Глава тридцать девятая. Егор

Варя дрожит так, словно её абсолютно голой поставили перед тысячной публикой.

Не нужно иметь докторскую по психологии, чтобы понять, что с ней происходит. Похоже, моя девочка слишком чувствительна к чужому вниманию и мнению окружающих, на которое, если быть честным, ей бы вообще следовало забить хуй.

Она замирает рядом со мной напряжённой статуей и, кажется, даже не дышит все те долгие секунды, что в воздухе висит звенящая тишина.

Ситуацию спасает, кто бы только подумал, включившийся где-то там принтер. И все мои кролики, словно по команде, тут же находят себе по срочному делу, лишь бы ретироваться и скрыться с глаз, сделав вид, что вот совершенно никого они не видели и ничего себе не надумали.

А пока все они разбегаются кто куда, а Варя медленно и тихо выдыхает полной грудью, опуская подрагивающие плечи, я уже в который раз напоминаю себе:

–Надо пожениться.

Просто потому, что реально надо. И если бы не моя дебильная привычка откладывать дела до последнего, мы бы уже давно это сделали, а так... подумаю об этом сегодня.

Телефон ждёт посреди стола в совершенно пустом кабинете. И пусть я знал, что Таня ушла, понимание этого приходит вот только сейчас.

–Буду ругаться, – сразу предупреждаю мою впечатлительную малышку.

Варя мнётся у входа, обхватив себя руками за плечи.

–Не хочу уходить, – признаётся честно.

Но и «подслушивать» она тоже не очень хочет, и теперь тупо не знает, куда себя деть. Выставлять её из кабинета под обстрел своих кроликов я точно не буду, и сам выходить тоже не стану – уши действительно есть даже у стен, тем более офисных, тонких и хрупких. Если отложить этот разговор, дёргаться потом будет уже просто поздно, так что выбора всё равно нет.

–Это будет то ещё знакомство, – сдаюсь я с тяжёлым вздохом.

Киваю Варе на диванчик у стены, который иногда использую в качестве спального места – у меня даже постельное бельё в шкафу есть, и две подушки, потому что одной мне почему-то всегда мало.

Малышка неуверенно топает к диванчику, а я сама нажимаю на вызов и просто падаю в своё даже не скрипнувшее дорогое пафосное кресло Большого Босса.

Отец отвечает почти сразу. У него с этим строго: не захотел разговаривать – ответил на вызов, послал на хуй, отключился. Пропустить звонок – случайная редкость.

–Мне казалось, мы уже всё выяснили, – без слов приветствия и даже стандартного «алло» сразу рубит он твёрдым и немного грубым голосом.

Даже спрашивать не нужно, потому что ответ очевиден, но я всё равно говорю:

–Послал её на аборт?

Невольно бросаю взгляд в сторону и вижу, как вздрагивает на диванчике Варюшка. Мысленно делаю пометку избегать слова на «А», и всех его аналогов, пожалуй, тоже.

–Мне имеет смысл отвечать? – Голос отца не теплеет ни на градус, а на заднем плане громко кричат какие-то прибрежные птицы.

Папа не вернётся к маме до тех пор, пока не успокоится до такой степени, чтобы умело скрыть бурлящие внутри эмоции. Он всегда так делал и всегда так будет делать, постоянно ей не договаривая и обманывая, но кто я такой, чтобы осуждать? Тем более в свете последних событий.

Краем глаза замечаю, как Варя устраивается поудобнее, достаёт телефон и суёт нос в экран. Вижу его яркое отражение в её больших глазах, а потом скорее чувствую, чем слышу, стук пальцем по дисплею.

–Я к тебе с деловым предложением, – сразу говорю отцу, продолжая смотреть на свою Варюшку. Мысленно посылаю сам себя его голосом и всё равно выдаю: – Хочу, чтобы вы с Таней повременили с абортом.

Беременность бывшей любовницы явно выбила отца из привычной колеи, поэтому он ожидаемо злой и заводится с полоборота. И я вот совершенно не удивляюсь, когда в ответ слышу громкую отборную ругань.

Варя на диване дёргается всем телом, поворачивает голову и испуганно смотрит на меня. Приходится быстро уменьшать громкость динамика и жестами говорить ей, что всё в порядке.

Малышка смотрит на меня ещё какое-то время, затем очень медленно отворачивается и пытается снова вернуться к тому, что происходит в её телефоне. Интересно, что она там так увлечённо рассматривает? Надеюсь, не фотки голых мужиков.

Отец остывает довольно быстро, и вся его ругань в итоге сменяется на просто недовольное:

–Какого хрена ты молчишь?

Теперь, когда он выпустил пар, с ним можно поговорить адекватно.