Глава двадцать четвёртая. Варя

Я воспринимаю рассказ Егора спокойно, почти безразлично. Не знаю, что тому виной: вкусная яичница с ягодами и зеленью, бутерброд с джемом и красный чай с гибискусом и розовым перцем или то, что меня уже в принципе не удивляют поступки матери.

Не знаю, в какой момент наши с ней отношения дошли до того, что меня не удивляет даже её роман с отцом моего жениха. Бывшего, разумеется.

А ещё я почему-то не удивляюсь тому, что за ночь Егор успел найти информацию на меня и мою семью. Наверно, я бы удивилась, не сделай он этого. Для человека его положения разумно узнать о прошлом своей будущей жены и матери своих детей. Вдруг бы я оказалась девушкой лёгкого поведения и потом позорила его на каких-нибудь важных мероприятиях, приставая к окружающим или и вовсе здороваясь со знакомыми. Ужас!

Из кафе мы поехали прямиком по магазинам. Закупили столько всего, будто три года собирались сидеть в окопе. Продуктов было очень много... мы зачем-то даже купили ананас. Егор признался, что не очень их любит, да и я не была их фанатом, но мы его всё же купили. А ещё невозможно огромное количество денег потратили на всякие милые мелочи, при виде которых мне хотелось улыбаться от уха до уха.

Поэтому уже ближе к вечеру, когда мы ехали домой, я не выпускала из рук невероятно мягкую подушку-единорога. Егора даже пошутил что-то про ревность, которая у него уже начала развиваться.

Уже дома Минин разрешил мне взять в руки только подушку и ключи от дома, а сам ходил четыре раза, чтобы перенести все наши покупки в квартиру. А потом и вовсе выгнал меня «наводить красивую хрень» в комнатах, а сам закрылся в кухне, из которой потом начало пахнуть чем-то невероятно вкусным, но на все упрашивания попробовать мне лишь сунули впечатляющих размеров салатницу с кучей нарезанных соломкой овощей.

Я честно сказала, что всё это не съем, а потом... съела. И вот совершенно не наелась.

В итоге в пять минут восьмого с приготовлением ужина было покончено, как и с переделкой холостяцкого жилища во что-то человеческое. Получилось даже уютно!

На полочках рядом с классической литературой Егора поселились интересные новинки последних лет, которые я до этого уже успела оценить в электронном виде, поэтому мы и купили их в книжном, а ещё несколько декоративных баночек с гирляндами внутри.

Гирлянды вообще всегда были моей слабостью. В магазине Егор лишь улыбнулся, когда я сообщила ему об этом, и самолично сгрузил в тележку их с целый десяток, поэтому теперь эта красота висела практически везде.

И именно на неё вошедший Егор и смотрит, не зная, что на такое вообще можно сказать.

–Я сниму, если тебе не нравится, – торопливо обещаю я и разворачиваюсь к телевизору, что висит на стене напротив диванчика. К нему гирлянду я приделала на скотч – пушистую, будто бы запутанную, горящую спокойным белым светом. Такая не будет отвлекать от просмотра, она вообще внимания практически не привлекает и выглядит симпатично, но если Егору не нравится, то я не буду заставлять его мириться со всем этим.

–Варюша, – перехватывает он меня, разворачивает и обнимает за плечи, – тебе нужно забыть о своей неуверенности. А ещё понять: теперь это не моя квартира, а наш дом. Если ты решила, что эта штука будет висеть там, значит там она висеть и будет.

Не поверив вначале, я поднимаю голову и смотрю Егору в глаза, что сейчас отражают свет всех этих огоньков.

Они и сами как два ярких огонька.

Такие красивые и притягательные, что чешутся руки от желания их потрогать.

У меня полгода никого не было. Фактически, Егор последний мужчина, что был у меня. Потом я сбежала, где-то через две недели узнала о беременности и позволила маме свести меня с Пашей. Он пытался склонять меня к постели, но первое время этого не позволял ужасный токсикоз, а потом мои невообразимо огромные размеры, который лишь увеличивались.

Они и сейчас увеличиваются. Если бы я не старалась придерживаться здоровой пищи и «водного» образа жизни, мне с моими размерами было бы тяжело даже ходить, не говоря уже о сексе.

Я только сейчас понимаю, что всё это время оправдывала себя этим. Скрывала банальное нежелание сближаться с Пашей, выдавая его за простую этой близости невозможность.

Понимание это даётся мне легко и просто, и именно в этот момент, когда я смотрю на Егора и отчётливо осознаю: я хочу его. Хочу этого мужчину. Хочу оживить в памяти ту нашу ночь, убедиться, что это была не игра моего воображения, а просто Минин на самом деле вот такой: офигенный.

Между нами точно что-то искрит и посылает невидимые импульсы в головы друг друга, потому что Егор вдруг разворачивает и прижимает меня спиной к стене, нависает сверху – большой и сильный, наклоняется и выдыхает куда-то мне за ухо:

–Беременным разрешён секс?

–Да, – отвечаю хрипло, на самом деле не имея ни малейшего об этом понятия.

И дрожу от того, как ладонь Егора скользит вниз по моему телу, пробегается по рёбрам, очерчивает талию и в конце сжимает бедро.

Даже если это просто моя гормональная ломка, я хочу его прямо сейчас.