Глава двадцатая. Варя

У меня немного плывёт голова, словно прямо в мозг напустили переливающихся мыльных пузырей. В животе щекотно и не покидает желание глупо улыбаться всем вокруг. Хочется бежать по лестнице, перепрыгивая по две ступеньки, но я явно не в том положении, чтобы вытворять подобное.

Поэтому просто улыбаюсь, вынуждая Егора бросать в мою сторону насмешливые взгляды.

Мне просто хорошо. Сегодня не тот день, когда я хочу переживать и думать о плохом.

Первым пунктом в нашем большом плане на день у Егора значится издательство. Всю дорогу до него мы с ним разговариваем об увлечениях. Так я узнаю, что со своей основной работой – переданной отцом строительной фирмой, у Егора практически нет свободного времени, но он всё равно сумел открыть своё собственное издательство детской художественной литературы. И именно оно является его увлечением и большой любовью по совместительству.

Уже там Минин проводит меня в свой кабинет и выходит, чтобы вернуться минут через пятнадцать с нужными договорами, которые я всё равно внимательно читаю, прежде чем с осторожностью и внутренним трепетом подписать.

–У меня такое ощущение, будто я душу дьяволу продаю, – пытаюсь отшутиться от неловкости, но получается у меня неважно.

–Ты обязательно сделаешь это в ЗАГСе, – улыбка Минина чем-то напоминает кровожадный оскал безумного маньяка, но я не боюсь его.

Наоборот, мне приятно и легко, когда он пытается всё свести к шутке. Нужно признать, у него это отлично получается.

–Или ты сделаешь, – выразительно играю бровями и не сдерживаю улыбки, когда выражение лица Егора с кровожадного меняется на заинтересованное.

–Даже так? – Хмыкает и сгребает себе всё мной подписанное, бегло проглядывает и удовлетворительно кивает.

–Именно, – я тоже умею изображать кровожадность.

Такую же липовую, как и у Егора, потому что ему тоже совершенно не страшно.

–Поздравляю, Варвара Михайловна, – говорит официально и немного торжественно, – вы приняты на работу. Начинать можете с завтрашнего дня, все текущие заказы ловите к вечеру на указанной вами почте, по всем вопросам обращаться по обратному адресу или непосредственно к вашему прямому начальству.

Обворожительная улыбка не оставляет никаких сомнений в личности этого начальства.

–Вопросы? – Подводит итог Егор и внимательно смотрит на меня.

А я сижу напротив в удобном кресле для посетителей и думаю не о том, что у меня только что появилась работа, а о том, что с остальными Минин наверняка разговаривает не так мягко и доброжелательно.

И как-то совершенно невольно с губ слетает:

–Ты мой новогодний подарок?

Потому что иных объяснений появлению в моей жизни этого человека я найти не могу.

Егор неожиданно поднимается, обходит свой стол и приседает передо мной на корточки. Тянет несколько секунд, будто решая, исполнять ему задуманное или всё же воздержаться, но в итоге всё равно очень осторожно кладёт свои большие горячие ладони на мой тугой живот.

Хоть он и сидит на корточках, всё равно оказывается выше устроившейся в кресле меня. Смотрит сверху вниз очень серьёзно, а затем говорит так, что я невольно задерживаю дыхание, впитывая, словно губка, каждый звук.

–Они наш с тобой новогодний подарок. За этот год и за все последующие.

Боже, кажется, я влюбилась. Он – мой идеальный мужчина.

Малышам явно нравятся действия их папы, потому что они реагируют куда быстрее и ощутимее меня. На живот обрушивается целый град болезненных и не очень ударов, будто внутри меня и не дети вовсе, а маленькие ниндзя.

–Ох! – Выдыхаю неосознанно и выгибаюсь, стараясь уменьшить боль.

Егор распахивает глаза, его ладони одновременно вздрагивают, но он не убирает их, и лишь поднимает на меня взгляд, в глубине которого целая буря эмоций – удивление, тревога и глушащий всё остальное восторг.

Ему нравится. Да, мне бы на его месте тоже это нравилось, но я не на его месте, так что в данный конкретный момент мне просто больно.

–Варь, – запоздало начинает паниковать Минин.

Убирает руки с живота и сжимает мои ладони, приподнимается и нервно тянется ко мне с искренним страхом в глазах.

–Скорую? Тебе плохо? Что-то не так?

Мне и самой становится страшно от его паники. И не только мне – будто слыша каждое слово, дети перестают так беспощадно бить свою маму и успокаиваются, позволяя мне облегченно выдохнуть полной грудью.

–Кажется, ты им просто нравишься, – спешу успокоить впечатлительного, как оказалось, папочку.

Он смотрит на меня недоверчиво, хмурится и медленно опускает укоризненный взгляд на живот. Впрочем, всего через пару секунд укор исчезает без следа, сменившись бесконечной нежностью.

–Вы тоже мне нравитесь, – Егор даже не пытается сдержать расползающиеся в улыбке губы, – все трое.

И добавляет деланно строго:

–Но маму бить нельзя.

Я с ним полностью согласна, однако всё равно не могу промолчать.

–Им там очень тесно, – говорю с искренним сочувствием и перекладываю наши с Егором руки обратно на живот.

Минин молча вопросительно выгибает бровь, вынуждая меня продолжить.

–Они постоянно растут и вынуждены всё время быть с друг другом. Думаю, за полгода они уже устали, а нам так ещё три месяца жить. Представляешь, какая я буду огромная на девятом месяце?

Лично мне подобное страшно представить. Я уже сейчас огромная и неповоротливая, что же будет потом?

–Всё такая же красивая и очаровательная, – беспроигрышно выкручивается Егор.

Он ловит мой взгляд и улыбается одним уголком губ, а потом делает такое, отчего у меня сердце начинает стучать с перебоями.

Егор немного приподнимается и медленно подаётся мне навстречу с ясным намерением поцеловать. И останавливается, когда наши носы практически соприкасаются.