58. Эпилог

Нью-Йорк, год спустя

Самый старший Потемкин молча держал правнука на руках. Они очень внимательно друг друга рассматривали – самый младший Потемкин был тоже серьезен и даже суров. Разрез темных глаз на чеканном лице не оставлял и тени сомнения в фамильном сходстве. А светлый завиток волос над азиатским лбом его лишь подчеркивал.

– Богатырь. Хучтей!*

– Маленький обжорка, – Марина тихо подошла, не решаясь тревожить пасторальную картинку. Этого монгольского крепкого старика ростом едва ли ей по плечо она все еще немного побаивалась, хоть он ни разу не посмотрел в ее сторону как-нибудь косо.

Просто он так неожиданно прилетел к ним в Нью-Йорк на годовщину свадьбы, никого не предупредив. И она тут его встретила взъерошенная, сонная, босая и совершенно непрезентабельная.

Дед как всегда смотрел строго, оценивающе, почти не улыбаясь, был молчалив и задумчив. Интересно, ее муж лет этак через пятьдесят будет похож на него? Да, скорее уж Арат пошел в деда, чем в отца.

Отец с матерью тоже приезжали, Марина в Монголию поехать не смогла, потому что почти сразу после третьей свадьбы тест показал ей две полоски. Арат носился с ней, как с хрустальной вазой, исполнял любое желание, вот только ей совершенно не хотелось ни селедки с вареньем, ни соленых арбузов. Только одного – своего мужа. И до сих пор хотела ровно того же.

– Порода, – дед изобразил на своем лице подобие улыбки, было видно, что ему это дается непросто. Не привык он улыбаться, Арат вот совершенно не такой. – Григорий Аратович Потемкин гордо звучит.

Марина вздохнула. Как рожать – так им, женам. А как “порода” – так Потемкины.

Дед покосился на жену внука. Норовистая лошадка, издали видно. Точно такая, как все они любят. Тоже породистая. Он с первого взгляда выбор внука понял и одобрил.

И когда тот звонил из Нью-Йорка в полнейшей панике, вопя в трубку деду: “Она рожает, дарга, в Москве, а я тут! Что мне делать?” – старший Потемкин все рассудил очень быстро и правильно, сев в самолет и прилетев в Москву даже раньше непутевого, хоть и счастливого внука-папы.

Да, задали они тогда всем крепкого жару. Эти двое ничего не делают без искр и пожара. Огонь, а не пара. Марина рожать без мужа наотрез отказалась – сказала: "Никуда не пойду, хоть вяжите”. Раз обещал он с ней быть в этот страшный момент – ну, так она его дождется.

Вязать не пришлось, но тогда победить ее смог только дед. Вошел к роженице в палату, сказал пару слов очень тихо, и все дальше пошло как по маслу: ни криков, ни громких истерик.

Умел патриарх подобрать эти нужные женам слова. Никто больше не смог. Она словно бы потерялась без Арата, ослепла, оглохла от ужаса. Как будто опора из-под ног ушла. Только старший Потемкин смог внушить ей твердую веру в свои женские силы. Как? Знали лишь только они.

Младший Потемкин вдруг повел носом, как заправская ищейка, словно унюхав мать, и завозился у деда на руках, шлепая губами, пытаясь поймать ртом краешек чепчика.

– Давайте. Пора кормить нашего супергероя, если мы не хотим тут оглохнуть, конечно. Сейчас он запустит сирену.

Словно в ответ, младенец издал низкий звук, похожий на гул дальнего парохода. Дед усмехнулся.

– Да, голос тоже семейный. Держи, дочка, мужчина должен расти… защитником и опорой семьи. Сильным, смелым и умным. Как ваш…

– Разбуженный папа. Давай подержу, иди ляг, заодно и поспите.

Арат возмужал. Стал значительно шире в плечах – это теперь не волчонок. Молодой, сильный зверь: быстрые ноги и крепкие зубы. Дед смотрел на него с удовольствием. Да, порода.

Сын, еще секунду назад собирающийся сотрясти этот мир до фундамента криком, вдруг сразу притих. Они были таким органичны и неразделимы, как будто линия жизни. Дед, внук и правнук. Мужчины из гордого рода Потемкиных.

– Знаешь, – дед придержал уходящего в спальню Арата. – Мне, наверное, не очень долго осталось. Ты бы поспешил что ли с дочкой. Больно увидеть хочу. Точно будет красавица. И приезжайте к нам летом в отпуск. Парня плавать научим, в степь на охоту пойдем.

Арат усмехнулся. Представил себе лицо Марины в ответ на заманчивое предложение.

– Иди отдыхай.

На широкой супружеской кровати спала мать. Прекрасная, как Мадонна. Уставшая и счастливая. Его женщина, его жена, мать его сына. Соратница, подруга, любовь всей его жизни. Тихо положил ей под грудь голодное чадо, тайно ему позавидовал.

Открыла сонно глаза. Обняла быстро зачмокавшего сына, расслабилась.

– Арат. Знаешь, я тут подумала… А ну его, этот Нью-Йорк! Может, уедем в Монголию?

Он рассмеялся.

– Так страшно, Малыш? Ты же смелая, куда собралась убегать?

Молча кивнула. Еще как было страшно. Опустила ресницы.

Уже завтра произойдет невероятное: открытие выставки в знаменитой на весь мир галерее “Щукин”. Той самой, где когда-то… давно, в прошлой жизни они были вместе с Аратом впервые. А теперь…. “Событие года”, “Трио гениев из России”, впервые на выставке. И одна из фамилий, красовавшихся на огромных рекламных щитах была… Да. Потемкина. Чрезвычайно пугающе, надо заметить.

– Скажи мне, ты счастлива?

Снова открыла глаза. Широко-широко, будто бы испугалась.

– Нет. Не совсем. Я хочу еще пару Аратиков и Араточек. И чаю, и мужа под бок. Что за глупые вопросы, Соболь?

– Уже год, как мы поженились, время подводить итоги.

– Итоги? М-м-м… Хорошо, давай. Я счастлива, замужем, у меня есть сын, на тесте опять две полоски и…

– ЧТО? Выставки ты боишься, а две полоски – так, ерунда, и не стоит вообще волноваться?

– Чаю. Срочно. Погодки, любимый – это даже не страшно. Наверное. И мужа под бок мне очень теплого, слышишь? Пока еще не передумала. Да, я люблю тебя, но рожать в Америке в жизни не буду. Все, прыгать хватит мне тут, прекращай, Арат, ну я же серьезно!

Арат не желал быть серьезным. Он желал прыгать и орать громко от счастья, сына только боялся напугать. За окном лежал снег. Обычный вполне, не октябрьский. Тем не менее он ему снова принес свое чудо. Как приносил уже дважды. Да, три месяца назад, когда он метался между двух континентов, а Марина рожала – в Москве пошел снег. Сильный, и рейсы задерживались.

И вот теперь снегопад в самом центре Нью-Йорка, а в их дом, теплый и светлый, тихими очень шагами идет его новое счастье.

Новая страница в истории о любви безумно-безбрежной – Потемкинской.

_________________________________________

* монг. Крепыш