Глава 15

Карина

Потянулись скучные и однообразные дни, дни без Марка. Как я прожила без него целых восемнадцать лет? Теперь они мне кажутся блеклыми и бесцветными, как постер на стене.

Странно, он больше не ассоциируется у меня с Громовым. Может потому что оригинал слишком сильно меня к нему ревновал? Только поэтому я его не снимаю, иначе бы уже давно свернула в трубочку и спрятала на антресоль.

Днем еще держусь, более-менее отвлекает работа и постоянные вопросы, которые надо решить. Все-таки я начальство. И если раньше я терпеть не могла ранних и поздних посетителей, то теперь я их просто обожаю. Они как могут оттягивают то время, когда я остаюсь один на один с собой,

Но когда вечереет и Яннис с Менелаем уходят домой, меня охватывает такая тоска, что хочется сесть и натурально завыть. Не обязательно на луну, можно просто так.

Кружу по дому, перехожу из комнаты в комнату, сажусь на террасе и снова ухожу в дом.

Здесь не осталось ни одного места, которое бы не напоминало мне о Марке. Иду на террасу, вспоминаю, как мы тут ужинали, танцевали и… не только танцевали. В кухне вместе готовили и… не только готовили. В родительской комнате… ничего, я не разрешила. А в моей спальне иногда мы спали. Ну и в ванной иногда мылись.

Вот разве что погреб, туда мы так и не добрались. Там нечем растравлять душу, но не перебираться же мне жить в погреб?

Проходит неделя, пошла вторая, от Марка никакой весточки. У меня на нервной почве полностью пропадает аппетит. Не могу впихнуть в себя ни кусочка, только чай пью пустой, даже без сахара. Наверное поэтому по утрам накатывает тошнота, и я по часу сижу на полу возле унитаза.

Всерьез подумываю переехать в ванную, чтобы зря не бегать туда-сюда. Правда, днем становится лучше, только все время клонит в сон. Наверное тоже от недоедания, а еще от апатии, в которую я погружаюсь все больше и больше. А от чего еще я постоянно плачу?

Все меняет звонок, взрывающий вечернюю тишину. На экране светится «Скрытый номер», но я сердцем чувствую, что это он. Марк.

Пальцы трясутся, и я не сразу отвечаю на звонок. Несколько раз скольжу пальцем по экрану пока не слышу в трубке знакомый голос.

— Каро! Каро! Малыш, ты слышишь меня?

Сползаю на пол, прижимая к уху телефон.

— Да, Марк… — шепчу, сглатывая подступивший к горлу ком.

— Любимая, я тебя не слышу, — его голос звучит глухо, из динамика свистит ветер. Представляю, как Марк прикрывает микрофон рукой и громко всхлипываю.

— Малыш, ты что, плачешь? — тревожно спрашивает трубка, и я реву в голос.

— Марк! Ты позвонил! А я думала, ты меня бросил!

— Что ты, Каро, что ты выдумала, детка, — Марк переходит на яростный шепот. — Я же тебя люблю.

— Ты так долго не звонил, — обнимаю телефон, словно он живой.

— Включи камеру, — хрипло просит Марк, и я включаю.

Вижу его лицо на экране и плачу еще сильнее. Он на улице, там темно, ветер треплет его густые волосы.

— Мне без тебя так плохо, так плохо… — шепчу ему и глажу ободок экрана. — Я без тебя ничего не хочу. Я есть не могу…

Про то, что мне из-за этого тошнит, решаю не говорить. Марку и так плохо, это видно по его растерянному лицу.

— Нельзя так, малыш, — он явно расстроен, — ты должна себя беречь. Каро, тут вот что… — он прокашливается. — Помнишь, дядька этот, Андроник, говорил, что мне надо проверить позвоночник?

— Помню, — киваю, все еще хлюпая носом.

— Он оказался прав. Моя старая травма дала о себе знать, от удара в нем появились трещины, может быть поврежден спинной мозг.

— И что теперь делать? — все звучит так жутко, что я сразу перестаю плакать.

— Отец договорился с клиникой в Израиле, я сейчас вылетаю туда. Звоню тебе из аэропорта. Как раз пока здесь станет спокойнее, наша служба безопасности работает. Если смогу, позвоню из клиники. Или напишу.

— Значит, ничего не поменялось? — вытираю щеки и нос локтем.

— А что должно поменяться? — удивляется Марк.

— Ты мог передумать…

— Ничего не поменялось, малыш. И я не передумал. Вернусь из Израиля, и мы поженимся. Только, Каро, — он мнется, потом договаривает, — у тебя все нормально?

— Да вроде бы, — пожимаю плечами. — А что?

— Я о том, что мы не предохранялись. У тебя нет задержки?

Я лихорадочно вспоминаю, когда у меня в прошлом месяце были месячные и конечно не помню.

— Нет, — говорю на всякий случай.

— А ты тест не делала?

— Не делала. Сделать?

— Я просто хочу знать, что с тобой все в порядке. И если что… ты знай, я в любом случае буду рад, поняла? Какой бы ни был результат.

— Да, Марк, я поняла, — снова слезы текут ручейками, но я их не вытираю. — Стой, ты скажи, родители тебя узнали?

— Конечно! А почему они должны были не узнать? Или ты о публикации?

Киваю, прикусив губу. Марк ладонью приглаживает волосы.

— Произошла ошибка, Каро. Будет опровержение, но уже когда я вернусь.

— Марк, — шепчу я в страхе, потому что понимаю, что это означает, — скажи, что она не опасна.

— Кто, малыш?

— Операция. Иначе почему сразу не объявить, что произошла путаница?

— Не знаю, Каро, эсбэшникам виднее. Нам какая разница, малыш? Я вернусь, и все будет как надо. Ты мне веришь?

Киваю, вытирая слезы.

— Ты такая красивая, — с грустной улыбкой говорит Марк, поднося к экрану ладонь. Я протягиваю свою и осторожно приближаю к экрану.

— Я тебя люблю, малыш, — шепчет он и оборачивается на шум за спиной. Возвращается с расстроенным лицом. — Мне пора, посадка начинается. Я тебя целую так как всегда целовал, помнишь?

— Да, Марк, да… — улыбаюсь сквозь слезы погасшему экрану, целую холодное стекло и прижимаюсь к нему щекой.

***

После звонка Марка у меня как будто вырастают крылья. Я не хожу, я порхаю! С моего лица не сходит сияющая улыбка, и я хочу обнять весь мир.

А как иначе, если я всех-всех людей на свете обожаю и люблю? Яннис с Менелаем тоже это заметили, недоумевающе косятся, подозрительно переглядываются, а сегодня все утро прошушукались. И посматривают с опаской.

Согласна, перегнула палку. Не надо было кричать прямо с крыльца Менелаю, как я его люблю. Можно было подождать, пока он подойдет ближе. И венок из цветов олеандра, который я сплела для Янниса, не обязательно было упрашивать его не снимать. По крайней мере та семейная пара, к которой Яннис вышел с венком на голове, подозрительно быстро уехала. Даже кофе свой не допили.

— Парни, я в город! — забираюсь в пикап и высовываюсь из окна. — Если что надо купить, говорите.

— А зачем тебе в город, хозяйка? — настораживается Менелай. — Ты же только позавчера из поселка полмашины всякой всячины навезла.

Делаю серьезное лицо, но губы сами собой тянутся в улыбке.

— По личному вопросу! — отвечаю с заговорщицким лицом и сигналю на прощание.

— Ну если только по личному… — бубнит Менелай.

— На дорогу смотри, Каро, — буркает Яннис.

Уже выезжая со двора вижу в зеркале заднего вида как он стаскивает с головы олеандры и вытирает потный лоб. Даже жаль его становится, меня снова наполняет любовь и благодарность к миру и людям, которые в нем обитают.

Я не обманула парней, в город еду по личному делу. Точнее за тестом на беременность. Слова Марка ввели меня в ступор, я и не думала, что моя утренняя тошнота может быть связана с беременностью. Но когда почитала в интернете, нашла у себя все признаки.

Сонливость? С утра ничего, а с обеда ползаю как сонная муха. Утренняя тошнота? Я о ней разве что книгу не написала. Повышенная эмоциональность? Да я сейчас на ровном месте могу начать плакать.

Вот сказали парни, что бензин скоро закончится в крайнем резервуаре, и я полдня проплакала. Вчера папа до слез довел, когда позвонил. Он просто сказал, что скучает, а мне его ужас как жалко стало. Сегодня с утра паучка увидела, растрогалась до слез. Что он маленький и никому не нужный, каждый может наступить и раздавить. Отнесла и на куст посадила, а раньше так боялась тех пауков, до обморока.

И месячных нет, это главное. Хоть я и не помню точно, сколько дней задержка, но то что она есть, уверена. Осталось убедиться и сделать тест. Особенно теперь, когда об этом попросил Марк.

Но покупать тест на беременность в поселковой аптеке это то же самое, что пройтись голышом по главной улице. Или разместить в самом видном месте на площади возле центрального рынка билборд с рекламой эротического фильма с собой в главной роли. Результат предсказуем и известен наперед. Папа будет здесь раньше, чем я успею добраться домой.

Так что о поселковой аптеке и речи нет, я направляюсь в город, где меня никто не знает. Час езды, и я на месте. Торможу возле первой попавшейся аптеки. До возвращения домой ждать не буду, сгорю от нетерпения.

Я уже все решила. Куплю тест и заеду куда-нибудь пообедать. Туда где есть туалет. Как раз перекушу, заодно сделаю тест, чтобы долго не затягивать.

— Каро, эй Каро! Это ты или не ты?

Оборачиваюсь в полуобмороке на знакомый голос и не могу сдержать возмущенного возгласа.

Еврипид! Это шутка? Нет, я серьезно, это чья-то подстава?

Быстро зажмуриваюсь, уговаривая себя тем, что мне показалось. Вот сейчас я открою глаза, и окажется, что это совсем не Еврипид, а какой-то другой незнакомый парень. Он просто похож на…

— Каро! Подожди, я сейчас!

Разочарованная открываю глаза. Нет, не показалось. Довольная улыбающаяся физиономия принадлежит никому другому, кроме как бывшему однокласснику. Делать вид, что я его не заметила, слишком поздно. Он так высоко подпрыгивает на противоположном конце улицы и усердно размахивает обеими руками, что успели обернуться все прохожие в радиусе нескольких сотен метров.

Нехотя киваю и слабо машу рукой в ответ. Еврипид быстро пересекает дорогу по пешеходному переходу и подбегает ко мне, запыхавшийся и вспотевший.

— Привет, Каро! Сколько лет, сколько зим. Я так рад тебя видеть!

А я вообще не рада. Чтоб ты скис, Еврипид!

— Какими судьбами? Решила по магазинам проехаться? А я тоже, мать попросила кое-что купить, я с утра приехал. Если ты уже закончила, можем выпить кофе. А хочешь, давай поедим? Я знаю тут один крутой ресторанчик…

Слова изо рта этого парня вылетают со скоростью света, и я терпеливо жду момент, когда у него закончится воздух, и я смогу вставить хоть слово.

— Мне надо в аптеку, — проговариваю быстро, когда такой момент наступает. Лицо парня сразу приобретает озабоченный вид.

— Правда? А что такое, Каро? Что случилось? Ты заболела?

— Я беременная! — рявкаю в сердцах. Еврипид оторопевает и замолкает ненадолго, хлопая длинными и густыми ресницами. Но быстро приходит в себя и растягивается в улыбке от уха до уха.

— Ты пошутила, Каро! А я поначалу и правда поверил. Какая же ты выдумщица…

— Жди здесь, — перебиваю парня тоном, от которого он вытягивается в струнку. — Стой здесь и жди, ясно? Не вздумай идти за мной.

Он только кивает, а следом мотает головой еще и ладони вверх поднимает, мол не бойся, не пойду. Вот и хорошо. Вот и правильно. Молодец, Еврипид.

Хочется похлопать его по щеке, но боюсь, он неправильно поймет. И так пристал как банный лист, не отцепишь. Иду в аптеку полная мрачной решимости и давая себе слово, что даже если там собрался весь наш поселок, наплюю и куплю тест.

Но в аптеке нет ни одного из наших поселковых, никого из моих близких и дальних родственников. И даже дядьки Андроника нет.

Покупаю на всякий случай два теста и выхожу из аптеки. При виде меня Еврипид оживляется и несмело улыбается.

— Поехали, — хмуро киваю ему на пикап.

— Куда, Каро? — осторожно спрашивает Еврипид.

— В ресторан. Я хочу есть, — громко хлопаю дверцей.

— Поехали, — Еврипид садится на пассажирское сиденье, — только давай потом заберем мой мотоцикл?

Вместо ответа молча киваю. Куда ж его денешь, раз пристал как репей, то уже не отцепится.

Ресторанчик в самом деле очень милый, но я не настроена любоваться интерьером.

— Выбери что-то на свое усмотрение, — говорю парню, а сама бегу в туалет.

Не сказать, что я не ждала, и все равно, когда вижу пару полосок на одном тесте и «Yes+» на другом, на глаза наворачиваются слезы.

Я бы сейчас все отдала, если бы за столиком открытой площадки ресторана меня ждал Марк, а не Еврипид. Но парень не виноват в том, что отец моих детей — а я уверена, что из там двое! — сейчас далеко. Никто не виноват.

— Ничего, ангелочки, зато мама вас уже любит, — шепчу, вытирая слезы, и улыбаюсь. — И папа тоже. Он сам сказал. А ваш папа обманывать не будет. Он просто не умеет.