Часть 27 /Оливия Грин/

Поцелуи императора заводили Оливию. Она не думала, что после Джемиса сможет вот так кому-то отвечать на ласки. Да, с Его Величеством все было по-другому, он иначе касался, иначе вел себя, но ей было приятно.

Приятно настолько, что желание в ней вспыхнуло быстро и голодно. Она уже даже привыкла называть это голодом, потому что ни на что больше это не было похоже.

Ладони императора скользили по ее платью, сминали, дразнили. Он двигался настойчиво, как может только властитель.

Их губы ласкали друг друга, Оливия отвечала на поцелуи, потому что не могла не отвечать. Ей хотелось, хотелось утолить то, чего она так сильно жаждала.

- Оливия… - прошептал император, с явным трудом отрываясь от ее губ, - ты так восхитительна…

-  Ваше Величество, это все вы…

- Маленькая льстивая куколка, - прошептал он, - ты великолепно обучена.

Слова об обучении моментально всколыхнули все, что она с таким трудом пыталась забыть. Забыть о демоне  лок Ловере.

Почему она думает о нем в такой момент? Самое время забыть, отдаться наслаждению. Ведь она действительно наслаждается.

Нет, ей надо срочно выгнать это все из головы. Надо, наконец, приступить к тому, зачем она здесь. Иначе это никогда не кончится.

- Ваше Величество, я так хочу доставить вам удовольствие, позвольте мне это сделать.

- Конечно, моя прелесть, - мягко улыбнулся тот, - но сперва я хочу насладиться видом твоего прекрасного тела.

Император отстранился от нее и потянул завязки корсета.

- Я хочу сам тебя раздеть, моя прелесть, - сказал император, с наслаждением любуясь тем, как Оливия краснеет.

А она краснела, хотя сама не могла сказать точно – почему. Ведь знает же, что дальше последует, пусть и не испытывала этого до конца, но ее подробно проинструктировали. Чего краснеть?

Но щеки все равно пылали.

- ты такая милая, - хриплым голосом прошептал правитель. – Это удивительно. Наложница и смущается от того, что собирается спать с мужчиной.

Оливия подавила робость и  проговорила:

- Просто рядом со мной император…

Тот снова улыбнулся.

- Ты очаровываешь меня все больше и больше.

Он наконец закончил с завязками на корсете и тот упал к ее ногам. Потом очень ловко и быстро разделался с клепками и застежками платья и уже через несколько мгновений Оливия стояла перед императором в черной кружевной сорочке, смущенная, с бешено колотящимся сердцем и разгорающимся желанием, которое равносильно голоду.

Взгляд императора жадно скользнул по ее груди, его пальцы легонько коснулись возбужденного соска под тонкой, почти прозрачной тканью.

Из груди Оливии вырвался стон.

- М…

- Можешь не сдерживаться, моя прелесть, - сообщил император ласково, - здесь никто не услышит. А даже если услышит, не посмеют сказать лишнего.

- Да, Ваше… ооо… Величество…

Оливия зашлась от захлестнувшего ее ощущения, когда пальцы Грегора де Кинга стали поглаживать ее сосок сквозь сорочку.

- Я вижу, как тебе нравится, моя милая, - прошептал он. – Выбор сорочки великолепен, в ней ты просто настоящая богиня соблазнения. Но давай от нее освободимся. Потому что нет ничего прекраснее обнаженного женского тела.

После чего ловко поддел края сорочки и одним движением стянул ее с Оливии, откинув на пол.

И замер на несколько секунд в сладком оцепенении, глядя на Оливию. Она видела блеск в его глазах, видела как заходила быстрее грудная клетка, как раскрылись его губы.

А еще она снова будто чувствовала этот странный ничем не объяснимый вкус сладкого персика. Вкусовые галлюцинации преследовали ее даже в таком возбужденном состоянии. А она возбуждена.

 Светлая богиня, как она возбуждена… Ей хочется, чтобы император прикоснулся к ней, чтобы ласкал ее, целовал, а она… она будет наслаждаться этим, потому что глупая уверенность - это именно то, что нужно ей сейчас, никуда не уходила.

Голод, как хочется его утолить… Как ей нужно чтобы император заполнил ее всю…

Тот, наконец, отмер.

- Оливия… - прошептал он охрипшим от желания голосом. – Ты невероятна… Я… не знаю… у меня чувство, что готов смотреть на тебя вечно… Ты как… бесконечное притяжение…

Он потянулся к Оливии, а в следующий момент она уже обвивала ногами его торс, император впивался губами в ее губы, его пальцы сжимались на ее ягодицах, Оливия постанывала, теряя  горизонты и желая только одного – близости. Только она способна утолить эту неудержимую жажду чего-то, чего Оливия не понимала.

- О… моя сладкая наложница… - хрипел император, - как ты хороша, как ты пахнешь. Ты сводишь меня с ума…

Он повалил Оливию на постель, продолжая ласкать, мять, целовать губы, шею, плавно переходя к ключицам.

Оливия стонала, запрокидывала голову, ее пальцы запутались в белоснежных волосах императора.

- Да… ооо… Ваше Величество…

- Моя сладкая наложница… ммм…

Губы правителя сомкнулись на соске Оливии, стали посасывать, язык затрепетал вокруг чувствительной вершинки.

- О небо!.. – выкрикнула Оливия.

Искусные ласки императора заводили ее быстро и мощно, низ живота потеплел и пульсировал желанием, оно искало выхода, хотело взорваться.

А еще Оливия ощущала, как необъяснимая бездна голода постепенно заполняется. Медленно, маленькой струйкой, но это происходит. И это еще больше толкало ее на близость с правителем.

Его рука скользнула вниз между ее ног, пальцы коснулись пульсирующего бугорка, потом сдвинулись к заветной дырочке.

- О… Оливия, - прохрипел правитель. – Ты вся мокрая… ты такая мокрая… моя развратная прелесть…

Быстрым движением он скинул с себя халат, и Оливия застыла, не в силах отвести взгляд от его большого и возбужденного члена.