Глава 22

Василиса

Ох, как же прекрасно быть мужиком! Нет, женщиной тоже хорошо. Но… когда ты соединяешься с кем-то, скручивается в клубок, объединишься, кувыркаешься… хо-ро-шо… В любом теле! В мужском или в женском, неважно!.. Нет, важно! Важно — с кем.

Тяжело посмотрела на своё собственное лицо и улыбнулась: глазки Василий закатил, губки, распухшие от моих поцелуев, приоткрыл, дыхание рваное, по телу всё ещё проходят последние угасающие судороги. О, да, милый! Я помню, как это. Теперь и ты знаешь, чем женский оргазм от мужского отличается! На собственной шкурке… э… ну, вагине… моей… А, ладно! Какая разница?! Хо-ро-шоооо!

— Знаешь, Вась, — хрипло проговорила я, — даже если не удастся вернуть наши тела… Кажется, я готова остаться в этом. Но при одном условии… И мне кажется, тебе оно не понравится.

— А-а? — осоловело после трёх подряд оргазмов промямлил Василий. — Чего сказала?

— Сказала, что если будешь со мной, идиот, — раздражённо рявкнула я, — то согласна даже в этом тебе остаться!

Личико моё… то есть Васино перекосилось. Глазки зажмурил, по щекам слёзки. Чертыхнулась: он же беременный, а я на него ору! Погладила по голове:

— Ну прости, прости! Не хотела кричать. Просто я тебе признаюсь, а ты… как всегда!

Вася заныл ещё сильнее. Размазывая слёзы по щекам, рыдал, как ребёнок, что-то пытался сказать, но лишь всхлипывал. Я снова выругалась и, скрипя зубами, гладила Васину узкую спину… А внизу снова пошевелилось. Опять?! Да сколько можно? А рука моя… босса… уже оглаживала Васькины ягодицы, проникала между ними, скользила по влажной ещё промежности.

Всхлипы Васи перешли в стоны, я перевернула своё… его… ох, мозг ушёл в отпуск и вывесил на маковке белый флаг с красным крестом! Какой же Вася красивый! Я красивая… Сама в себя погружаюсь ведь. Хо-ро-шо… и странно. И плевать!

— Люблю тебя, — шептала я, тараня Васино лоно, нависая над ним, ощущая цепкие ноготочки на пояснице, — себя… тебя… всех! Ох! Как же клёво!

Пик настиг жаркой волной, и я снова излился в своё… Васино тело. Эмоции бурлили через край, щекотали пузырьками шампанского, щекотали новогодней мишурой. Да, пусть всё останется как есть! Я, Вася и наш ребёнок! Какая разница, кто в чьём теле?

Вася подо мной извивался, постанывал. Грудь колыхалась, поддразнивала, так и хотелось снова прильнуть к соску жадными губами, но нижний друг объявил тайм-аут, а вот Вася был… была… — а, чёрт! — не против продолжения. Я зависла над Василием и, любуясь влажным блеском его глаз, хрипло проговорила:

— Кажется, я вас люблю…

Вася, тяжело дыша, привычно скривился и хмыкнул:

— Васёк, тебе не кажется, что официальность в данной позиции Касасутры противопоказана предписаниями медиков? И вообще! Мы давно на «ты» перешли.

— Нет, — глупо улыбнулась я и, опустившись к лону Василия… ох! Моему? Нервно хихикнула и проговорила: — Кажется, я ВАС люблю! Тебя и малыша…

И поцеловала живот Васи. Он снова всхлипнул и простонал:

— Ну вот! Я опять реву! Васька, достало! Если ты готова остаться в мужском теле, я тебя понять могу. Сам бы не отказался! Но в женском… Это жесть! Как вы бабы с ума поголовно не посходили? С такими перепадами настроения! А эмоции? А ощущения от секса?! Да я вообще не понимаю, чего вы все сопротивляетесь… Будь я женщиной… ох я уже женщина! Короче, трахался бы с утра до вечера! Вам же даже стояк для этого не нужен. А множественный оргазм? Это же вынос мозга! Нет, если постоянно получать такой кайф, наверное, точно свихнусь… — Он посмотрел так жалобно, что сердце дрогнуло: — Как вы справляетесь?!

— Всё просто, — улыбнулась я. — ТАК бывает только с одним человеком, понимаешь? Не со всеми. А с тем, кого любишь.

Василий завис на пару минут. Лишь глазками хлопал, да рот беззвучно открывал, как рыбка золотая. Ох, уже этот ротик! Попробовать, что ли, как Василий любит, погрузиться в него, пока я с такого ракурса? Кажется, мне действительно нравилось быть мужчиной…

— Я что? — наконец обрёл Василий дар речи. — Втюрился?!