Глава 2

— Привет, — едва завидев меня, расплывается в чересчур широкой улыбке Глеб.

Секунда — и он ласкает меня неуютно откровенным взглядом. Все тело, медленно и внимательно, неприлично задерживаясь на плоском животе и налитой после родов груди. Я быстро сбросила лишний вес и восстановила форму, каких бы сил это мне ни стоило. И я знала, что выгляжу отлично, даже лучше, чем до беременности.

Под жадным взглядом бывшего мужа чувствую себя грязной, будто меня прямо сейчас мысленно насилуют. У Глеба давно «сборов» не было?

— Зачем приехал? — предпочитаю не лицемерить, а сама тем временем кутаюсь в халат.

Глеб откашливается хрипло, не сразу, но все же заставляет себя посмотреть мне в глаза.

— Соскучился, — пожимает плечами.

Вместо ответа смеюсь, издевательски и немного истерично. Я давно не верю словам бывшего. «Сережки» в машине и донора на третье ЭКО мне хватило с головой.

— Глебушка, милый, — слышится за спиной радостный голос мамы. — Сто лет тебя не видели! Совсем дорогу домой забыл.

От слова «домой» меня передергивает. Мама не скрывает, что остается на стороне бывшего зятя, а единственным выходом для меня видит сближение с ним. Но я ее позиции категорически не разделяю.

— Приехал с днем рождения поздравить… — бодро начинает Глеб, но в очередной раз забывает, как зовут моих двойняшек, — …детей, — выкручивается быстро, а я закатываю глаза.

Протягивает Вике и Вите какие-то свертки, яркие, большие, красиво упакованные. Опасаюсь, что не слишком избалованные дорогими игрушками малыши быстро сдадутся «доброму дяде». Но вместо этого они некоторое время сканируют подарки, изучают растерянное лицо Глеба, а потом пятятся назад, в конце концов, оказываясь за моей спиной. Словно защиту ищут. Или намекают: сама, мать, разбирайся с чужаками.

— Дикие они у тебя какие-то. Видно, что общения не хватает, — тянет Глеб, а у меня чешутся руки, чтобы влепить ему пощечину и вытолкать из дома. — Это сколько им?

— Два года, — спохватывается мама, пытаясь разрядить накалившуюся обстановку.

— Исполнилось… Четыре месяца назад, — подчеркиваю я, намекая, что бывший опоздал с поздравлениями.

— Да-да, я помню, — нагло врет он и переводит взгляд на маму, ища в ней поддержку. — Я на сборах был.

— Не стоит кричать о своих «сборах» на каждом шагу. Мы в курсе, — ехидно прищуриваюсь.

Глеб недовольно закашливается, смотрит на меня исподлобья. Но возразить ничего не может. Боится, чтобы я не ляпнула лишнее при маме.

Звонок духовки заставляет меня подпрыгнуть на месте. Не вовремя пирог решил приготовиться: чуть сердечным приступом меня не наградил. В такой сложной обстановке любой посторонний звук пугает.

Зато мама, наконец, оставляет нас с Глебом наедине. И мы оба можем продолжить нелегкий разговор.

— Чего ты добиваешься, Глеб?

— Алис… Алисонька… Разве ты не хочешь вырваться отсюда? — с заметным отвращением окидывает взглядом дом родителей. — Возвращайся ко мне, и у тебя все будет. И у детей твоих, — добавляет нехотя. — Ты ведь хочешь в столицу, — не спрашивает, а ставит перед фактом.

«Хочу. Очень хочу, — признаюсь мысленно. — Но не к тебе!»

Недовольно зыркаю на Глеба, но он подходит ближе и проводит ладонями по моим плечам. Как бы невзначай поднимает руку к моему лицу, откидывает локон с щеки, поправляет растрепавшиеся за ночь волосы.

— Алисонька, — шепчет в губы, а меня передергивает. — Ну, сколько можно обижаться? Назло мне в захолустье это уехала. Давай опять сойдемся! Тихо брак оформим, будто и не разводились. Детей на меня запишешь, но чтоб никому ни слова, что они не мои! — рычит неожиданно. — Мне нужна ты, полноценная семья, а тебе — благополучная жизнь. Хватит артачиться.

— Убирайся, — говорю твердо и смотрю ему прямо в глаза. — Я думала, ты достаточно хорошо меня знаешь, чтобы понять: я никогда не меняю принятого решения! Уходи из этого дома, а лучше — из моей жизни! — шиплю, как змея, которая готова выстрелить ядом.

Глеб отшатывается от меня, словно от прокаженной, сводит брови, смотрит агрессивно. И я импульсивно задвигаю детей дальше за себя и отступаю назад.

— Дура, — выплевывает зло.

— Глебушка, садись с нами завтракать, — прерывает приближающийся скандал мама. — Накрою в столовой.

Фыркаю и складываю руки на груди: какая честь. Вот только Глеб явно не оценит «гостеприимства». Плевал он на мою семью. Ни богатства, ни статуса, ни известности. Всегда благодетелем себя считал, мол, в люди меня вывел. Забывал только о том, что, когда мы познакомились, я уже училась и работала в столице. Своими силами всего добиться пыталась. Декрет действительно вывел меня из колеи, но не настолько, чтобы я сдалась.

Испепеляю бывшего ненавидящим взглядом, мысленно посылая ко всем чертям. Глеб не может не чувствовать моего настроя. Делает пару шагов к выходу, с трудом заставляет себя улыбнуться и поворачивается к моей маме, не желая терять союзника в ее лице.

— Мне позвонили и… кхм… вызвали в город. Я должен ехать прямо сейчас. К сожалению, — шустро ориентируется Глеб. — Я бы с удовольствием поел ваши традиционные драники, но… — приторно лепечет.

— Какие драники, — выдыхаю издевательски и прикрываю лоб ладонью. Мама никогда такого не готовила.

— Я все умею, — поспешно оправдывает она зятя-склерозника. — Жаль, что ты уже уезжаешь, — выдает искренне.

— Да, мне тоже, — Глеб бросает на меня быстрый взгляд, а я лишь изгибаю бровь и вздергиваю подбородок. — Позавтракаем вместе в следующий раз.

Его слова звучат, как приговор. Угроза, что отступать он не собирается.

Напряженно наблюдаю, как Глеб покидает дом, но чувство тревоги не исчезает. Не нравится мне его больная одержимость.

Собираюсь с духом и натягиваю на лицо улыбку. Не хочу детей пугать, они и так подозрительно затаились за моей спиной.

— Кто сказал «завтракать»? — игриво подмигиваю мрачной маме и перевожу внимание на напряженных малышей. — Бабушка сказала «завтракать»! — приседаю, обнимаю их и чмокаю мягкие щечки. — Надо слушаться, а то будет вам «ата-та», — смеюсь звонко, вызывая улыбки на любимых лицах.

— Ой, скажешь тоже! — бурчит мама, но я слышу, что говорит она сквозь улыбку. — Идем, кнопки, мультики смотреть и кашу кушать, — радостно кивает внукам.

Берет малышей за ручки и тянет в маленькую кухоньку. Вика и Витя заметно расслабляются, тараторят что-то на своем и хихикают. Вместе с ними успокаиваюсь и я. С такой командой обязательно прорвемся. Иначе и быть не может.