Глава 16

На какое-то мгновение мне кажется, что я сошла с ума. Возможно, когда мы убегали с торжества я упала и получила сотрясение? Хотя нет, если уж на то пошло, то галлюцинации мои начались до этого. Сотрясение и кома куда логичнее объясняют события сегодняшнего дня.

Однако уже в следующую секунду я гоню эти мысли прочь. Это не может быть моей фантазией. И близко. Ни в какое сравнение с ней не идет. А уж в том, что я долго и часто фантазировала о поцелуе с боссом, сомнений нет. Но то, что происходит в реальном времени — лучше даже самых смелых моих представлений.

Артур набрасывается на мои губы с такой жадностью, что у меня создается впечатление, будто он тоже долго об этом мечтал. Понимаю, что может дело и не во мне вовсе. Возможно босс так вел себя со всеми своими девушками, но очень быстро отбрасываю эти мысли в сторону. Наплевать. Сегодня он со мной. Нет здесь других девушек. Не только физически, но и в его мыслях, я уверена. Сейчас для него есть только я. А для меня лишь он. Всегда был лишь он, что уж говорить.

Его пальцы крепко сжимают мою талию, но недолго задерживаются на ней. Босс никогда не славился терпением и сейчас отпускает свои руки в увлекательное путешествие по моему телу.

Даже через материал платья моя кожа горит, а когда он наконец касается обнаженных участков, я вздрагиваю, будто меня бьет током. Неправду говорят, что молния никогда не бьет дважды в одно место. В меня они сейчас летят десятками, заставляя дрожать и постанывать ему в губы.

В этом отеле, на этом небольшом диванчике мы не босс и подчиненная. Мы на равных. Трабер заботится о моем удовольствием наравне со своим.

В то время как он терзает поцелуем мои губы, руки его остаются нежными и выводят мягкие узоры на моей коже. Чувствуя, как собственные пальцы подрагивают от нетерпения, я смелею и тоже касаюсь его тела. Начинаю с предплечий, ощупывая твердые мышцы. Затем аккуратно веду выше, дотрагиваюсь шеи и чувствую, как подушечки пальцев жалит жаром, исходящим от него.

Казалось бы, еще несколько минут назад я точно так же касалась его кожи. Разминала те же участки, которые ощущаю под своими пальцами и в данный момент.

Но сейчас все абсолютно по-другому. Тогда я бессовестно воровала эти прикосновения. Прикрывалась массажем и желанием помочь ему снять напряжение. Теперь же я имею на это полное право. И это меняет абсолютно все. Делает меня смелее. Увереннее. Нетерпеливее.

Артур запускает руку в мои волосы и притягивает к себе еще ближе. Будто ему тоже мало. Будто он тоже так долго об этом мечтал.

Замечал… он все замечал.

Наверное, его слова еще долго будут резонировать в моей голове. Даже сейчас, когда мысли напрочь стираются этим жарким поцелуем и его прикосновениями, я все равно слышу отголоски его слов. Он все замечал и видел. Он не слепой.

В груди рождается ощущение счастья и какого-то детского восторга. Я упираюсь подбородком в его ключицу и улыбаюсь. Так хорошо мне. Так легко. И так чертовски жарко. Будто и не выставляла я собственноручно кондиционер на двадцать два градуса. И судя по тому жару, что исходит от кожи Трабера, его сейчас одолевает та же лихорадка, что и меня.

Впрочем, кондиционер и комната отеля ни при чем. Мы все равно сейчас находимся не здесь. Понятия не имею где именно, но кажется, что едва его губы коснулись моих, мы перенеслись куда-то в другую Вселенную. В параллельную реальность, в которой возможен не только наш союз, но и вообще все.

Я пытаюсь дышать, урвать хоть немного кислорода, но судя по всему Трабер решил заменить мне не только воздух, но и стать той пресловутой экосистемой, которую хотел создать. Потому что в данный момент он дает мне абсолютно все. Закрывает все мои потребности и предугадывает желания.

— С ума меня сводишь, Стрельцова, — хрипит вроде как с претензией, но если учесть, что при этом он не перестает меня целовать, я не принимаю его обвинения близко к сердцу.

— И вы меня, Артур Ар… в смысле, ты меня, — смеюсь, утыкаясь носом ему в шею.

Вот уж поистине иногда лучше молчать, чем говорить. Поверить не могу, что до сих пор выкаю боссу. Впрочем, в то, что он меня целует я не могу поверить еще больше. А ведь именно это он и делает. Жадно. Страстно. Горячо.

Трабер приподнимает меня, словно перышко, заставляя обхватить себя ногами и несет в спальню. Несмотря на то, что он укладывает меня на кровать аккуратно, я бы даже сказала, бережно, разрез моего платья безбожно задирается, оголяя ногу практически до самого бедра. Но инстинкт прикрыться испаряется под силой его взгляда. Он не просто скользит по моей кожи, Артур будто рентген сканирует каждую клеточку моего тела. Опаляет. Обжигает. Заставляет трепетать.

Я ловлю его взгляд и едва заметно киваю. Сама не знаю с чем соглашаюсь. Никаких вопросов он мне не задавал. По крайней мере, не вслух.

Артур громко сглатывает. Часто дышит. Напряженно прикусывает нижнюю губу и до побелевших костяшек сжимает кулаки, будто всерьез верит, что это поможет ему сдержаться. Такой умный у меня босс, и такой наивный одновременно.

Думает, что у нас получится? Что если один из нас, или даже оба, проявят благоразумие и постараются остановиться, то время обернется вспять и мы снова вернемся к своим ролям босса и подчиненной?

Вряд ли я когда-нибудь узнаю действительно ли босс раздумывал над тем, чтобы остановиться, но момент, когда он принимает решение идти ва-банк я вижу четко. Напряжение в его теле словно испаряется и даже лицо становится будто бы моложе.

А уже в следующую секунду я чувствую, как матрас рядом со мной слегка отпружинивает под его весом, а его губы снова оказывается в миллиметре от моих.

Артуру приходится трудиться за нас обоих. Он с готовностью стягивает как свою одежду, так и мое платье. И дело не в том, что я вдруг утратила власть над своими руками. Просто они сейчас заняты совсем другим. Я продолжаю изучать его крепкое тело, обводя пальцами каждую твердую мышцу. Делаю все то, о чем так долго мечтала глядя на него каждый день.

Флёр возбуждения и страсти окутывает всю комнату, пропитывая нас густым туманом. Дыхание становится тяжелым, а мое желание достигает запредельных высот. И все равно я громко ахаю, когда Трабер перехватывает мою ладонь и настойчиво ведет ниже, не давая задержаться на твердых кубиках пресса и животе. А затем пространство перед глазами окончательно плывет. Яркие вспышки под закрытыми веками сменяются слишком уж яркими ощущениями, которые напрочь стирают посторонние мысли из моей головы.

Я даже боли совсем не чувствую, хватаясь в этот момент лишь за ощущение правильности происходящего. Но вскоре и она проходит. И остается лишь всепоглощающее блаженство и счастье.