Глава 21

Сославшись на то, что его клиент прибыл на встречу, Решетников наконец отходит к своему столику и я остаюсь один на один со Стрельцовыми, старшей и младшей. Умом я понимаю, что они обе Верник, но язык не поворачивается их так называть. Поэтому хоть мысленно, но они обе Стрельцовы. Надя и Аврора. Два абсолютно чужих мне человека, но почему-то вместо того, чтобы метаться как курица с оторванной башкой и срочно искать того, кто сможет переделать мой проект в кратчайшие сроки, я уминаю шоколадный торт и выспрашиваю у них подробности того самого открытого урока.

Впрочем, охотно отвечает мне только Аврора. Надя лишь поджимает губы и делает вид, что очень внимательно отвечает на сообщения в телефоне. Изредка она поднимает на нас свой взгляд, но прерывать дочь не решается, позволяя той с лихвой компенсировать угрюмость матери.

— Нам разрешили надеть космические костюмы, — хвастается Аврора. — Я была феечкой!

— Инопланетной? — уточняю с улыбкой.

— Да, — кивает она с готовностью. — Как вы узнали?

— Ну раз тема была космическая, значит и фея должна быть такой.

— Вот! — победоносно заявляет она и бросает на маму насупленный взгляд. — А мама сказала, что не бывает инопланетных феечек! Она хотела, чтобы я космонавтом была или этим… как его? Иноплатинянином!

— А инопланетяне по-твоему существуют, Надя? — брови против воли ползут вверх, а губы расплываются улыбки.

— Они, по крайней мере, подходят под тему космоса, — выдает она с издевкой.

— Но зато их было много! — не унимается ее дочь. — Все были пришельцами и космонавтами. А феечкой я была одна. С розовыми крылышками.

— Уверен, ты выглядела потрясающе, — мечтательно произношу, представляя, как она порхала среди сотни шаров, которые надули Решетников с Надей.

— А Арсений был астронавтом, Юрием Гагариным, — гордо заявляет она.

А мне в этот момент почему-то очень хочется включить диктофон на телефоне и записать эту фразу. Все эти звонкие “р”, гордость, с которой она говорит о брате.

Обычные слова вроде… от обычной девочки. Но для меня они сродни волшебным колокольчикам той самой инопланетной феи. Будто есть в них какая-то магия, которая и диктует мне запечатлеть этот голос на память.

Однако, Надежда, как всегда, не разделяет мои эмоции и вместо того, чтобы отзеркалить мою блаженную улыбку, она хмурится и вскакивает со своего места:

— Рори, детка, нам пора домой.

— А проект? — оторопело интересуюсь. Мы так не договаривались вообще-то.

— Я все сделаю, — отмахивается она. — Пришлите мне все документы на почту.

— Так давай хоть детали обсудим. Я тебя введу в курс дела.

— У Арсения температура поднялась, — поясняет она, взволновано прикусив губу. — Мне срочно нужно домой.

— Я вас отвезу, — предлагаю с готовностью.

— Это далеко, — мотает она головой. — Дедушка живет на окраине.

— Так тем более, — возражаю, — на машине быстрее, чем на автобусе.

— Ладно, — соглашается Надя, ничуть не скрывая, что это решение дается ей нелегко. Будто сесть в мою машину — наивысшая степень наказания.

И естественно я невольно вспоминаю нашу прошлую поездку. Когда мы горланили песни, болтали обо всем на свете и просто наслаждались временем.

Сколько раз я за эти годы вспоминал тот день? Сначала упрямо переключал радиостанцию, стоило одной из тех композиций зазвучать в эфире. А затем сам с садистким наслаждением находил их онлайн и слушал на репите пока голова не начинала трещать.

Но сейчас волнение Нади передается и мне, не позволяя насладиться воспоминаниями.

— Миша же сказал, что дети в этом возрасте легко переносят ветрянку, — напоминаю ей, желая хоть как-то успокоить. Но вместо благодарности, Стрельцова бросает на меня уничижительный взгляд и холодно заявляет:

— Вы когда-нибудь сидели с температурящим ребенком, Артур Аркадьевич? Гладили его волосы всю ночь напролет? Готовы были пообещать все на свете лишь бы он, наконец, выздоровел? Пробовали по очереди все возможные сиропы и понимали, что температура от них спадает лишь на полчаса, а потом снова взмывает вверх?

Я нервно сглатываю и мотаю головой.

— Нет? Так я и думала, — холодно роняет она. — В таком случае, держите свои советы и умозаключения при себе, пожалуйста. А мне не мешайте волноваться о здоровье моего сына.

— Я понимаю, — смущенно бормочу. — Просто хотел тебя успокоить. Конечно, ты имеешь полное право переживать, Надя. Это твой сын. Уверен, я бы на твоем месте волновался не месте… Если бы у меня были дети, я имею в виду.

Кажется, мои слова вгоняют ее лишь в еще большую ярость и я решаю заткнуться. Мама-тигрица, я все понял. Молчу-молчу.

Так же молча киваю на свой автомобиль, припаркованный у градостроительного совета через дорогу и Аврора восхищенно улыбается:

— Мам, смотри какая большая машина! Не то что у Олега, у него какая-то игрушечная!

— Нормальная у Олега машина, — ворчит Надя. — Она просто спортивная, поэтому так и выглядит.

— Деда говорит, что она пузотерка и по нашим дорогам на ней опасно кататься, — упрямо продолжает девочка.

— Так дедушке никто и не предлагает на ней кататься, — улыбается Надя. — А ты что-то не сильно возражала, когда Олег в прошлый раз верх откинул и ветер развивал твои волосы.

— Мы как будто в настоящей карете ехали, — восхищается девочка.

А я ловлю себя на очередной мысли, что в жизни Нади как-то слишком много мужчин. Вот еще и Олег какой-то нарисовался! Только успели от Решетникова избавиться, а как говорится, не опять, а снова…

Впрочем, и насчет Миши я видимо, рано обрадовался. Он выходит из кафе вслед за нами и хмурится:

— Вы куда так быстро сбежали? Я ж насчет дня рождения забыл сказать. Ксюша хотела приглашения в саду отдать, но раз пока на больничном, то придется на словах. На восьмое число ничего не планируйте, ладно?

— Если сами к этому времени выздоровеем, — трагическим голосом сообщает Надя. — У Арса температура снова поднялась.

— Вот черт, — морщится Решетников. — Сто процентов он от Ксюши подхватил.

— Надеюсь, пронесет. Он же только недавно от бронхита оправился… Господи, это когда-нибудь заканчивается, скажи мне, как опытный отец?

— Ты уверена, что хочешь услышать мой ответ? Не забывай, у меня кроме Ксюши еще и дочь-подросток есть.

— Точно, — спохватывается Стрельцова. — Нет уж, лучше молчи. Ладно, потом созвонимся насчет дня рождения, Миш. Извини, но сейчас не до этого. Надо поскорее домой бежать.

— Вас подвезти?

— Я уже вызвался поработать таксистом, — заявляю безапелляционно.

— А детское кресло у тебя есть, таксист? — спрашивает он и видя мой ступор, напоминает: — А у меня есть.

— Как я могла забыть про кресло? — Надежда в сердцах бьет себя по лбу и с благодарность смотрит на Решетникова. Совсем не так, как на меня минуту назад. — Тебе точно не сложно?

— Да нет, конечно, о чем речь? — мотает он головой.

О моем существовании все трое одновременно забывают. Даже Аврора как-то слишком поспешно бросает мне “пока” и залезает на заднее сиденье Мишиного мерса.

А я как дурак смотрю им вслед и пытаюсь понять свои чувства.

Крайне странные чувства, надо заметить. Я уговорил Стрельцову взять свой проект, спас ситуацию с заказчиками. Мне бы радоваться по идее. А на душе кошки скребут будто Решетников сейчас увозит на своем навороченном джипе не просто мою бывшую сотрудницу и ее дочь, а частичку меня.