Глава 1

— Артур Аркадьевич, — растерянно бормочет секретарша, боясь поднять на меня глаза. — Опять не согласовали.

Нервно сглатывает и начинает быстро тараторить:

— Гротов все исправил, честно. При мне отправлял новые сканы. Все по ГОСТу. Там просто уже реально придираются!

— И чего они хотят? Денег опять? Мы же вроде обсудили с ними в прошлый раз, что я взятки принципиально не даю!

— Не знаю, — заикается Лика. — Гротов говорит, что там Подельцев в отпуск ушел, а вместо него зам и…

— И зам тоже хочет бабла, — протягиваю раздраженно. — Понятно все. Вот только хрен им, а не деньги! Пусть потрудятся доказать сначала, что наш проект не соответствует стандартам.

— Так вот, — секретарша тычет пальцев в верхний листочек из стопки. — Сейсические… Семсчиес… Сейсмические особенности почвы не позволяют строить здание этажностью выше двадцати. А у нас тридцать пять, Артур Аркадьевич.

— А то я не знаю сколько у нас, — ворчу беззлобно. — Ладно уж, давай сюда эти дурацкие пометки. Поеду сам лично переговорю с этим, — бросаю взгляд на размашистую подпись, — Верником Н.В. Объясню товарищу, что вымогательство это, знаете ли, уголовно наказуемое дело.

— Так нет записи к нему, — лепечет Лика. — Гротов пытался. Приемные дни только по пятницам и все заняты на месяц вперед.

— А мы по старинке, без записи, — успокаиваю ее. — Скажу, что забыл пароль от Госуслуг.

— Так а если его там не будет? — хлопает глазами девушка.

— Значит, ему повезет, — изрекаю поучительно. — А вот мне - нет. Но я, пожалуй, рискну.

Мне все-таки везет. Мало того, что Верник на месте, так еще и приемная с массивной стойкой секретаря пуста. Не думаю, что мне бы не удалось пробиться к начальству, но чем меньше препятствий, тем лучше. Как для меня, так и для того, кто эти препятствия мог бы создать.

Заношу руку для того, чтобы постучать по резной двери с табличкой Верник Н.В, когда за моей спиной раздается какое-то шуршание и звук падения чего-то тяжелого. Снова бросаю взгляд на стойку, но она по-прежнему пуста. А подозрительный шум не только продолжается, но и сопровождается напряженным сопением.

Интересно, если я спасу их офис от нашествия крыс, это поможет мне расположить к себе Верника?

Аккуратно хватаю со стойки увесистый справочник и уже почти замахиваюсь, когда взгляд падает на белоснежное облако, которое при ближайшем рассмотрении оказывается девочкой лет четырех в пышном светлом платье. Платье, подолом которого она пытается оттереть от пола пролитый кофе.

— Привет, — выдавливаю из себя, приходя в себя.

— Здрасти, — подозрительно тянет она, пытаясь прикрыть темную лужицу под собой.

Ее “р” звучит настолько звонко, что у меня слегка закладывает левое ухо. Откладываю справочник и беру со стола пачку влажных салфеток.

— Давай помогу, — предлагаю ей, вываливая сразу несколько штук на лужицу. Боюсь, с огромным пятном на ее белом платье будет справиться куда сложнее. Что-то мне подсказывает, что пролитому кофе ее мама огорчилась бы гораздо меньше, чем грязному наряду.

— Пыталась стянуть конфеты? — хитро подмигиваю ей, когда взгляд падает на открытый ящик стола и цветастую фольгу на полу.

Девочка, ничуть не смущаясь кивает и поднявшись с пола, деловито протягивает мне руку:

— Я Аврора.

И снова эти звонкие до рези в ушах “р”. В принципе, не удивлюсь, что с таким именем ее с пеленок учили произносить эту букву. Я вот лет до шести шепелявил и представлялся всем как “Атул”, за что и удостаивался многочисленных насмешек новых знакомых. Да что там, даже отец меня постоянно троллил, пока наконец, не догадался записать к логопеду. Всего за несколько сеансов мне поставили ненавистную “р” и еще с полгода, наверное, я как и эта малышка гордо “рычал” направо и налево.

— Артур, — аккуратно жму ее маленькую ручку.

— Только маме не говори, ладно? — девочка начинает часто-часто моргать и до меня не сразу доходит, что это не соринка ей в глаз попала, а малышка отчаянно пытается флиртовать.

— Договорились, — заговорщицки улыбаюсь. — А ты ей не говори, что я приходил к начальству.

Ожидаю, что Аврора тоже кивнет, но вместо этого она недоуменно хмурится и сложив ручки на груди, интересуется:

— Как это?

— Ну, вот так, — развожу руками, показывая на еще свежее место ее преступления. — Я не расскажу маме насчет конфет и кофе, а ты не расскажешь, что я зашел вон в ту дверь.

— Но она же там, — девочка делает поистине огромные глаза и с каким-то благоговейным трепетом кивает на дверь за моей спиной.

Только сейчас я осознаю, что из-за двери действительно раздаются и мужской и женский голоса. Что ж, тогда лучше подождать. Судя по интонациям, разговор там происходит совсем не дружественный. Не хотелось бы попасть под горячую руку, когда Верник орет на свою секретаршу.

— Часто мама с собой на работу берет? — интересуюсь у малышки.

— Нет, — она грустно вздыхает и тихо добавляет: — Я пакостливая.

— Ты-то? — искренне удивляюсь, глядя на этого белокурого ангела, но затем вспоминаю, как мы познакомились и согласно киваю: — Часто попадает?

— Мне не особо, — признается она. — Обычно Арсений вину на себя берет. Это мой брат. Младший.

От обилия “р” в ушах начинает не просто звенеть, а даже вибрировать. Надеюсь, ее брат тоже не картавит. С такими именами они просто обязаны четко выговаривать все звуки. Родители проявили фантазию, ничего не скажешь.

— Ну видишь, сегодня ты и без него справилась, — подбадриваю ее. — А он где? В садике?

— Нет, — вздыхает печально. — Мама его сегодня в детдоме оставила.

— В… где? За что?

— Его вчера наказали. Точнее… это я напакостила опять. А Арсений сказал, что это он виноват. Я цветочки хотела… для мамы.

Яркие голубые глаза наполняются слезами и я в шаге от того, чтобы наплевать на несогласованный проект и сорваться в ближайшую лавку за лучшим букетом для Авроры.

— Обычно она нам распечатывает раскраски, — кивает она на огромный ксерокс в углу. — Но вчера у нее не было времени и она сказала просто порисовать. А я не умею так красиво… а цветочки хотелось красивые. Для мамы. И я решила сама… распечатать.

— И за это тебя наказали? — возмущаюсь.

— Ага, — грустно кивает она. — Цветочки мокрые были и принтер сломался.

— В смысле мокрые? — недоумеваю.

— Я их из вазы взяла, — пожимает она плечиками. — Красивые. А воду протереть не додумалась…

— И ты засунула букет в ксерокс?

— Я хотела открытку, для мамы, — в который раз повторяет девочка и шмыгает носом.

— А твой брат взял вину на себя и за это мама отправила его в детдом?

Нет, я конечно, понимаю огорчение ее мамы. Наверняка ей нехило попало от начальства за порчу казенного имущества, но детдом… Как-то слишком жестоко.

— Не отправила, а оставила, — поясняет она. — Мы там часто живем. Мама очень много работает.

— А сад? — от шока я даже немного заикаюсь.

Есть же и сады, которые допоздна работают. Не ночами же она в офисе сидит? Как, вообще, можно при живой матери детей в детдом отправить? Куда ее начальство смотрит? Зная, что у женщины двое детей, все равно задерживают сверхурочно? Или ей просто наплевать на потомство? А что, дамочка вполне может активно строить свою личную жизнь и забить на детей. Хотя, положа руку на сердце, малышка не выглядит так, будто на нее кто-то забил. Даже несмотря на огромное коричневое пятно на подоле, Аврора выглядит ухоженной и чистой. И еще эта дурацкая “р”, которая, по себе знаю, без дополнительной помощи не может сформироваться у ребенка ее возраста. Но тогда какого лешего…

Додумать я не успеваю, потому что дверь кабинета, наконец, раскрывается и на пороге появляется одутловатый мужчина. Крупные ноздри на пунцовом лице раздуваются от гнева и размахивая стопкой документов, он грозно обещает:

— Я это так не оставлю! Вот увидите! Вы у меня все еще увидите!

Погрозив на всякий случай не только владельцу кабинета, но и нам с Авророй, мужчина делает резкий разворот и пулей вылетает из приемной.

А в дверях кабинета появляется молодая девушка в строгом сером костюме и с нежностью глядя на малышку, спрашивает:

— Проголодалась? Сейчас уже обедать пойдем.

Затем она переводит взгляд на меня и застывает, словно вкопанная.

Да я и сам, признаться, теряю не только дар речи, но и малейшую возможность двигаться. Потому что передо мной она. Девушка из прошлого. Та самая, которая изменила мою жизнь на сто восемьдесят градусов. Заставила бросить абсолютно все, что у меня было и начать сначала. С нуля. Вот только уже без нее…

— Стрельцова! — Выдыхаю ошарашенно, а затем перевожу взгляд на табличку на двери, на девочку, которая говорила, что ее мама — там и складываю, наконец, дважды два. — Точнее, Верник. Верник Н.В. — это, стало быть, ты?

***

Друзья, приветствую вас в новинке! Ох и фееричная нас ждет история из прошлого! Интересно вам, что там произошло между ними шесть лет назад?

С меня классная книга с захватывающим сюжетом, с вас — звездочки, комментарии и не забывайте добавлять книгу в библиотеку!

Будет круто, обещаю!

Всех люблю, Элина