Эпилог

Прошло почти четыре года – Точно ничего не забыли? Все заказали, а торт? Макс, торт привезут в нужное время и тот самый, который мы хотели? – Не переживай, Вероника, все заказали, и все привезут в то время, какое запланировали. Вероника нервничала – завтра день рождения Василисы, дочери исполняется три года, и она такая же, какой девушка видела ее во сне. Лежа практически без сознания после аварии в больнице, потеряв одного ребенка, она видела другого. Белокурая девочка с карими глазами и звонким голосом, которая любит бегать по лужайке около дома, дразнить собаку и играть с ней. Никита называет ее стрекозой, потому что она шустрая, яркая, умная, красивая. И не надо делать никаких тестов, Василиса дочь своего отца, она сразу была на него похожа, с момента рождения. Именно Никита хотел первого ребенка больше всего, так всегда переживал, заботился, волновался. Максим, конечно, переживал тоже, но все эмоции он привык держать в себе. Спустя четыре года, как они вместе, он не проявляет так сильно своих эмоций, как его брат. Но именно он муж Вероники. Да, теперь она Вероника Зорина, а их общая дочь от двух мужчин – Василиса Ларина. Да, у них непростая, особенная семья, и, может быть, потом возникнут какие-то проблемы, когда девочка подрастет и будут спрашивать, почему у нее одна фамилия, а у ее мамы другая. Но к тому моменту они что-нибудь придумают, сумеют как-то все ей объяснить. – Все хорошо? – Максим взял жену за руку, легко сжал пальцы, на его безымянном блеснуло обручальное кольцо, такое же лаконичное и строгое, как у Вероники, только без россыпи сверкающих камней. – Да, все хорошо. – Ты больше ничего не хочешь сказать? Вероника удивленно посмотрела на мужа, заморгала ресницами, как она делала всегда, когда хотела что-то скрыть либо недоговорить, но никогда не обманывала и не врала своим мужчинам. – А что именно ты хочешь услышать? Они как раз стояли в пробке, возвращаясь из города, где Вероника проходила интернатуру в одной из клиник, успевая совмещать ее с учебой, воспитанием дочери и не забывая о своих двух мужчинах. Новости, конечно, были, но Вероника хотела оставить их на потом, как говорится, рассказать все после дня рождения дочери. Но от Максима, видимо, было ничего не утаить. Он иногда считывал, угадывал, что она скажет, как поведет себя, что сделает. Они были такие разные, Максим и Никита, и в то же время одинаковые. Разные внешне, по характеру и темпераменту, но одинаково заботливые, любящие свою семью, дочь. Но вместе с тем и свое дело, скорость, драйв, адреналин. Иногда они все-таки принимали участие в гонках, но уже в легальных, тренировали будущих чемпионов. На это было приятно смотреть, а еще они вдвоем все время ворчали на Веронику, что она не должна так загружать себя работой и учебой. Она может спокойно не работать, у нее большая семья, есть дочь, есть сразу двое любящих и заботливых мужчин. Но Вероника хочет больше, она хочет быть полезной не только им, а еще тем людям, которым мечтала помогать, как обещала после смерти мамы. Стать врачом и спасать людей, к этому она стремится. Интернатура давалась нелегко, но Вероника не делала ошибок, ее хвалили. Можно было двигаться в этом направлении дальше, но, видимо, предстоящая новость, которую она еще скрывает, немного отодвинет путь к мечте. Но ничего страшного, у нее все впереди, и Вероника Зорина обязательно станет хорошим доктором. Завтра соберутся гости, приедут родители Никиты и Максима. Николай Иванович, конечно, не сразу принял их тройственный союз. А вот мама Никиты была только рада. Ей было неважно, что у ее сыновей одна девушка, одна любимая женщина. Лиза была счастлива, когда родилась внучка, и сердце господина Зорина растаяло, со временем он привык к такому раскладу дел. Любовь Генриховна и Иван Николаевич тоже были в легком шоке от этой новости. Дед прочитал целую лекцию о ценности брака и крепкой ячейки общества, его все молча выслушали, но сделали свои выводы. Они очень хорошо смотрелись вместе на свадьбе Вероники и Макса, торжество прошло скромно, в кругу семьи, в последних числах уходящего года. А когда в положенный срок родилась их дочь Василиса, все были счастливы и рады, что на свет появилась такая милая девчонка. Завтра соберется их большая семья, обещали приехать подруга Юля, несколько друзей Максима и Никиты из мотоклуба. Будет большой праздник, торт, шары, будет очень шумно и весело. – Так ты ничего не хочешь мне сказать, Ягодка? – Что за вопросы, Максим? Нет, я не хочу ничего тебе сказать. Я все уже сказала, самое главное – ничего не пропустить и не упустить, чтобы все, что мы заказали, привезли вовремя. Ты помнишь, как было в том году? Привезли не наш торт. С динозаврами, а не с милыми маленькими белыми мишками. Василиса в том году не любила динозавров. – Это всего лишь мелочь, дорогая, не переживай, в этот раз привезут тот торт, что надо. Но динозавры были классные. Максим снова сжал руку Вероники, они уже свернули с трассы, проехали шлагбаум поселка, где находился их дом. И Макс чувствовал, что его женщина что-то скрывает, что-то очень важное, что-то очень интересное. Он, конечно, догадывался, но от этой девушки можно было ожидать все что угодно. Вдруг она сейчас скажет, что уезжает в Хабаровск проходить там интернатуру на три месяца? Они с Никитой точно сойдут с ума. Крутой поворот, внедорожник выезжает на какую-то проселочную дорогу, едет прямо в глубь леса. – И куда ты меня ведешь? В лес? – Сейчас привяжу к дереву и буду пытать. – Не смеши меня. – Так и будет, вот увидишь. Максим понимал, он стал совсем другим человеком, не тем, которым был четыре года назад. В нем, конечно, еще живет азарт, хочется выплеснуть эмоции, адреналин, и эта девушка, которая стала его женой, которая выбрала его, а потом родила им с Никитой дочь, стала настоящим источником его сил и энергии. Вроде бы нежная, ласковая и милая, хрупкая, но в ней столько силы, что можно позавидовать. Машина остановилась, Макс навис над Вероникой, убирая волосы с лица, проводя по нежной коже подушечками пальцев. Она всегда его возбуждает. Одним взглядом, стоит только к ней прикоснуться. – Ты знаешь, какой сегодня день? – Да, первое августа. – Ровно четыре года назад я первый увидел тебя. Это был не Кит, хоть брат так считает. Я видел твой силуэт в доме напротив, когда курил на балконе деда, ты раздевалась. – Ты подглядывал? – Вероника прикусила губу, сама начала трогать лицо мужчины, он стал таким мужественным, привлекательным, как и Никита. Они были только ее, и никто никогда не посмеет разрушить их отношения. – Да, я наглым образом подглядывал, разглядывал все твои прелести. Иди ко мне. Он резко отодвигает сиденье, усаживая девушку сверху, начинает целовать, медленно проникая языком в рот, при этом задирая подол платья. В этом году август был жаркий, как и все лето. Вероника была в одних трусиках, стоило только сдвинуть ткань, провести по безумно нежной плоти пальцами, освободить член, войти в нее и медленно трахать. – Я так хочу тебя, помоги мне, расстегни. На все хватает нескольких секунд, Вероника сама жадно целует своего мужа, расстегивая ремень джинсов и ширинку, освобождая уже возбужденную плоть. Проводит по члену несколько раз рукой, сжимает пальцами. Максим тяжело дышит, оттягивает трусики в сторону. Входит сначала в лоно пальцами, вынимает, размазывая влагу по половым губам, девушка громко стонет, начинает ерзать от нетерпения. Перехватывает инициативу, сама насаживается на член мужа, принимая сразу глубоко, медленно оседая, с протяжным стоном, запрокинув голову. Страсть вспыхивает моментально. Максим опускает платье Вероники, обнажая грудь. Она стала за эти годы чуть больше, упругая, сжимает сосок, продолжая целовать шею, чувствуя, как член сжимают внутренними мышцами влагалища, как его девочка оседает на него сама, ускоряя темп, цепляется за его плечи, стонет от удовольствия. – Да, моя сладкая, двигайся… Да, сильнее… сильнее… Максим помогает, приподнимая девушку под ягодицы, насаживая резче, опуская и поднимая со своего члена, практически вынимая его и снова опуская. – Макс… Макс, не могу… не могу больше. Господи, да… а-а-а… – Потрогай себя, малышка… потрогай. Вероника пропускает руку между их тел, натирает затвердевший клитор, течет на члене Макса, начинает кончать, дрожит, тяжело дышит в шею мужчины. Максим следует за ней, насаживая сильнее, удерживая на себе, прижимая Веронику к себе крепче. – Люблю тебя, малышка, очень сильно люблю. – И я тебя, Макс… и я люблю. Никита узнает и начнет ревновать, что мы с тобой здесь делали. – Я же ничего не сказал, когда вы на той неделе пропали на три часа. – Ты знаешь? – Я все знаю, малышка. Вероника улыбнулась. Нет, Макс знает не все. *** Когда спустя двадцать минут Вероника вошла во двор дома, услышала смех и лай, понимая, что дочка вновь сводит с ума Мартина, их лабрадора. – Давай домой, Стрекоза! И пса своего вредного зови, обед готов. Девочку звал Никита, именно он стал так называть дочку. Вероника остановилась, вспоминая, что именно этот момент она видела во сне. – А ну, домой, а ну, быстро домой, Стрекоза! – Мама, мама пришла… Мама! – Вы опоздали, обед остыл, но, так и быть, я вас накормлю. – Ты самый щедрый, добрый, прекрасный принц, люблю тебя. – Вероника подхватывает дочку на руки, идет к крыльцу, обнимает другой рукой Никиту, улыбается. – Я потом спрошу с пристрастием, где и что вы делали так долго. – Пожалуйста, спроси, очень буду ждать твоего пристрастия. Обед перешел в ужин, а когда Василиса была уложена спать, Вероника ушла в душ, куда потом бесцеремонно ворвался Никита: – Я так скучал. – Сегодня просто какой-то день тоски и скуки. Что ты делаешь… о-о-о… Никита… а-а-а… Никита жадно целует, трогает Веронику между ног, так трогать умеет только он – нежно и развратно одновременно. Губы скользят по шее, груди, нежно лаская соски, член уже давно твердый, с самого утра стоит как каменный. Он размазывает влагу по половым губкам, дурея от того, какая она мокрая, как отчетливо выделяется клитор, как Ягодка реагирует на его ласки. – Такая мокрая, такая возбужденная девочка. Скажи, что хочешь меня. – Хочу… а-а-а… Никита опускается на колени, под потоки воды, заставляет Веронику закинуть одну ногу на его плечо. Он кружит языком по клитору, тут же лижет припухшие губки, снова клитор, а потом засасывает его губами, отчего Вероника вскрикивает. Еще немного, и она готова кончить, так все сегодня чувствительно, она снова течет. Кит готов кончить сам, его член стоит давно, он гладит свои яйца, не хочет прикасаться к члену, иначе он кончит моментально. Грудь Вероники болезненно ноет, язык Никиты творит невероятные вещи у нее между ног. Эти мужчины сведут ее с ума. Он продолжает лизать языком ее припухшие от возбуждения половые губы, жадно всасывая их, причмокивая. Засасывает воспаленный и очень чувствительный клитор так, что девушка дергается от боли и наслаждения. Вероника начинает кончать, кричит, дрожит, сжимая, оттягивая волосы Никиты. – Не могу больше, иди ко мне, Ягодка. Никита впивается девушке в губы, мнет грудь, он догадался, почему они задержались, и от этого хотел Ягодку еще больше, не мог дождаться ночи, решил взять прямо в душе. Разворачивает за плечи к себе спиной, Вероника прогибает спину, принимая шлепки, а потом глубоко в свою влажную и нежную плоть член Никиты. Глубокие толчки, стоны, хрипы, пар окутывает из тела. Никита кончает первый, накачивая теплой спермой, натирая клитор Вероники, отчего она срывается, как в пропасть, в свой очередной оргазм. Затем молодые люди долго моются, целуются, Никите нравится втирать ароматный гель в нежную кожу своей женщины, а Веронике – рассматривать татуировки на его теле. – Она что-то от нас скрывает, Кит. – Что? – Какую-то тайну. В спальне было темно, Вероника почти задремала, но сквозь сон услышала голоса. – Какую? Она встретила другого? Кто он? – Совсем дурак? Что за мысли? – А что тогда? – Не знаю, но что-то важное. Никита и Максим переговаривались шепотом, лежа на одной большой кровати, между ними спала Вероника. – Может, что на учебе или на работе? – Нет, тут другое. Девушка улыбнулась, перевернулась на другой бок, укрылась практически с головой. – Давай думать, что это может быть? За несколько минут было много предположений, но ни одного верного. – Так, хватит, вы не даете мне спать. Сколько можно разговаривать? – Мы сейчас тебя начнем пытать, потому что заснуть невозможно. – Я беременна, это все новости, о которых вы должны были узнать послезавтра. А теперь спать, завтра тяжелый день. Вероника демонстративно закуталась в одеяло, закрыла глаза, вздохнула. Мужчины переглянулись, а потом, сорвав одеяло, кинулись ее целовать. – Паразитка такая! И молчала! – Сколько ты от нас это скрывала? А ну, признавайся. – Ай… ай… нет, только не щекотать… это запрещенный прием, ребенка разбудите. – Мы тихо, очень тихо будем сейчас тебя любить до утра. – Нет, я устала, ну, пожалуйста, давайте просто полежим. – Мы не умеем просто лежать, ты знаешь. – Никита поцеловал девушку в губы. – И мы не умеем любить тебя вполсилы. – Макс поцеловал в губы следом. – Знаю, поэтому я вас и люблю.