгнать из семьи. Оставить, как одинокого волка без рода и племени.

Я чувствовала, что Тигран не показывал, но в глубине души очень переживал разлад в семье. И во всем этом виновата я. Наше нестандартное трио никогда не будет в глазах суровых родителей принято и одобрено. Для них мы извращенцы, а я лично — шлюха.

И все это нескрываемо читалось в уничтожительном взгляде, обращенном в мою сторону.

— Кроха…иди быстренько ко мне! Девочка любимая, я так соскучился, — слишком громко проговорил Тигран.

— Здравствуйте, — выдавила я из себя смущенное приветствие.

Потупив глаза в пол я пошла к кровати раненного мужчины.

На наши с Марком приветствия отец Тиграна не ответил. Поджал сильнее губы на гладковыбритом подбородке.

— Тигран…я все сказал, — угрожающе кинул он и прошагал грузными шагами к выходу из палаты.

— Я тоже, — рыкнул в ответ мой медвежара. Он упертый. Я знала, что разговор минуту назад был про нас. И отец требовал прекратить наши ужасно неправильные отношения, по его мнению конечно.

— Любимый… — я забыла за недовольство Марата Давидовича, стоило двери закрыться.

Дрожащими руками обняла своего мужчину, склонилась к его лицу. Губы Тиграна были спрятаны в высоких завитках жесткой бороды, но я их отыскала без труда. Он не поднимал руки, чтоб обнять меня, вероятно из — за боли от ранений. Но накинулся на мой рот с откровенным голодом. И урчащие довольные звуки клокотали в груди моего любимого зверя.

— Кроха…бля, я тебя сожрать хочу…но лучше отойди чуть, маленькая, а то если член встанет, что я с ним делать буду?!

Я вздохнула с улыбкой. Тигран…в этом он весь! Как мне его не хватало! Сердце из-под ребер аж выпрыгивало, так тянулось к нему.

— Брат, ты что не кормишь нашу девочку?! — вдруг недовольно пробасил медвежара, — Одна кожа да кости! Стася, какого хрена?! Мы вообще то договорились тебе малых заделать. Только куда в тебя богатыри поместятся? Сама Дюймовочка, еще и голодовку объявила. Чтоб ела за троих, пока я тут отлеживаюсь. Легче станет по жопе дам тебе. Слышь, брат, следи, чтоб кроха не растворилась, а то и ты получишь!

— Лежи уже, командир. Сам вижу, что зубрилка без нас истосковалась. Исхудала малышка. Все, теперь буду лично ей рацион составлять, — добродушно усмехнулся Марк и подошел ближе, обнял меня за талию. Прислонился сзади.

Тигран болезненно закрыл глаза. Впалые щеки, слишком острые скулы под бородой и синюшные круги под глазами выдавали его борьбу за жизнь последние дни.

Я сжала его большую кисть двумя ладошками. Подняла к лицу и поцеловала. Поластилась, как кошечка. Потерлась щекой и носом об его сбитые костяшки и пальцы.

— Все, шуруйте. А то не могу смотреть на вас вдвоем. Сразу чувствую себя импотентом. Придете, когда швы снимут, — буркнул Тигран, окрывая глаза и глядя на нас с Марком в упор.

— Нет, нет, нет! — запричитала я, — Я останусь с тобой. Это ведь частная клиника. Я знаю, что можно поставить койку. Буду за тобой ухаживать, пока не выздоровеешь. Я никуда не поеду. Я тебя люблю и буду рядом.

— Кроха…моя девочка любимая…Ладно, завтра приходите. Оставаться здесь ночевать тебе нельзя. Иначе я не выйду отсюда никогда. Буду к тебе лезть, а мне сейчас строгий доктор постельный режим приписал, — он подмигнул мне.

На что я улыбнулась.

— Какие заказы на завтра? Может хочется чего нибудь вкусненького? — спросила я, понимая, что спорить и злить Тиграна нельзя. Если сильно разнервничается, то может начаться кровотечение.

— Вкусненького…хочется, пипец, как! Только пока рано. Нельзя. Когда стояк не будет угрожать моей жизни, покормишь меня…Стася…

***